Моя Ринон

Геянса. Дом посла Райндана       Райндан протащил меня от своего механического экипажа и до спальни. Именно протащил: грубо, стремительно. Несколько раз я падала, а посол просто ставил на ноги, как куклу, поднимая за одну руку, и тянул дальше. Догадываюсь, зачем. Толкнул к постели, я ждала, что наклонится к цепям, но просчиталась. Райндан подошел к колхилову сундуку, где хранилось множество инструментов для усмирения неподобающе ведущих себя пленников. Посол вынул оттуда самое короткое, что нашел.       Начал с ног. Браслеты щелкнули одновременно. Я сжала кулаки и попробовала не отдать запястий. Но посол ощутимо сильнее, к тому же действительно зол. И потому с каким-то даже наслаждением соединил руки цепью в четверть сарлега. А потом поставил на немилосердно подкашивающиеся ноги. Короткий семенящий шаг, который я могла себе сейчас позволить, не был нисколько рассчитан на длинную юбку.       Посол двумя руками поднял мое лицо.       — Смотри на меня.       В зеленых глазах продолжала дикую пляску ярость. Впервые на моей памяти он даже не пытался скрыть эмоций. Так оно, наверное, и бывает, когда ты кому-то принадлежишь: получас назад мы шли по залитой светом улице к фонтану и улыбались друг другу, и вот, один неосторожный шаг, и по его малейшему капризу я лишилась даже иллюзии свободы.       Райндан притянул к себе, чтобы поцеловать. Но не как обычно — осторожно и медленно. Нет. Он наклонился к шее. Губы горячи, словно лава. Я тихонько охнула, понимая, что от пугающей близости к его телу внутри поднимается странная волна. Райндан грубо, едва не выдирая, схватил волосы и оттянул назад. Я непроизвольно вскинула руки, пытаясь защититься. Куда там. Боги мои, почему? Господин из нежнейшего, прекрасного, вдруг превратился в злобного зверя.       Я дернулась, пытаясь освободиться. Райндан нашел губами пульсирующую на шее жилку.       Действительность поплыла, медленно растворяясь, вдруг исчезли потоки, освобождая мою голову для страсти. Снова попыталась отстраниться. Последовал еще один лишающий способности мыслить поцелуй. И тогда я оставила попытки и уронила руки. Райндан разжал пальцы, освобождая мои волосы.       Вторая его рука все еще держалась под спиной.       Хатта мой, как это ужасно. Как унизительно. И как выламывающе то, что сдалась за считанные мгновения. Райндан наконец опустил и вторую руку. И смотрел, просто смотрел, как дышу — часто, почти всхлипывая. Я закрыла глаза, и не открывала, пока в сознание не вторгся звук, который уже ни с чем и никогда не перепутаю: в железном замке повернулся ключ, и медленно со скрипом отворилась дверь клетки. Посол втолкнул меня туда одним резким движением.       Кажется, я упала.       Ни разу не взглянув в сторону решетки, он раскрыл дверь комнаты, дверь, за которой начинался мир, и покинул меня уже в который раз. Осталось только забиться в самый дальний угол, уронить голову на колени и тихонько заныть. Если раньше это испытание казалось не таким уж страшным, то теперь, когда голова кружится от воспоминания о его губах, хочется просто выть и кидаться на стены.       Плен не снаружи, не в цепях, он медленно прорастает внутрь, опутывая моих ящериц, все еще пытающихся шевелить хвостами. ***       Ян наблюдал за тем, как посол, откинувшись на так давно не конструируемую барную стойку, опрокидывает в себя стакан первого попавшегося крепкого пойла. Значит, что-то плохо.       — Ну? Ринон? Что на этот раз случилось? Напомню, два дня до отлета, если ты решил напиться, то заранее позаботься о том, чтобы это продлилось не больше суток.       — Да все нормально. Напиваться не с чего.       — Что-то не верится, — с сомнением протянул Ян.       — Дикари, ты же знаешь. С ними пытаешься вести себя, словно они не с какой-нибудь Килоры, но разве это важно для них? Важно убежать. Куда, главное? Я так старался, Ян. А она просто взяла и… я только на миг отвернулся. Еле догнал.       Райндан достал второй стакан и протянул другу.       — Интересно. Очень непохоже на Ринон. Куда бы она пошла в своем ошейнике? Но ты же не из-за этого сейчас горькую хлещешь.       Они подняли стаканы и проглотили каждый — все содержимое.       — Ну я и перестал себя держать... В общем, я — свинья, Ян. С ней же нельзя так.       — Как?       — Как с рабыней, Ян. С ней нельзя так, но как с ней, не представляю. Язык тела знаком ей хорошо. Ринон все понимает. Сколько сил мне потребовалось, чтобы оторваться. Я выломал, как обычно выламываю всех этих советников и помощников императриц, правителей, воителей и прочий сброд на планетах третьего-пятого уровней жизни. Чистейшая манипуляция. Попытка поставить на место, доказать, кто тут главный. Доказал.       Он снова налил себе.       — Как же ты влип.       — Да знаю-знаю. Задачка не на пять минут. Временами мне подобный оборот дел даже нравится. Но, черт побери. Если сначала это было дурное любопытство, то теперь от него даже пепла не осталось. Она... настоящая. Какая-то до боли, до ломоты в костях реальная. На лице написана каждая эмоция, она не высчитывает отношения на пять шагов вперед, нет ни малейшего понимания о финансовых выгодах. Есть звезды и книги, есть тепло. Что-то именно то, чего я всегда искал.       Он тяжело вздохнул.       — И потому каждый раз, когда понимаю, что она готова к побегу, каждый раз, как она убегает, мне хочется орать в голос: больно знать, что все мгновенно может стать иллюзией. И тогда думается, сам лучше сломаю. И не могу... ***       Книга покоится на одеяле. А кончик одеяла заманчиво свешивается с кровати. Я прикинула, чем могу достать его, и поняла, что дотянусь, если буду очень стараться. Продев обе руки через решетку, выгибаясь вся, попыталась это сделать, и была, разумеется, слишком сосредоточена, чтобы заметить посетителя.       Ян подвинул ко мне одеяло. Но книга соскользнула и упала на пол. Я выдохнула, вынула руки из решетки и легла на пол.       — Нет, ну ты могла бы попросить.       — Ян, дай мне, пожалуйста, книгу, — отозвалась я.       И тут же получила желаемое.       — Круто он тебя.       Я села, оказавшись лицом к лицу с Яном. От него несет за добрые пять сарлегов спиртным.       — Вот ключи. Давай руки.       Я покачала головой, недобро сощуривая глаза.       — Неа. Пускай сам приходит. Дай мне еще книгу, пожалуйста.       — Ой, посол-посол, — сокрушенно обронил Ян. ***       Райндан не смог прийти днем, как себя ни уговаривал. Хмель не брал, в голове было темно и пусто. Гораздо темнее, чем от мысли о полете на Ахеноду. Ринон, разумеется, давно уснула. Он увидел сжавшуюся фигурку, подмявшую под себя скованные руки. Она положила под голову книгу. Дурак, он даже подушки не дал. Как был зол. А сейчас от жалости все переворачивается.       И от того, что могла уйти.       Вот представь, посол, клетка пуста, комната пуста, дом пуст. И на Геянсе словно никого совсем нет.       Она лишь слегка пошевелилась, когда Райндан осторожно вытаскивал и уносил в постель.       Что же теперь с тобой делать? Да еще команда не должна тебя видеть в таком положении. Как все некстати.       Ринон и на постели сжалась в единый комок, едва слышно всхлипнув во сне. Посол сел на край кровати и закрыл голову руками. Хотелось именно так и просидеть до утра. ***       Руки потянулись к голове. Зазвенело железо, и пришли воспоминания. Раскрыла глаза я, ожидая увидеть над собой потолок в мелкую полоску решетки, и когда таковой не обнаружился, сильно удивилась. Еще больше удивилась, когда, перевернувшись в подушках, увидела Райндана. Тот сидел на противоположном краю кровати и наблюдал за мной. Глаза красны, взгляд — усталый, вид побитой собаки.       Рывком села на постели, на скулах ощутимо заходили желваки, и мебель слегка задрожала. Но я уже не в состоянии замедлить процесс. Задребезжали стекла.       — Ринон, остановись.       Напрасно он это сказал. Гнев заслонил все. С оглушительным стуком с полок полетели книги.       Райндан вдруг подскочил ко мне и обнял, так сильно, что затрещали кости. По щекам, растворяя ярость, потекли горячие капли.       Сердце посла бешено стучало где-то подо мной.       Райндан, как уже было на корабле, уселся работать в спальне, а мне в руки дал книгу. Он иногда отрывался от работы и посматривал в мою сторону. Но нет, цепей не снял.       Чтение не шло.       Все казалось, что сейчас он встанет и что-то да скажет. Я наблюдала, и вдруг почувствовала, что мне нравится это делать. Его иссиня-черные волосы, щекочущие, знаю, кончиками, падая на спину, смешно рассыпались на мелкие прядки. И если глаза слегка прищурены, как сейчас, он узнает что-то важное. Посол периодически трет переносицу, каждый час дает механизмам команды делать кофе.       Он не спал и окончательно замучился со мной. Но отпустить не желает. Почему? Я вижу, как меркнут его потоки, когда роняет взгляд в мою сторону.       Я встала, попыталась сделать хоть несколько шагов. Не вышло. Равновесие кое-как было удержано, но и только.       — Господин, — не выдержала, наконец.       Он поднял глаза от экрана, спокойно нажал кнопку, убирая лазерную клавиатуру. Стол стал просто столом.       — Теперь так всегда будет? — спросила я, показывая ему цепи.       — До отлета, — ответил Райндан спокойно.       — Я могу... что-то изменить?       — Нет.       Я опустила голову. Совершенно обреченно. Ну что, заслужила, верно? Никто не заставлял меня бежать от тебя. Впрочем, куда бы я убежала, а? Только сейчас понимаю, насколько все бесполезно, пока на мне этот проклятый ошейник. Да и без него все не так просто, посол Райндан.       Мужчина подошел ко мне. Протянул руку, дотронулся до лица кончиками пальцев. Я лишь слегка отдернула голову.       — Я ничего тебе не сделаю, Ринон.       Райндан осторожно приподнял мое лицо за подбородок.       — Ничего, Ринон.       Я все равно спрятала взгляд, отказываясь смотреть ему в глаза. Чего он хочет? Райндан отпустил меня. По коже предательски побежали мурашки.       — Господину не нужно оправдываться.       — Опять двадцать пять. Ты можешь называть меня как-то иначе, может быть, по имени, но так, чтобы это не звучало ругательством?       У меня не нашлось, что ответить.       — И я ничего не могу изменить, верно?       Райндан смотрел так, словно я только что воткнула в него нож, не меньше. Причинила немыслимую боль. А теперь еще надавливаю, пропихивая лезвие дальше.       — Господин может изменить все.       — Как? Скажи, как? Отпустив? Но мы видели, что с тобой будет, если отпущу. Я не готов пожертвовать тобой, Ринон. Еще пути есть?       — Да.       — Так скажи.       — Господин может... перестать это чувствовать. Сделать то... что должно. Утолить жажду. Может не отпускать. Подарить, продать... мало ли путей.       Он протяжно заныл.       — Ты правда ничего не понимаешь, Ринон? Мы летим на Ахеноду. Не из-за тебя, нет. Но потому, что есть ты. И тебя необходимо защищать. Я был на Килоре, я привез оттуда, кроме обещания сотрудничества с Аталом, один довольно редкий цветок. И он, кажется, питается послами, черт побери. Еще немного, и я позволю себя съесть. Но проблема в том, что тогда некому будет этот цветок оберегать. Не ешь меня, не надо.       Кого я способна съесть? Меня в клетку заперли. О чем он говорит?       — Это какой-то ужас. Мне всегда казалось, что в этих пережитках прошлого нет ничего страшного, что рабовладение не так уж ужасно хотя бы для владельца. Так нет же. Я вынужден просыпаться в холодном поту и часами сторожить твой сон. Я вынужден следить за тобой постоянно, знать все о конструкции этого ненавистного железа... Цепи, ошейники, потоки... Голова раскалывается. А отказаться от тебя... это как убить себя, Ринон. Не знаю, как ты, а я — не самоубийца.       Он сел на постель и продолжил тираду.       — И еще Килора. Ненавижу Килору. Передергивает при любом упоминании об этой планете. Этот мир украл у меня покой за какие-то две трети месяца. Это невероятно. Вот я подписываю контракт с Айрит, вот под ноги кидают полусонную рабыню. Вот держу ее в каком-то подвале, пока на коже выжигают знак, и меня затапливает жалость. Вспышка, бах, и вот лечу на Ахеноду, а женщина, которую пытаюсь спасти, убегает при каждом удобном случае. Ей противны мои прикосновения больше, чем цепи...       — Неправда.       — И еще, я безумно стараюсь сделать все возможное, чтобы ей было хорошо. Стараюсь, чтобы это выглядело легко и естественно. Но не выходит. Никогда не жил за городом. И как ни красивы водопады, тянет в муравейник, где... ах, да, не так сложно убежать. Постой, что ты сказала?       — Это неправда, что мне противны твои прикосновения... господин.       Райндан нахмурился.       — Почему ты отдергиваешься? Все время говоришь о насилии?       — Я боюсь тебя.       Он с шумом выдохнул.       — Хорошо, мы добрались до сути. С чего тебе бояться?       — Если ты сердишься, то запираешь меня. И все время кажется, что не выпустишь. Никогда уже. Хочется свободы, господин. А твои прикосновения... Они хуже, чем цепи. Лучше уж клетка, видит Хатта. Потому что в ней хотя бы плен... а не рабство.       Райндан снова встал. На этот раз его глаза светились радостью, пожалуй. Потоки стали прозрачны и светлы. Хотя ничего, решающего его проблемы, я не сказала. И цепей он не снимет. И прикасаться будет по-прежнему осторожно. И все останется, как и было. С одной лишь существенной разницей: он знает.       Райндан улыбнулся. Той, самой прекрасной своей улыбкой, не предназначенной для советников и императриц.       — Ну хорошо. Начнем сначала. Что нужно, Ринон, чтобы ты не боялась? Если не запирать, ты сбежишь.       Я молчала.       — Ответь же.       — Мой господин, делай, как считаешь нужным.       Вот и все. Я не выдержала этого испытания. Если вообще его можно было выдержать. Райндан, закусывая губы, наблюдал за мной. Еще ни разу не называла его своим господином. Своим. Что-то неуловимо менялось между нами.       — Ринон, ты понимаешь, что творишь? К тебе невозможно не прикоснуться сейчас.       — Я... понимаю.       Райндан коснулся. Я вздрогнула, но не отдернулась. Посол приблизился теснее и стал целовать. Медленно, так, словно никуда в жизни не торопился. Я ответила на его ласку. Что ж, и так тону. Подняла руки, перемещая их за его голову. Райндан на миг оторвался, вероятно, чтобы глотнуть воздуха. Прижался лбом ко лбу.       — Ринон.       Я поняла, что сейчас будет танец. Не тот, какому можно научиться в императорском дворце. Совсем другой. Огненный, жуткий.       Райндан не спешил, все смакуя прикосновения, боясь, что сказка исчезнет. Но пришлось ненадолго прерваться. Он вынул из-под рубашки цепочку с ключами. Оковы полетели на пол, за ними последовало платье.       — Коснись, коснись еще раз, — попросил он.       Я положила руки на его шею, встав на цыпочки, стала целовать то, до чего дотянулась. Райндан закрыл глаза и чуть слышно застонал.       — Кажется, я хотел твоих прикосновений целую вечность. Чертову килорскую вечность.       Он взял меня на руки и очень осторожно опустил на кровать. И сам улегся, чтобы начать покрывать парализующими волю поцелуями шею и ключицы.       — Что с тобой, Ринон? Почему ты вдруг раскрылась? Ты готовишь какой-нибудь нож? Я умру, да?       — Если пожелаешь, то много раз, мой господин.       В спальню проникли руки Ниар. Я проснулась и обнаружила над собой потолок в мелкую полоску. Смешно. В многочисленных одеялах посла Райндана вполне можно утонуть. Вытянула перед собой руки, рассматривая совершенную работу Колхила.       Интересно, он никогда не нарушает слов, этот посол? Я прислушалась к дому и уловила знакомое жужжание машины. Перед клеткой возникла металлическая клешня, протягивающая кофе. Значит, пора просыпаться. Пришлось сесть. И почти сразу улыбнуться. Рядом с кофе на поверхности робота-стола я увидела небольшую стопку книг, и сверху, с закладкой — то самое «Руководство пользователя». ***       Ян украдкой наблюдал за послом. С ним что-то происходит. Обычно сосредоточенный, он без сомнения принимает решения. Размещает припасы и воздух, считает каюты, на память перечисляет новых членов команды, говорит о них с капитаном и советуется с Анной. Срочных вопросов множество. То задержки с вылетом, то данные о маршруте куда-то делись, то грузового отсека не хватает под запасы еды и питья.       Но между всем этим, стоит Райндану лишь ненадолго отвлечься, он мгновенно куда-то улетает. Улетает туда, где его ждет, видимо, радость. О чем-то вспоминает и улыбается, прежде чем ответить на очередной срочный вопрос Анны о медикаментах, разрешить Лаару самостоятельно проложить маршрут, отправить президенту сообщение о вылете...       Ян почти понял, что произошло.       — Райндан, я пойду к Ринон, нужно упаковать ее вещи...       — Не трогай, — остановил посол. — Человек спит. Устал, может быть. Космос. Антарра       Дверь раскрылась, и я вытянулась, отложив книгу, ожидая того, кто пришел. На пороге, разумеется, господин посол. Он кинул на постель большой кусок ткани и почти сразу открыл дверь клетки. Вытянул меня наружу, в комнату, подхватил на руки и уселся на постель.       Мечтательно закрыл глаза, потерся носом о мою щеку.       — Ринон.       — Что господин хочет? — осведомилась я, хотя голос слушаться совершенно отказывался.       — Разве это не очевидно? Жаль, что сейчас нет времени.       Он осторожно поставил меня на пол, придерживая за руки. И наконец развернул то, что я приняла за кусок ткани. На самом деле это добротный черный шерстяной плащ. Такие я видела на Килоре, и ни разу — на Геянсе. Плащ закрыл всю мою фигуру и не оставил сомнений, что Райндан опять куда-то потащит. Это, видимо, входит в привычку.       Посол надел мне на голову просторный капюшон и завязал на шее ленты, стягивающие всю конструкцию. Остался доволен, видимо, потому что сразу взял на руки и понес прочь из дома.       — Мы на корабль, — подтвердил он мои самые жуткие опасения. — Сейчас там все еще никого нет, и до отлета я могу... выполнить свои обещания. Ринон... Мне бы так хотелось тебе доверять.       Послышалась страшная горечь в этих простых словах.       Мы быстро уселись в райнданов механический экипаж, и он взлетел, повинуясь четким командам хозяина. Я почти не смотрела в окно. Было странно больно покидать это место.       Закрыть бы глаза и не открывать, пока Райндан не скажет, что мы прибыли назад. Но ничего не выйдет. Лететь пришлось недолго. Мы спустились в уже знакомый ангар, где хранились такие же корабли, как Антарра. Райндан снова поднял на руки, действительность закрыл капюшон. Был виден только краешек решетчатого пола и слышен плеск воды.       И вот — корабль. На этот раз нас встретила темнота его коридоров, где с легким шипением зажигались лампочки. Как только закрылись двери, я стряхнула с себя капюшон неловким движением головы. Не выпуская меня из рук, посол открыл дверь своей каюты. Здесь все по-прежнему, исключая лишь куда-то исчезнувшую кровать. Я не сразу поняла, что она убирается, как и остальная мебель. Обстановку недвижимого здесь составляет только клетка. Райндан отпер ее и опустил меня внутрь. Прикосновения бережны, он словно закрывает в сейфе драгоценность.       — Мне долго ждать?       — Часа четыре, — честно признался посол.       Он достал из уже знакомого ящика увесистый том.       — Прости, я забыл про книги. Это единственное, что есть. История Геянсы.       Словно у меня есть выбор.       — Приду, как только управлюсь с делами, — пообещал Райндан.       Дверь за ним закрылась, противно пиликнув.       Ожидая, что придет господин посол, я обхватила колени руками и отодвинула книгу. Впервые за несколько восходов до полета по-настоящему испугала Ахенода.       Что это за мир? Ян говорил, что до его жителей вполне можно достучаться, что они принимают сигналы, и, кажется, кое-кто говорит на геянсанском.       Погрузившись в невеселые мысли, не сразу отреагировала на вошедшего гостя. Да и увидела, признаться, лишь когда он сел напротив клетки на пол. Подняла глаза и нахмурилась.       — Капитан Лаар? Что вы делаете здесь? Райндан, вероятно, рассердится, увидев вас.       — Этот дурак держит вас в клетке, Ринон.       Я сощурилась. Лаар неторопливо достал из кармана брюк какой-то металлический предмет.       — Что это?       — Сейчас узнаете.       Он закрыл собой замок на несколько мгновений, а затем решетка скрипнула, отворяясь.       — Райндан вас убьет, — попробовала я внушить капитану хоть каплю здравого смысла.       — Ну... разумеется, убьет. Да разве это важно? Мне хочется на вас посмотреть, Ринон. Это можно устроить? Как видно, бежать от него вы не готовы.       — Если буду готова, вы лишитесь работы, Лаар.       Насколько поняла, он улыбнулся.       — Вы никогда не думаете, что будет с вами, Ринон? Ахенода — это не курорт.       Лаар наблюдал за мной через открытую дверь и пока ничего не предлагал.       — Решайтесь. До отлета каких-то два часа. Если сейчас вы не покинете корабль, то будет поздно.       В голове стало шумно, закружились образы. Потоки соединялись, показывая прошлое и будущее. Где-то на рубеже реальностей он тихо говорил: «А отказаться от тебя, это как себя убить»... Настоящее пришло в виде Лаара. Который ничего не требовал и не объяснял.       А будущее темно. Возможности множились. В этой каюте можно разглядеть Райндана, который колотит кулаком по клетке, и успокаивающего его Яна.       Вихрем закрученные события, пять кирпичных стен, уходящих в небеса, надо мной. А Лаар падает, сраженный кулаком посла. И корабль погружается во тьму. Кто-то кричит об астероидах...       — Нет. Не могу, — ответила я наконец.       — Почему? Что это — долг, честь, страсть?       — Нежелание убивать.       Лаар усмехнулся:       — Кого вы убьете, Ринон?       — Вас — тоже.       Лаар торопливо качнул головой.       — Вы что-то там увидели, верно? — догадался он.       — Почти всегда «там» что-то видно.       Он нервно прошелся по каюте, остановился, снова посмотрел на меня, все так же сидящую в клетке. Видимо, Лаар ожидал другой реакции. Ожидал, что я обрадуюсь.       — Лаар, прошу вас, уходите. Просто уходите.       Он приблизился ко мне, снова вставил в замок тот металлический предмет, больше всего напоминающий крючок для вязания, и дверь закрылась.       — Говорят, вы иногда заходили к пилотам — на звезды смотреть. Заходите ко мне. Более не потревожу вас, Ринон. Простите. Никогда не знаешь, что в этом мире добро, а что — зло. Мне казалось, я предложил добро. А оно вот как.       Он спешно вышел, оставив меня совершенно раздавленной. Наверное, только сейчас понимаю, почему отказалась уйти с корабля. О, Райндан, будь оно все проклято, почему я не могу разорвать этих связей?       Единственный, кто мог освободить хотя бы от тесной пугающей временной тюрьмы, пришел лишь через двенадцать получасов. Зато он спокойно и деловито раскрыл все замки, за исключением проклятого ошейника, и выпустил в каюту.       А затем протянул подарок. Я увидела в ладони Райндана карту, открывающую двери. На ней даже обнаружилось мое изображение, достать которое стоило послу, верно, некоторого труда.       — Это не все. Я тебе еще кое-что приготовил. Правда, всего на полчаса — получас, как ты говоришь.       Стена его каюты неожиданно стала прозрачной, и я увидела проплывающие под нами звезды и огромный голубой шар удаляющейся планеты.       — Ты довольна?       — Да, господин, — ответила я, не отрывая взгляда от звезд.       — О, да. Вот так я в них и влюбился. Мне было лет десять или того меньше. Мы путешествовали с Тарайны на Геянсу, к родственникам. Как раз вводились полеты на новейших каких-то кораблях, я уже не припомню модель. Суть в том, что я впервые в жизни увидел, как открывается купол. Звезды словно кружили, сбивались в стайки, водили хороводы. А я стоял с раскрытым ртом и все не мог поверить, что их так много. Даже низкое летнее небо не дает этого манящего ощущения.       — А что потом?       — А потом — все. Полная обреченность, отчаяние родителей, желающих дать мне какую-нибудь созидательную профессию, постоянные телескопы на крыше. И множество звезд.       Двери протяжно зажужжали и открылись. Как член экипажа, я могла путешествовать по любым служебным помещениям. Не исключая капитанского мостика. Тут, кроме купола, есть и другой вид на звезды. Пилоты сидят, собственно, возле огромного окна... да, наверное, окна. А вот в противоположной части полукруглого помещения, куда впервые привел Райндан, возле прозрачной, похожей на стекло, стены, никого нет. Именно сюда на пол я и уселась в надежде, что дадут немного понаблюдать космос. Пилоты было повскакивали с мест, но их жестом остановил Лаар.       — Оставьте ее.       — Техника безопасности, капитан, — ответили ему.       — Оставьте ее, говорю.       Так я и прижилась здесь. Иногда со мной приходил Райндан. Он — решать текущие проблемы с капитаном, я — смотреть на пугающее количество миров.