Моя Ринон

Геянса. Ангары       Этим восходом у меня все, как учила Караба. Мне здесь пригодилась ее наука. Провидица ведь даже не уроки давала, а возможности. Жизненное пространство так многогранно. Миры, которые ты видишь в другом человеке, бесконечны. И ничем не хуже твоих собственных миров. Просто другие.       Райндан прикоснулся к моей щеке ладонью.       — Сейчас выйдем. Ты должна решить.       Он встал спиной к двери, ведущей из корабля. Серый коридор пуст. За послом, я знаю, сейчас разомкнется проем и покажется лестница. Решить. Что решить? Мы оба знаем, что, но никто не хочет нарушить этой хрупкой тишины, в которую нечаянно вторглось доверие. Я поднимаю голову. Его глаза полны необыкновенного света, который я сейчас потушу. Так хочется продлить этот миг. Украсть его у вечности. Его потоки снова стали крыльями, светлыми и бесконечными, исчезающими где-то за пределами корабля. Мне не хочется видеть будущего. Но оно приходит. И первое ощущение от него — равнодушие. Но то, что я задумала сейчас, будет сочиться ядом и гневом, Райндан. И если есть выбор между равнодушием и яростью, то лучше второе.       Я подняла вверх ладони, протягивая ему.       — Господин щедр. И силен. Потоки. Мудрее.       Крылья почернели, превращаясь в уродливых змей, стремящихся меня ужалить. В глазах полыхнула и погасла ярость. Я не успела досчитать до трех, а посол Райндан уже усмирил свои эмоции. Змеи упали вокруг него безжизненными лентами, рассыпалось все черное. И вот я не вижу ни одного из его потоков. И мне неведомо, что будет дальше. Он чист. Как бумага, на которой можно начертать любой знак. Он улыбается. Эту улыбку я уже знаю. Она предназначена пилотам, императрице Айрит, капитану Хелене. Она не касается глаз. И внутри у меня холодеет.       Райндан слегка склоняет голову.       — Сегодня ты моя гостья, Ринон. Я покажу тебе свой мир.       Он принимает одну из беззащитно протянутых рук — в свою ладонь.       — Я буду держать тебя за руку, иначе заблудишься.       Мы-то оба понимаем, что скорее разомкнется железо, чем его пальцы. Я в который раз ритуально опускаю голову.       — Как скажет господин.       И с удовольствием отмечаю, что мои слова заставляют его едва ощутимо дрогнуть.       Тихо охнула, увидев, что «Антарра» — корабль посла — всего лишь один из многих. Возможно, даже многих сотен. Пока я спускалась с немыслимо высокой лестницы, внизу открылся вид на ряд таких же живых судов. Огромное помещение, настолько же пустое и гулкое, как грузовой отсек, но наполненное чужими запахами, странными щелкающими звуками и множеством голосов, удивило. Прямо с лестницы мы шагнули на решетку, под которой плескалась вода. Кажется, я даже видела рыб. Райндан не дал опомниться. Передо мной открылась низкая дверь, и я увидела странное кресло, похожее на шикарные дворцовые стулья, обитые дорогим бархатом. Райндан легонько подтолкнул внутрь, как я теперь поняла, почти что клетки, и сел рядом. Дверь, куда мы прошли, закрылась, клетка замкнулась и, о ужас, стала подниматься.       Металлический голос прямо над ухом произнес:       — Добро пожаловать домой, посол.       Зажглось множество огней. Голос снова ожил.       — Приветствую прекрасную спутницу посла, — весело сообщил он. — Куда летим?       — Сначала — к президентским башням. Ты голодна, Ринон?       Я вцепилась в сиденье, не понимая, какой магией нас влечет вверх. Рядом со мной стенка неожиданно стала наполовину прозрачной. Но взглянуть в окно страшно.       — Нннет, господин.       — Значит, голодна. Хорошо. После башен — к Луизе, только не на веранду, моя спутница не любит высоты, как видишь. Потом подождешь, и мы уточним маршрут.       — Да, посол. Геянса. Город       Пространство метнулось в меня с ужасающей скоростью, под углом и вверх. Мы вылетели в какую-то дыру, и все залил свет. Я не сразу сообразила, что это — множество ламп, освещающих ночной город. Восхищенное: «Ааах!» стало моим спутником на весь вечер. Куда-то в звездное небо, чуть прикрытое редкими стайками облаков, уходили огромные зеркальные здания, в окнах которых множились огни. Вид был настолько потрясающий, что я забыла о высоте.       — Как показывать башни?       — Взлетай медленно. Не пугай ее.       Мы полетели куда-то к звездам, и я с ужасом увидела такие же летающие клетки — но полностью прозрачные. К моему несказанному удивлению, люди в них не вжимались в сиденья, а мирно разговаривали или читали. Иногда переговаривались и роботами, управляющими столь странным средством передвижения. В полете они успевали даже здороваться и разговаривать. Геянсане казались мне самыми безрассудными существами во Вселенной!       — Смотри, Ринон.       Две огромные витые башни застыли, стремясь в звезды. Настолько высокие, что остальной светящийся город казался рядом с ними ровным полем. Исполины, собирающие в себя тьму и наполняющие светом, многократно отраженным в зеркалах. Они, как две кобры, застыли над миром, подняв головы.       — Сейчас поужинаем.       Мы начали спускаться. Легко и невесомо, как перышки. Город становился все крупнее, крупнее, и, наконец, я различила его потоки. Все они невероятно однообразны. И что-то таится в моноцветии. Что-то нехорошее.       Клетка застыла в воздухе, и дверца рядом с Райнданом словно отвалилась, приглашая выходить. Ветер рванул его волосы, но все равно обдало жарой. Душный вечер принял нас, словно был родней. Так обнимают только дальние родственники: хочется вырваться и сбежать. Посол подал мне руку. Шатаясь, я вышла на стеклянную поверхность пола в разъезжающихся мягких туфлях. Впрочем, сейчас удивлю его. Меня учили сохранять гордость при любых обстоятельствах. Дворцовая наука никогда не пропадает зря. Я распрямилась навстречу ветру и очень тщательно подобрала подол платья, чтобы не было заметно, как мешает обувь. Райндан посмотрел с сомнением. Что-то заметил.       После неудобного стеклянного мостика мы вошли в зал. Большой, полный маленьких низеньких столиков, за которыми можно увидеть геянсанское общество во всем его разнообразии. Мое внимание привлекла блондинка за особым, длинным и узким столом. На ее голове волосы свернулись в причудливый кокон. Сама она тоже сейчас как бы кокон — из золотистой шуршащей бумаги, служащей платьем. Увидев нас, она подскочила и полезла к Райндану обниматься. А я пришла в недоумение. Да приличное ли это заведение?       Посол мельком посмотрел на меня и мягко отстранил ее руки.       — Привет, Луиза. Давно не виделись.       — Привет! — она скакала вокруг посла на высоких золотистых туфлях и пыталась поцеловать, куда придется.       Получалось плохо.       — Я не один, — наконец пришлось осадить ее Райндану.       Женщина пришла в себя и посмотрела сначала на руку посла, все так же сжимающую мою в видимом только нам двоим капкане, а затем поднялась взглядом выше. От рукава бархатного платья и к лицу. Все в ней дышало таким презрением, что я непроизвольно дернулась — убежать. Но посол держал крепко.       — Может быть, ты нас представишь?       — Она не понимает геянсанского, — весело ответил Райндан, найдя предлог прекратить разговор.       Луиза неприлично громко расхохоталась. А затем дернула меня за платье.       — Во шутник.       Поняв, что Райндан не шутит, слишком резко прекратила смеяться. Выражение ее лица стало брезгливым.       — Да что это ты ко мне привел, посол Райндан?       — Луиза.       — Ладно-ладно, — она подняла руку с огромными хищно накрашенными ногтями. — Проходите.       Мы наконец-то смогли уйти от нее вглубь зала.       — Она неплохая, Ринон. Просто окончательно…       — …зациклилась на коконах. Нам обязательно здесь быть, господин?       Посол тяжело вздохнул.       — Давай пока останемся.       Мы остались. И сели за свободный стол. На его середине я увидела уже знакомую панель — на этот раз экран выдавал список и описание блюд. Далеко не все из них я смогла прочесть. Что заказал Райндан, так и осталось загадкой. Ужин приехал к нам на большом железном подносе с опорой на колесиках, с которого был снят с помощью металлических щипцов — торчащих из того же подноса. По правде говоря, голод мучил меня уже давно. Поэтому на запеченное ребро с неизвестными овощами и приправами я буквально набросилась. Разумеется, не забывая соблюдать все мыслимые приличия. Слава богам, трапезы тут почти ничем не отличались от килорских. То есть я узнала прекрасно тарелку, вилку, нож, к счастью, не сильно видоизмененные. Райндан почти не ел, наблюдая за мной с живейшим интересом.       — Где тебя воспитывали, Ринон? Кто ты? — вопрос был, скорее, риторический.       С набитым ртом на него ответить невозможно.       — Послушай-ка, мне даже интересно стало, а танцевать тебя учили?       Я вжалась в спинку стула. Сейчас что-то будет.       Райндан кивнул в сторону пар, стоящих в отдалении и почему-то шатающихся из стороны в сторону, держась друг за друга.       — Это не танец.       — Возможно. А что — танец?       Райндан прищурил глаза. Лукавство. Ты хочешь меня заставить. Заставь.       — Жизнь. Потоки.       Битва. Вот что — настоящий танец. И уж никак не эти полупьяные пошатывания.       — Мы вернемся к этому вопросу, — пообещал посол.       Пригрозил, вернее. Я положила руки на стол ладонями вверх.       — Что это значит на твоей планете, что это за жест?       — Беззащитность.       — Я могу спрашивать?       — Всегда.       — А ожидать ответа?       Я улыбнулась и кивнула.       — Что такое потоки, Ринон?       — Суть. Наши жизни, множество миров, существующих в настоящем, прошлом и будущем связывают нити. Линии, которые находятся в постоянном движении и пересечении. Я — вижу их. Они разной толщины, цвета, у них различное назначение. Одни отвечают за эмоции, другие — за реальность, третьи — за формирование будущего. Их великое множество. Потоки — потому что они похожи на текущую разноцветную воду. Условно говоря, это энергия. И с ней можно делать все, что угодно.       — Ты и сейчас их видишь?       — Почти всегда. Поэтому мне ведомо, что у жителей твоей планеты большие трудности с тем, чтобы испытывать эмоции. Говоря проще, твой мир почти полностью населен равнодушными змеями. Неужели это норма тут? Тебе здесь нравится?       Он с шумом выдохнул.       — Ринон. Ты сейчас озвучила главную проблему Геянсы. При этом на поверхности планеты находишься менее трех часов. И это даже не в силах. А что будет, если дать тебе свободу?       — Ничего. Я ничего не делаю тем, кто не нападает. Понимаешь, миры устроены таким образом, что все взаимосвязано. Подергал ниточку справа, и прилетел удар слева. Скажем так, я не настолько не дорожу жизнью, чтобы что-то постоянно дергать.       — А если нападают?       Я улыбнулась наивности Райндана.       — Господин, не стоит пугаться раньше времени. Если ты меня решил оставить рядом, то будь готов все увидеть своими глазами. Геянса. Дом посла Райндана       Господин встал возле меня и подал руку. И я непроизвольно вскинула голову, чтобы неожиданно раствориться в его потоках, слегка дрожащих от странного волнения, охватывающего плотнее, чем горячий липкий воздух. Зеленые глаза посла сверкают ярче и пронзительнее иных звезд. Я подала ему ладонь и встала, оказавшись рядом, почти касаясь его. Выгнула спину, стараясь напустить на себя равнодушие, приправить наскоро сделанной гордостью, присыпать пеплом надежд, растворенном в ожидании капкана его цепких пальцев. Но капкана все не было. Мгновения растягивались в маленькие вечности, а он смотрел, смотрел мне в глаза, угадывая за масками что-то иное. Рука скользнула к моему лицу, прикоснулась кончиками пальцев к виску... И вдруг нащупала шрам. Вообще, он почти не виден под волосами. А вот ощутить пальцами наскоро сшитый плохо знающим свое ремесло лекарем бугристый шов, должно быть, страшно.       — Откуда он?       Господин не отдернул ладони, что очень удивило. Я должна отвечать.       — Меня ударили. Ногой в доспехах.       Ногой. Это значит, я лежала. Райндану неведомо, что на песке, что занес латный сапог правитель и что к тому времени, как это случилось, на мне уже не было живого места. Медленно закрыть глаза. Воспоминания по-прежнему причиняют немыслимую боль.       Райндан неожиданно схватил под локоть и потащил прочь. Мимо танцующих, мимо столов и опешившей Луизы. Он быстро втолкнул меня в свой странный тесный экипаж, прыгнул на сидение сам и приказал коротко:       — Домой.       Робот, видимо, разбирающий интонации, переспрашивать не стал.       Я прислонилась к окну, наблюдая, как Геянса медленно укуталась туманом. А потом сверху весело застрекотал дождь. Под нами медленно исчезал наполненный светом муравейник. Огни становились все реже, едва различимые среди льющейся с неба воды. Наконец буквально стены, непролазные дождливые джунгли укутали все вокруг. И в эту пустоту, не ориентируясь ни на что, мы стали спускаться и даже благополучно приземлились. Открылась дверь, и Райндан вылез прямо в потоки, на какие-то считанные мгновения оставил меня одну, я услышала, как недалеко пиликнула открытая дверь. Он вернулся уже насквозь мокрый, не дав встать, подхватил меня на руки и побежал по видимой довольно смутно каменной дорожке. Правда, уже через несколько сарлегов она закончилась открытым в дом проходом. Райндан занес под крышу. Сзади закрылась дверь, и все погрузилось во мрак.       — Свет. Мягко, — скомандовал посол.       Сверху зажглись лампы, распространяя чуть приглушенный свет. Прежде всего я увидела самого посла Райндана. Если бы в руках его не смешались нити моей свободы, то, наверное, сочла бы сейчас этого мужчину почти соблазнительным. Почти. Распахнутая на груди рубашка открывала кусочек блестящей мокрой кожи. Скользнула взглядом выше. На бровях и ресницах застыли капли. Его пальцы приблизились пугающе медленно, убрали от моих глаз мешающую мокрую челку.       Райндан приподнял мне подбородок. Я зажмурилась, ожидая поцелуя. И дождалась. Да только господин посол усмехнулся и поцеловал в лоб.       — Открой глаза. Здесь ты будешь жить. Если, конечно, кто-нибудь тебя не отнимет. Впрочем, пусть попробуют.       Я послушно открыла глаза, вернее, широко распахнула. Потому что «здесь» — понятие слишком смелое для просторного зала, заваленного буквально разнообразными вещами и мусором. Под горами бумаги смутно угадывался большой диван, занесенный, словно песком, осколками, объедками, ошметками. Пол скрывал, видимо, останки почившего безвременно дорогого цветастого ковра. Что вселило надежду, так это две лестницы по бокам зала. Настолько чистые, что в это даже не верится.       — Нет-нет, ты все неправильно поняла. Здесь живу я. А ты поселишься на втором этаже. Там, кажется, есть комната.       — Кажется?       — Ну я почти не поднимаюсь. То, что ты видишь — это, на самом деле, результат обычной предполетной спешки. Пойдем наверх.       Я перешагнула через какую-то странную субстанцию, боясь придавить нечто живое, и с видимым, наверное, облегчением, встала на лестницу. Кажется, это не дом, а настоящая берлога. Нет, даже пещера, куда ревнивый король стаскивает свои сокровища. Как и предполагала, на перилах обнаружился толстый слой пыли. Я непроизвольно чихнула. Райндан тем временем прошел вперед. Обе лестницы заканчивались на квадратной площадке, где с одной стороны были перила и вид на зал, а три другие — вели в неизведанное за закрытые двери. Райндан выбрал ту, что расположена по центру, и приложил к замку свой ключ. Распахнул новую Вселенную передо мной. Первое, что я бросилось в глаза, — занимающийся в багровых небесах рассвет. И только затем сообразила, что противоположная нам стена почти вся занята огромным окном. Кажется, эту обстановку я уже видела примерно дважды в разных местах. Слева от меня — широкая кровать, низкий столик за ней, чуть дальше, у стены — клетка... Я обернулась к вошедшему за мой послу.       Перед окном уже стоят сундуки с моим гардеробом. Еще я разглядела дверь в душевую и различила множество скрытых шкафов в стенах. Железный сундук Колхила — тоже здесь. Иллюзия временной свободы рассыпалась в прах. Рассвет уже близок, и, значит, гостьей я быть перестала.       — Нет-нет, — с ужасом произнес посол, перехватив мой взгляд. — Да нет же, — уже почти жалобно.       Я тронула сталь на своей шее. Надо же, удалось почти забыть о ней. Надо помнить.       — Ринон.       Райндан протянул руку — дотронуться, и не смог. Уйти теперь тоже не выйдет. Даже если ты закроешь меня — есть окно. Выход у тебя только один, господин посол. Видимо, он это тоже понял хорошо. Деревянными шагами подошел к сундуку Колхила. Долго возился непослушными руками с железом. Затем нашел то, что искал. Ко мне вернулся уже со звенящей змеей в руках.       Медленно опустился на пол, обреченно вздохнул и все же приподнял подол, обнажая ногу. Браслет вокруг щиколотки сомкнулся один. Второй поместился на ножку кровати, как видно, ввинченной в пол. Я села на постель. Посол все еще не пытался покинуть комнаты.       — Ринон.       Он словно не может меня дозваться. Или вправду — не может. Райндан вдруг подошел к одному из шкафов и отодвинул дверцу. За ней я увидела стеллаж книг, уходящий в потолок — сарлега четыре, не меньше.       — Это тебе. Я велел их собрать, пока мы летели. А теперь — ложись. Даже интари иногда нужно спать. Успеешь сбежать завтра.       Он горько улыбнулся и легонько поцеловал в макушку.       А затем задвинулись шторы на огромном окне, и мир погрузился во тьму.       Первыми всегда просыпаются запахи. Затем медленными очертаниями приходят звуки. Там, откуда я вернулась, раскрывая глаза, в руках было два меча, и мир крутился, бесконечно пропадая и появляясь под каждым ударом клинка. Пахло гарью и страхом, звенели клинки. Темные глаза Дохорна спокойны во время любого поединка. Но его оружие куда мощнее и грубее моего.       — Сайтенни мос, — говорит он тихо.       И я рычу, каждый раз рычу, не желая признать его учителем. Из-за его спины ласково светит Эда. Он прекрасен, как может быть прекрасен воин и друг. Синие волосы заплетены в тяжелую косу, спокойно уложенную на обнаженную спину. Губы уже сложены в едкую усмешку. На клинках танцуют лучи светила. Все невероятно натурально. Словно это не сон, а воспоминание. Поэтому, когда он вдруг падает назад и растворяется в ниоткуда взявшемся тумане, не сразу приходит ощущение окружающей реальности.       В глаза светит холодно-желтый луч Ниар, встающей над огромным полем и рекой где-то за прозрачной стеной. Первыми проснулись действительно запахи. В нос ударил теплый терпкий аромат кофе. Я различила мерное жужжание. К постели подъехал поднос, похожий на тот, что мы видели в единственной питейной, куда привел Райндан. На нем уже стоит большая кружка. На салфетках около нее — разложенный хлеб, масло. Тупой, насколько возможно, нож. Я попыталась сесть. Цепь зазвенела, и вместо благодарности за заботу пришла небывалая злость. Ее пришлось давить в себе.       Я осторожно взяла кружку с протянутого механизмом подноса. И тут же услышала какой-то тихий навязчивый звонок. Не сразу поняла, что робот оповестил хозяина дома: его игрушка проснулась. Уже через несколько мгновений раскрылась дверь.       Райндан улыбнулся. Сегодня он одуряюще хорош. Начищен, вылизан, одет в самое простое и потому кажется таким манящим. Что там, плотные синие штаны да странная рубаха без признаков застежек. Рукава заканчиваются сразу под плечом.       — Ты спала всего шесть часов, Ринон. Уверена, что хочешь встать?       Я кивнула, стараясь не говорить больше лишнего. Хватит прошлого восхода. Господин посол с видимым отвращением прикоснулся к цепи. Разомкнул браслет. Звенящая змея сползла на укрытый ковром пол.       — Пойдешь со мной сегодня?       — Как скажет господин.       Райндан нахмурился.       — Анна просила встречи с тобой. Думаю, тебя действительно нужно осмотреть. Нет ли последствий полета. Следующим утром, возможно. Сейчас ведь вечер. Я хочу показать тебе, куда мы прилетели. Ничего не было видно из-за дождя.       — Да, господин.       На этот раз он сжал кулаки.       — Но я могу предложить тебе книгу и отложить прогулку.       — Как решит...       Райндан зажмурился. Его потоки снова взвились черными лентами — на этот раз с красными прожилками.       — Замолчи. Просто замолчи. Если уж ты решила не говорить со мной, то ограничься двумя словами. Черт побери, я ведь просто хотел доставить тебе небольшое эстетическое удовольствие. Зайду через пятнадцать минут. Будь готова. Геянса. Остров       Через назначенное время я встала посреди комнаты, склонив голову и ожидая его. Райндан вошел ровно тогда, когда был должен, почти зарычал, увидев меня, схватил за руку и потащил из комнаты. Я с нарастающим ужасом увидела невероятный, просто скрипящий порядок в гостиной и на лестнице. Оказывается, дорогой ковер, синий, как море, а стоящий на нем диван — единственный предмет мебели здесь — белый. Посол открыл многочисленные узкие окна, и стало невероятно уютно. Косые лучи Ниар, проникающие на первый этаж, — теплее на несколько тонов. Видимо, скоро закат.       Почему порядок вселяет ужас? Потому, что прекрасно понимаю: для меня. Я снова сощурилась. От Райндана, разумеется, это не укрылось.       Боги мои, посол, когда же ты перестанешь наблюдать за малейшей сменой эмоций на моем лице? Протяжно запищала дверь, и мы вышли. И неожиданно оказались по колено в траве.       — Я не стал косить. Вон, у соседа, — он указал куда-то далеко влево, — всегда ровный газон. А я больше люблю такое. Несовершенное и настоящее.       — В Атале мало подобных мест — с буйной растительностью. Все больше пески да горы.       — Ну, джунглей с огромными деревьями в вашем Атале тоже не счесть. Пойдем.       Далеко на горизонте виднеется почти черная лента реки. И туда же, за горизонт, падает, падает ставшая ярко-красной звезда.       Облака над медленно опускающимся светилом сначала становятся розовыми, а затем приобретают красновато-рыжий оттенок. Река, к которой мы приближаемся, и воды которой странно спокойны, отражает все великолепие заката.       Райндан поторопил. Мы должны успеть что-то посмотреть до того, как Ниар окончательно уйдет за горизонт. Сначала я не поняла, что. А затем увидела, что слева — там, куда течет река, она словно обрывается, уходя в никуда. Послышался плеск, так вода точит камни. Обрыв, значит, и водопад.       Посол увлек меня по едва видной тропинке к самому берегу, а затем — к кромке воды.       — Закрой глаза сейчас. Мне важно, чтобы это было настоящее впечатление.       Я выполнила просьбу и далее шла медленно, ведомая за обе руки по влажной траве. Несколько десятков сарлегов его горячие руки сжимали мои холодеющие от ужаса ладони. Водопад становился все ближе.       Я уже понимаю: сейчас он снова восхитит меня. И чем больше это восхищение, тем труднее не заговорить с ним.       Райндан развернул меня за плечи чуть левее. Мы наконец остановились. Он зашел мне за спину и тихо сказал:       — Открой глаза.       Ожидая всего, чего угодно, но только не выражения абсолютной свободы, я даже шатнулась. За водопадом раскрылась огромная чаша океана. В него стремительно покатилось багровое светило. А на фоне всего этого воду взрезало несколько кораблей с белыми, как снег на вершинах иных гор, парусами. Ощущение, что я стою на краю огромной посудины, полной воды, не покидало еще долго. Небо тем временем изменилось, став многослойным: почти черные вытянутые облака прикрыли неприлично яркие красные краски.       — Если ты еще не догадалась, мы на острове сейчас. Я привез тебя сюда, чтобы дать привыкнуть к Геянсе. Нравится?       Я часто закивала, сглатывая ком в горле.       — Твоя планета прекрасна.       — Ну это далеко не вся планета, к сожалению, но да, здесь хорошо. Закаты на Килоре, я заметил, бледнее. Они какие-то благородные, что ли. Небо часто похоже на мрамор. Ты дрожишь, Ринон.       — Это от переизбытка чувств, господин.       Райндан едва слышно рассмеялся и повернул меня к себе. Я оказалась так близко, что почувствовала горячее дыхание на лице. Посол приподнял подбородок, заставляя взглянуть себе в глаза. А еще я увидела, как над ним плывет закатное небо.       — Я хочу поцеловать тебя, Ринон. Не зажмуривайся, это не больно.       В глазах Райндана кроме океана отражалось мое лицо. Действительно испуганное. Он поцеловал — довольно кратко, дав лишь почувствовать, насколько нежным может быть прикосновение. И сразу отпустил.       — Хорошо. В ушах почти не жужжало.       — Что не жужжало? — удивленно спросила я.       — А, ну что там обычно жужжит, когда ты рядом? Вот это, известное дело: «Да, господин», «Как скажет господин». Геянса. Дом посла Райндана       Анна влетела в комнату вместе с рассветом, за которым я наблюдала, сидя перед огромным окном своей спальни. Небо медленно светлело. Я обхватила колени, сжимая почти весь подол синего шелкового платья. Широкие рукава с меховой оторочкой разлетелись, едва не касаясь пола. Ноги в области щиколоток и, значит, цепей, ласково щекотал аналогичный мех.       Так вот, Анна влетела, а не вошла. Бросила сумку на кровать, пытаясь отдышаться, села с ней рядом.       — Это невозможно. Меня пытались не пропустить к тебе. К пациенту, то есть. У дверей собралась фактически толпа. Одни прогуливаются туда-сюда в надежде, что их пригласят внутрь, другие полны ужаса и ждут зрелищ. Не знаю, кто и что им наплел, но по городу ходят слухи, что посол привез с малопонятной планеты дикарку. Тебя описывают по-разному. Кто говорит про волосатое лицо, кто про когти и клыки, кто — про хвост. Но все как один сходятся в том, что посол сошел с ума, потому что держит в доме опасного зверя. В клетке.       — Они недалеки от истины, — ответила я. — Все, что непонятно, опасно, как правило. Клетка — вот она. Правда, мне в ней еще не пришлось побывать. А что дикарка, так Райндан заявил, что я не знаю геянсанского.       — И это к лучшему, что он так заявил.       Хорошо накрашенное личико Анны выразило крайнюю степень досады.       — Ринон. Но ты же не когтистый зверь.       — Тебе не видны мои когти, лекарь. И я сделаю все возможное, чтобы ты их никогда не увидела.       — Ринон? Ты что, согласна быть зверем?       — Ну а кто я? На моей планете нет роботов, нет огромных окон и летающих экипажей. Зато есть рабство. А у меня есть потоки. Пугающие и меня иногда.       Анна вздохнула.       — Ты ведь знаешь, что послы подчиняются непосредственно президенту? Скоро, вероятно, Райндана вызовут. И, скорее всего, разговор пойдет о тебе.       — Посол говорил об этом. Он не намерен отпускать меня.       — И он прав. Ты можешь быть необыкновенно сильна. Но у тебя есть какие-то принципы, устои, странное для геянсан благородство. Ты погибнешь за считанные дни.       Я снова вгляделась в полосы взмывающего к белому розового на небе.       — А с чего вы вдруг решили меня защищать?       Анна наконец встала. Подошла ко мне и села рядом, смешно поджав ноги на неизменно высоких каблуках. Ее узкая юбка при этом неприлично задралась.       — Есть в тебе что-то, что манит. Меня, например, твои способности. К регенерации. И не только к ней. Ты ведь могла капитана Хелену уничтожить за два удара. Но почему-то не сделала. Райндан, я знаю, приходил в каюту спать. Что тебя остановило? Ты могла освободиться ценой его жизни.       — Он меня спас. Интари так не поступают.       Она поправила очки.       — Ага. А геянсане — поступают. Вот поэтому я тут, Райндан там — в своей комнате, выясняет отношения с секретарем президента. А Ян уговаривает репортеров местных новостей уйти от дверей этого дома. Все мы на своих местах именно поэтому.       Я распрямилась, подошла к окну и наконец увидела то, о чем говорила Анна. В беспощадно вытоптанной до грязи траве — несколько десятков жутко одетых в кричащие цвета людей. И, главное, потоки. Их потоки бьют не хуже иных кнутов. Геянсане готовы разорвать любого в клочья — не жалея. Они оживились при виде меня. Стая, увидевшая, кого необходимо загрызть. В глазах что-то вспыхнуло ярче, чем Эда. Я потеряла способность видеть и приникла к стеклу. Заботливые руки Анны тут же оттащили.       — Вот видишь.       — Что это?       — Тебя сфотографировали.       Анна вывела меня из комнаты.       — Это невозможно, — шептала я, покачиваясь. — Потоки не могут быть окрашены так. Любое живое существо, испытывая только злость, печаль и страх, должно немедленно умереть. Райндан встретил уже на лестнице. Выражение лица его особой доброты в отношении тех, собравшихся, не предвещало.       — Кажется, слухи долетели до президента. Нам нужно явиться к нему послезавтра. Ринон, ты можешь идти?       Я кивнула. Меня потоки с ног сбить не могут. Я отстранилась от Анны и сделала шаг по лестнице. Действительность качнулась. Все до краев наполнилось беспокойством господина посла.       — Ринон, — он подхватил. — Господи, что с тобой?       Через миг меня опустили на диван. Еще мгновение — с ног слетела цепь.       — Ринон, что с тобой?       — Потоки. В мой мир вошло так много злобы, что все грозит разрушиться. Но я уже скоро справлюсь. Просто все ново. Вот и последствия пребывания на Геянсе, доктор.       — Забавная у тебя адаптация, — прошипела Анна. — Я их сейчас пришибу, этих зевак.       — Анна, останьтесь с Ринон, — не терпящим возражений тоном процедил сквозь зубы посол. — А я выйду, разберусь, что эти люди делают на моей территории.       Райндан вернулся нескоро. Вернулся озадаченным, но не разозленным. За ним, вколачивая каждый шаг, вошел в гостиную Ян. Помощник что-то упорно доказывал, эмоционально жестикулируя, и даже до дивана долетела его досада.       — Райндан, не нужно. Ты же понимаешь, что никого ни в чем не убедишь. Райндан его не то, что не слушал, он его даже не видел. Посол поймал мой взгляд, быстро подошел и сел у дивана на ковер.       — Тебе лучше?       Я поспешно кивнула.       — Да, господин.       — Вспомнила. Проклятье. Ну раз вспомнила, то точно лучше. Я их прогнал. Но завтра у нас будут гости, Ринон. И тебе придется их выдержать.       — Могу я спросить, сколько гостей?       — Две женщины. Мои давние подруги.       — Не слушай его, — вмешался Ян. — Это две сплетницы, каждая из которых в разное время хотела стать... эээ, а как это называется на Килоре? В общем, спутницей Райндана.       Я поспешно опустила глаза, стараясь скрыть вспышку ниоткуда взявшегося гнева. Но Райндан уже смотрел на меня с удивлением.       — Просто хочется, чтобы хоть кто понял, что Ринон — не чудовище.       — Ты выбрал самых неудачных гостей.       — Ну, — вмешалась Анна, — зато Ринон посмотрит на настоящих геянсанок. Возможно, после этого убегать от посла ей не захочется.       Я снова спрятала глаза. Откровенно говоря, мне и сейчас не хочется.       Еще раз осмотрев себя в зеркале, я, пожалуй, осталась довольна. Волосы, уложенные на голове причудливым кольцом, не мешались теперь. Аккуратная коса спустилась ровно посередине спины. Расправив на плечах шелк синего платья, проверив, хорошо ли лежат рукава с меховой оторочкой, я почему-то все равно зацепилась за что-то взглядом. Показанной Райнданом кнопкой легко убрала зеркало, как раз когда открылась дверь.       Посол застыл на пороге, улыбаясь. Он рывком, не мешкая, приземлился на колени около меня и снял порядком опостылевшую цепь. А потом поднялся, как и всегда, оказавшись слишком близко. Я запрокинула голову, чтобы посмотреть ему в глаза.       — Пойдем со мной, Ринон.       Его пальцы коснулись моей щеки. Он говорил: «Пойдем», но сам не двигался с места. Глаза посла закрылись, он улыбнулся.       — Проклятье. От тебя невозможно оторваться.       Попытался обнять, но я мягко высвободилась.       — Не ждут ли нас уже, господин?       — Да. Ты права. Они уже в гостиной.