Дикие бабочки

Иногда Тао становилось скучно, и он вместо изощрённых в линиях и технике рисунков предпочитал обычные надписи, которые где-то видел или которые рождались прямиком из его пропитанной разнообразными наркотиками головы. Прямо сейчас он, с блуждающей улыбкой на губах, осторожно выводит «чем тише мы становимся – тем больше мы слышим» на стене очередного здания. Сехун любуется каждым его движением: как дрожащие пальцы сжимают баллон с серебряной краской, нанося уверенные штрихи и линии, или как двигаются мышцы его спины, облачённой в свободную майку, через вырез которой можно разглядеть выступающие ключицы. - Как думаешь, как скоро это замажут? – не отрываясь от дела, спрашивает Тао. - Учитывая что здесь достаточно безлюдно, а хозяина, кажется, не слишком волнует внешний вид его магазина, - он кивает на мусор вокруг, - то, думаю, нескоро. Или вообще никогда. Твоя надпись только украсила эту стену. Художник хмыкает и, покончив наконец с работой, зажигает сигарету и невзначай продолжает разговор: - Как дома дела? - Отсыпаюсь, пока родители на работе. - Примерный мальчик О Сехун ночами шляется с мерзким наркоманом Хуан Цзытао, отдавая ему в распоряжение своё тело и душу, - он подходит к нему вплотную и поднимает его подбородок, - не такой уж ты и примерный, - Тао большим пальцем приоткрывает его губы, делает затяжку и выдыхает прямо в рот. Сехун вдыхает и выпускает дым через нос, обнимая за шею, чтобы поцеловать. За прошедшие два месяца он успел попробовать многое: от сигарет (к его же удивлению, привыкания у него не вызвали) до пресловутого ЛСД, который так сложно было достать. Но с его постоянным (теперь) спутником невозможное - возможно. - Плохой мальчик, - шепчет Тао, отстраняясь, чтобы сделать последнюю затяжку. Весь день небо было довольно хмурым, и сейчас – под вечер – оказалось готово разразиться громом. - Дождь, - констатирует Сехун, смахивая с щеки первую каплю. Старший смотрит вверх: как большие, грузные капли начинают падать всё чаще, превращаясь в самый настоящий ливень. - Значит, пойдём ко мне, - и Тао тянет его за ладонь за собой. Они бегут по лужам, промокая до нитки, и Сехун не до конца понимает, что же должно произойти. Он просто следует за Тао, он готов следовать за ним куда угодно, он готов прыгнуть с ним даже в пропасть, если тот попросит сделать это вместе. Косые капли бьют по лицу и от происходящего хочется смеяться, искренне, а не под действием тяжёлых наркотиков. Из лёгких выбивает весь воздух, когда они вместе начинают хохотать, ещё сильнее разбрызгивая ногами воду из луж до тех пор, пока Тао вдруг резко не останавливается, чтобы притянуть его к себе под ливнем, а затем, прямо посреди улицы, поцеловать. Холодный, колкий дождь и тёплые, мягкие губы создают небывалый контраст, от которого у Сехуна пробегают мурашки по всему телу и он забывает, где они находятся и что, возможно, к ним прикован уже не один взгляд. - Ты целуешь меня в таком людном месте. - Я не смог удержаться. Мне нечего терять. Его прижимают к стене ещё в подъезде, задирая мокрую футболку и пальцами изучая каждый сантиметр прохладной кожи. В ответ Сехун ставит засос на шее, из-за чего Тао, нетерпеливо прорычав, берётся открывать дверь. Он никак не может справиться с ключами, к тому же ситуацию усугубляют руки пристроившегося сзади Сехуна, ловко расстёгивающие ширинку. Оказавшись за дверью они, раздевая друг друга на ходу, каким-то чудом добираются до комнаты, которую Сехун не успевает разглядеть, потому что крайне занят изучением чужого голого торса, пока его толкают на, кажется, диван. Они пытаются справиться с его промокшими джинсами, и когда оба остаются совершенно голыми, Тао наконец может в полной мере рассмотреть это вожделенное тело, на что у него уходят считанные секунды, потому что ждать он совершенно не хочет. Сехун задыхается от чувств и не совсем приятных физических ощущений, но горячие поцелуи на его влажной после дождя коже и осознание происходящего очень скоро сосредотачивают его внимание лишь на Тао и на том, что прямо сейчас они занимаются не чем иным, как любовью. *** Он осматривает обстановку в квартире только после совместной попытки принять душ, которая обернулась тем, что Тао, расплескав вокруг воду, уложил его в ванной, целуя ступни и колени. В целом, здесь почти нет чего-то особенного. Практически пустая комната, с одним диваном и явно неработающим телевизором в углу. Небольшой шкаф и прикроватная тумбочка, на которой красуется кучка таблеток, многоговорящих пакетиков с порошком и запечатанных шприцов. Но есть кое-что, что несомненно привлекает внимание - стена, не до конца окрашенная в белый. В одном лишь полотенце, накинутом на плечи, Сехун подходит к ней, проводя пальцами и убеждаясь, что краска не успела даже высохнуть. - Как ты мог уже догадаться, у меня большие планы на то, что можно будет здесь изобразить. Не так крупномасштабно, зато крайне проникновенно, - Тао курит, прислонившись к стене. - Расскажешь? - Ты сам скоро увидишь, - он подходит со спины, аккуратно сбрасывая вниз полотенце и целуя в плечо. – Поможешь перетянуть мне руку жгутом, после того как я снова возьму тебя прямо на полу? - Да… - тянет Сехун, и Тао осторожно опускает его лопатками на холодный пол. *** В один момент он просто забивает на учёбу. Его больше не волнуют экзамены и присутствие на занятиях. Когда об этом узнают родители, происходит грандиозный скандал, и Сехун, хлопнув дверью, уходит из дома. К Тао. Который с радостью готов его принять. - Я буду любить тебя каждую ночь, - говорит он, любезно пропуская внутрь замызганной квартирки, пропитанной парами наркотиков и едкой краски. В итоге Тао «любит» его гораздо чаще, чем только ночью. Они не заботятся даже о том, чтобы элементарно занавесить окна при свете дня, когда Сехун, впервые закинувшийся амфетаминами, гнётся в особо развратных позах под Тао, получая при этом удовольствие в троекратном размере. Позже он будет думать, что амфетамины несколько сбивают с толку, не позволяя сосредоточиться на эмоциях и самое главное – на Тао. Он меняет пасмурную жизнь на разноцветный мир галлюциногенов, увенчанный густыми облаками дыма марихуаны. Кроме медленного погружения в наркотическую зависимость и всецелого преподношения своего «тела и души», Сехун, наблюдая, постепенно перенимает некоторые навыки рисования. Он уже может наносить простые тени и штриховку, оказывая этим своего рода помощь. В то же время Тао начинает расписывать стену в комнате, регулярно вкалывая в себя героин или, изредка, метадон. - Метадоновая зависимость лечится тяжелее, чем та наркозависимость, от которой лечили годами метадоном, - однажды усмехается он, отбрасывая в сторону жгут и собираясь на очередной «заказ». Вообще, большую часть времени они занимались друг другом, наркотиками или сном. Но в перерывах между этим, Тао зарабатывал деньги своим неоспоримым талантом в рисовании. - С появлением тебя в моей жизни, я часто слышу, что в моих работах появилось нечто, что окончательно стало выделять меня из десятков других художников, - он проводит пальцами по его щеке и целует в уголок губ, постепенно опускаясь к шее и ключицам. - Хочешь сказать, что я - твоя муза? – хмыкает Сехун. Тао вдруг поднимает взгляд своих необыкновенных глаз на него и как-то загадочно улыбается, а потом отходит к шкафу и достаёт оттуда кипу бумаг, протягивая их. - Рассортировано по датам: от самой ранней до… кажется, позавчера. Сехун с подозрением берёт бумаги и видит на большей части из них себя. На самом первом карандашном рисунке он, абсолютно голый, в развязной позе сидит на столе, надувая пузырь из жвачки. Внизу красуется дата. - Это же первый день нашей встречи? – его брови поднимаются вверх от удивления. - Ну да. - В первый же день нашей встречи ты нарисовал меня голым и распутным? – он чувствует, как кровь приливает к лицу. - Как видишь. Неужели тебя смущают подобные вещи, после того что между нами успело произойти? - Скорее мне это несколько льстит, - совсем немного врёт Сехун и берётся рассматривать остальные работы. Все они выполнены карандашом и выглядят так, словно изначально задумывались лишь как набросок, но в итоге обросли деталями и стали почти полноценными рисунками. - Можно я сегодня помогу тебе? – досмотрев до конца, спрашивает он. - Конечно.