Моя Ринон

Геянса. Дом посла Райндана       В дом мы зашли уже на рассвете. Райндан увлек меня за собой. На втором этаже он немного помедлил, но затем раскрыл не мою, а свою спальню. Обе комнаты почти зеркально похожи. С той лишь разницей, что здесь кроме широченной постели и огромного окна стоял стол, и с него буквально валились бумаги. Ну и никаких клеток, цепей и сундуков, разумеется. Как и у меня, светлый пушистый ковер, на котором вполне можно спать, огромное окно с видом в рассветные небеса и нежно-зеленое покрывало на кровати. Я огляделась.       Райндан взглянул на часы на руке.       — Судя по ним, у меня еще три часа.       — Боюсь спросить, что ты хочешь успеть.       — Спроси.       — Что ты хочешь успеть?       — Успеть рискнуть. Возможно, я буду съеден. Кто знает. Эти редкие цветы, Ринон, они страшно непредсказуемы.       Райндан улыбался. Я с нарастающим ужасом увидела, как он снимает с шеи цепочку с ключами. И даже отступила назад.       — Нет. Ты не можешь.       — Могу. Ты мне слово дала. Я двадцать с лишним часов думал, что делать с этим трижды проклятым кольцом. Иди сюда. И это вдвойне для тебя искушение, Ринон. В твоих сутках ведь меньше часов. Ровно на три, верно?       — Ты с огнем играешь.       — Да неужели?       Райндан притянул меня к себе и на мгновение вжался в мои губы своими.       — На тот случай, если у тебя — свои сутки.       Ошейник полетел на пол.       Вокруг взвились потоки, которые теперь можно было зачерпнуть пальцами и растереть в ладонях. Посол все еще смотрел на меня, не отводя взгляда. Мгновения медленно утекали.       Чего он хочет, проклятье, чего?       — Ринон?       Я зачерпнула из искрящихся огней немного возможностей и отпустила в потолок. Райндан задрал голову.       — Что это?       — Не нравится, могу убрать.       На высоте в несколько сарлегов мимо нас плыли любимые послом звезды. Разумеется, я не собиралась убегать. Но почему ты меня отпустил?       — Чего ты хочешь, господин?       — Не знаю, предположил, что ты обрадуешься. Хоть немного.       Я закачала головой.       — Представь, тебя топят. Вода уже накрыла с головой, и вдруг дают вынырнуть и говорят: «Подыши еще немного, а затем мы продолжим». Конечно, я никуда не побегу. Конечно, дам тебе надеть его назад. Но это почти бесчеловечно, Райндан. Это... очень по-геянсански.       Посол шагнул ко мне, обнимая, прикоснулся губами к коже возле уха и тихо шепнул:       — Побудь со мной. Покажи, кто ты.       Вряд ли он раскаивался в своем поступке. О, нет. Райндан нежно прикусил ухо и проложил дорожку из осторожных поцелуев вниз по шее. Кто я? Кто я, демон раздери, сейчас? Он повернул мою руку венами вверх и приблизил к своим губам, не переставая наблюдать за реакцией. Уничтожающе медленно, высекая неведомые до этого искры, поцелуи заскользили по венам вверх. В ход пошли кончики пальцев. Я закрыла глаза. Падая вверх, в нарисованные воображением звезды. Да, ты — небо, Райндан. Небо, на котором при беглом взгляде можно обнаружить редкие облака и размытую синь, небо, за которым прячется Вселенная.       На пол мягко опустился шерстяной плащ, вымокший насквозь за долгую прогулку. Я раскрыла глаза. Райндан снова улыбался, кажется, уверившись, что поймал, ненадолго, но поймал свою интари. И я включилась в игру.       Уж кто кого поймал, это вопрос, мой господин. Взглянула на него, вложив во взгляд все то, чего он не знает во мне. Посмотри на свой цветок, Райндан. Он и вправду почти плотояден.       Без долгих предварительных хождений по кругу толкнула посла на постель.       Райндан расширил глаза, не понимая, что делать с недавней пленницей, превратившейся его волей в демона. А я меж тем покрывала поцелуями его шею, добираясь до ключиц и плеча... Куртка посла полетела у угол, туда же после небольшой паузы отправилась мокрая футболка.       Мне открылось необработанное поле возможностей. Я приникла губами к его животу. Райндан непроизвольно дрогнул, по влажной коже побежали мурашки. Еще немного, и сойду с ума. О, мой господин, тебе не поздоровится.       Райндан сел, пытаясь ухватить подол и стянуть платье. Я помогла, рывком содрав все и сразу — вместе с нижней сорочкой, оставшись без всяких защит и оправданий. Одежда всегда дает ощущение защищенности. Господин принялся было целовать, схватив за плечи, надавливая на ключицы большими пальцами, пускаясь в танец по всему телу. Прикасаясь кончиками пальцев к веснушкам на плечах и уходя к груди. Но я прекратила попытки, одним резким движением толкнув его обратно на покрывало.       Начался мой медленный танец. Стянула с него тоже сразу все — и штаны, и нижнюю странную одежду. Посол тихонько охнул, дорожка поцелуев пролегла ниже... Я слегка прикусила внутреннюю сторону бедра. Райндан выгнулся, будто его вот прямо сейчас били, не жалея сил. Дышал он уже тяжело, словно перед тем, как упасть на постель, пробежал несколько тысяч сарлегов.       Я вырисовывала пальцами странные узоры на бедрах, внутренней стороне колен, нежно, насколько возможно, прикоснулась к щиколотке. И была вознаграждена тихим, едва сдерживаемым стоном. И снова вверх, к сосредоточию возбуждения, где почти дымится вулкан. Райндан горяч, как дыхание дракона. Потоки перемешались, и он уже не в силах сдержаться, выгибается, как прижатая к земле у основания шеи змея. Мой рассудок холоден, нельзя позволить затопить себя страстью, когда предстоит иное наслаждение. Власть сладка не менее, чем опьяняющая, обугливающая ночь с этим мужчиной.       Я поднялась к его лицу, ткнулась ртом в губы посла.       Райндан закрыл глаза, раскинул руки, уже не пытаясь сопротивляться смывающей его волне. Показывая, что он тут весь, и с ним можно все, что захочу... Я закусила губы, намечая цель. Разумеется, только одну. Вниз опустилась рывком, впиваясь ногтями в бедра, выворачивая, насколько возможно, чтобы сломить и зачеркнуть любую попытку помешать. С вулканами все непросто, не так ли, господин? Но губы уже тянутся туда, где таится самый корень страсти.       Райндан сжал кулаки и ударил по постели обеими руками. Райндан выгнулся в хорошую дугу, и если бы был луком, то стрела пронзила бы меня насквозь. Райндан зажмурился, закусил губы, смял пальцами покрывало, мои потоки, свои возможности дышать не так прерывисто.       Я спокойно и медленно отодвинулась, пытаясь заглянуть в глаза своему господину. И поняла, что говорить он уже не сможет. Райндан пытался собрать остатки сил, чтобы сесть и начать собственный танец... Но я оборвала предпринятую попытку еще одним долгим перемалывающим поцелуем — не меняя цели. На этот раз господин глухо застонал. Сладкий звук для моих ушей.       Пожалуй, ты готов. Словно птица на блюде, хорошо прожарен. Если ткнуть в бок деревянной палочкой, потечет прозрачный жаркий сок. Это из птицы... Из тебя — если поцеловать еще раз, тоже потечет, жаркий и прозрачный...       Райндан застонал, сжимая зубы.       Я прервалась, еще раз заглядывая в него, стараясь понять, какова сила огня, в котором сейчас его тело. Это не Ахенода. Почти.       Райндан расслабился, спокойно принимая маленькую передышку. Которую, впрочем, не стоило затягивать. Я дошла, почти доцеловала, собирая губами непослушную холодную кожу, от живота до шеи. Но стоило прикоснуться к ключице, как Райндан тем самым драконом взвился, подмял под себя, заламывая руки за спину, прижимая к постели. А потом уже не торопился, действовал не так, как я. Его пальцы держали меня крепче любых оков. Выламывал, раскладывал так, как было удобно ему. Схватил волосы, оттягивая назад, запрокидывая голову... и вдруг невероятно нежно коснулся губами шеи. Контраст силы и осторожности заставил вдохнуть, не выдыхая, и затихнуть, не шевелясь. А господин дошел до ключиц и плеч. Затем он вынул из-под спины одну руку, мучительно медленно притягивая ее к губам, поцеловал сначала запястье, а затем — сгиб локтя. С этого момента все закружилось, я с шумом и стоном выдохнула, постаралась вывернуться, потому что терпеть не было никаких сил. Но услышала над собой тихий смех. Еще через мгновение краткими поцелуями была покрыта грудь. И вот уже интари сама запрокинула голову. Казалось, под его руками плавлюсь, приобретая иные очертания и формы. Медленно исчезли потоки, растворяясь в силе, которой я ранее не знала. Управление хоть чем-то стало далеким сном, фантазией. А затем мне захотелось, так остро и жадно, слиться до единого существа.       Я думала об этом, верно, слишком громко, потому что он — услышал.       Мы не спали почти сутки.       Потому сон пришел быстро.       Когда очнулась, за окном валил крупными хлопьями снег. Я села — наблюдать за чудом, которого ни разу еще не видела. Пушистые комья налипли на еще зеленой траве, мир стал белым и невесомым. И каким-то излишне светлым. Конечно, рука почти сразу потянулась к шее. Но уже через миг пришли потоки, и стало понятно, что там, на шее, ничего нет.       Райндан спал рядом. Правда, его пальцы сжимали мое правое запястье. И так как он прекрасно знал, что живое мне неподвластно, это была лучшая, пожалуй, форма несвободы из любых им выбранных. И самая прочная.       Я повернулась к нему, стараясь вобрать в себя эту утреннюю наготу, запечатлеть внутри. Сейчас все закончится. Странно, но это даже не грустно. Просто клетка из внутренней станет внешней, не более. Что мне остается, окруженной снегом на чужой планете женщине рядом с мужчиной, для которого не жаль ни себя, ни других? Что мне остается, если сказать ему этого нельзя, если быть рядом опасно? Вывернуться из руки и бежать по снегу, куда глядят глаза? Забиться в угол или слиться со стеной?       Я действительно выдернула руку. Райндан пошевелился, просыпаясь. Я обняла его, прижимаясь лбом ко лбу. Он раскрыл глаза.       — Не оставляй меня так. В следующий раз точно сбегу.       Райндан улыбнулся.       — Куда, Ринон? Вот серьезно, куда ты собралась бежать? Может, хотя бы после завтрака поговорим о побегах, а?       Вся нежность мигом схлынула. Какой же он... самоуверенный. Неожиданно. После завтрака, а! Он сгреб меня в охапку и начал целовать.       — Маленькая. Как же хорошо. Ну пообещай мне еще сутки, прошу тебя.       Я лягнула его и попыталась вывернуться.       — Ни за что!       Райндан, кажется, смеялся. Попытки избавиться от его прилипчивых рук не увенчались успехом. Посол поцеловал меня в нос, возмущенную и рычащую.       — Забавно. Ты сердишься. Никогда еще не видел, чтобы сердилась. Почти как настоящая. Не делаешь вид, что тебе все равно. Как же мне надоело это «да, господин». Терпеть не могу эту фразу. Ринон. Ты ведь ответишь мне на вопрос?       — Да, — рявкнула я сквозь зубы.       — Скажи мне, ты ведь должна выполнять приказы, верно?       Я внутренне похолодела, а внешне — сжалась в комок.       — Да, — уже тихо, на выдохе.       — Отлично. Должен же я хоть раз воспользоваться подарком императрицы. Ринон, мне надоела ложь. Я по-настоящему устал от того, что должен перемежать редкую радость с неделями и месяцами боли.       — Гос... Я не хочу причинять тебе боли. Отпусти меня.       Он мотнул головой.       — Неа. Это ты даже не надейся. Забудь навсегда. Вот что, моя дорогая, я тебе запрещаю называть меня господином. Туда же, к господину в компанию, мы отправляем всяческих хозяев и властителей. Поняла меня?       — Да...       — Вот и отлично.       Не выпуская меня, Райндан нашарил на полу ошейник.       — Я тебя еще хотел спросить об одной вещи.       — Да.       — Нет, ну что это опять? Ты решила теперь никак не называть меня? Ты издеваешься?       Я вжала голову в плечи.       — Так вот, я кое-что хотел у тебя спросить. Есть что-то, кроме чтения, чем ты по-настоящему любишь заниматься? Только не надо про разрушение и потоки сейчас, хорошо?       Замок уже, пожалуй, привычно щелкнул на моей шее. Я села на постели, натягивая на себя одеяло.       — Что ты хочешь знать, Райндан?       — Не знаю. Что-то — хочу. Может, ты цветы разводила, деревья сажала, за животными ухаживала... я даже не прочь развести в этом доме животных, понимаешь? Тебя надо срочно чем-то занять. Что ты делала в своей жизни? Платья шила, горшки лепила? Или исключительно мечи, потоки? Созидательной деятельностью ты занималась вообще?       — Да.       — Какой?       — Приготовлением пищи... например.       — Отлично. Еще чем-то?       — Ухаживала за императорской библиотекой.       — Вот она откуда, любовь к книгам, — господин улыбнулся вновь, став вовсе не страшным. — Мы подбираемся к сути, не правда ли, Ринон?       Долг диктовал не задавать вопросов господину. Но не лукавлю ли я себе? Райндан ушел, чтобы позаботиться о завтраке, а я приблизилась к его столу. Из вороха бумаг торчала потертая фотография. На ней я увидела четырех смеющихся людей: мужчину, женщину и двух белозубых мальчишек на фоне какого-то странного серого забора и дома, поразительно похожего на килорские строения. Каменный, двухэтажный, добротный, на века...       Пиликнула дверь, и я оказалась застигнута послом врасплох.       Он нахмурился, увидев меня. Подошел, отобрал изображение и поместил под все бумаги.       Я ничего не спросила. Что-то тяжелое, свинцовое промелькнуло в его потоках.       — Прости меня.       — Не за что, маленькая моя. Я тебе потом расскажу. А сейчас не будем об этом, хорошо?       — Да... Райндан.       — У меня к тебе вопрос. Я звонил сейчас Луизе, она говорит, что можно достать какое-то оборудование, довольно старомодное, на котором можно будет готовить самостоятельно. Впрочем, оно не так старомодно, как на твоей планете. Что это было, печь?       — Печь. Костер.       Райндан снова нахмурился. Почесал голову.       — Гос... Райндан, вовсе не обязательно так стараться, я...       — Замолчи. Вот просто замолчи.       Что с ним, интересно? Райндана словно подменили после этой ночи. После этих суток.       — Райндан... Можно, я спрошу?       — Спрашивай.       — Что случилось? Ты ведешь себя... по-другому. Что не так? Я сделала тебе что-нибудь?       — В некотором роде, да. Дала почувствовать вкус, Ринон. Я и раньше предполагал, что все твои попытки покорности — нелепый спектакль, карикатура на саму себя. А тут убедился. Ты мне немного приоткрыла свою раковину, показала Ринон, которую я не видел: хищную и прекрасную. Мне о такой только Ян рассказывал. Так что, мой маленький цветочек, хранить тебя как великую драгоценность и таскать смотреть на водопады я прекращаю.       Интересно. Что бы это могло значить? В цепи да к печи? Чтобы уж покорность так покорность.       — И что же будет со мной, Райндан?       — Не знаю. Оживешь, может. Или сбежишь.       Меня ласково пощекотала рука Ниар, и пришлось перевернуться, натягивая на себя одеяло. Ничего не вышло, разумеется. Нога дернулась, но так и осталась на краю кровати, охваченная тугим железным кольцом. Я глухо зарычала и села на постели. Взгляд уперся в стальную решетку клетки. Значит, я опять уснула так, что не добудиться, и Райндан перенес в другую комнату.       Посол вошел, как только я о нем вспомнила. Свежий, выспавшийся. Он подскочил ко мне, сел на постели, прижался к губам губами на миг и отодвинулся. Кажется, радовался. Вместе с ним в комнату влетел переполненный морозом воздух.       — Пошли. Они закончили.       Кто и что закончил, я понять не успела. Меня стащили с кровати, освободив от оков, и подхватили на руки. Мы миновали одну дверь, затем открылась вторая. За которой я до сих пор не была.       Залитая светом белая кухня просто лучилась чистотой и вдохновением. Райндан поставил на ноги. Я сделала осторожный шаг внутрь, на теплый почему-то пол, прошлась по помещению, проводя пальцами по столу, по отливающей сталью жарочной поверхности, по шкафам, мгновенно зазвеневшим новой посудой. Обратила взгляд к стоящему в середине квадратному столу, покрытому светлой зеленой скатертью. Прямо мечта хозяйки.       В голову пришли воспоминания. Кажется, я была по локоть в муке, когда пекла булочки. Как же их называла Тира... Тира — невероятно хороша в своем деле, и на кухню к ней заходить всегда опасно. Но меня она почему-то любила видеть у самой печи. Танцевали огни, на ее пухлых руках иногда тлели искорки, оставляя красные следы, которых Тира уже не замечала. Ее фигура закрывала почти половину печки.       А потом все однажды закончилось.       — Ринон. Что-то не так?       — Нет, гос... - я снова оборвала себя на полуслове. — Мне нужно будет знать, что ты любишь, и из чего это приготовить, Райндан. Когда ты хочешь, чтобы я приступила?       Посол сообразил, что с ним говорят как с хозяином. Хоть и называют по имени.       — Не знаю. Когда сама решишь.       — Разве я решаю?       — Ну убегать-то ты решаешь, Ринон. Хотя...       Он раскрыл дверь. Демонстративно.       — Иди. Входную тоже открою. Учти, там холодно, возьми плащ.       Я мотнула головой, стараясь сбросить с себя видение. Да что с ним такое?       — Кстати, если решишь уйти, то учти, пожалуйста, что на Килору ни один корабль, кроме Антарры, не летал. По крайней мере, официально. На картах маршрута даже еще такого нет. Разумеется, ты можешь обратиться к частным перевозчикам. Но это весьма маловероятно и крайне дорого.       Я с шумом вдохнула, расширила глаза, пытаясь удержаться на краю сознания.       — Так что я бы на твоем месте подождал следующего полета тут. Я, возможно, даже возьму тебя с собой.       Тут он сделал ко мне шаг и даже, как прежде, приподнял лицо за подбородок, заставляя заглянуть себе в глаза.       — Возьму. Если только буду уверен в тебе, Ринон. В такое далекое путешествие кого попало не берут, сама понимаешь.       Райндан опустил руку и преспокойно ушел с кухни, оставив дверь широко распахнутой. Я посмотрела на свои руки. Нет на них ничего. Нет.       Но меня только что так надежно сковали...       Хотелось проверить длину своего поводка. С этой целью я и направилась ко входной двери.       — Ключ взяла? — окрикнул, выходя из своей комнаты, Райндан.       Я дрогнула. Ладонь задержалась в воздухе, так и не упав на дверную ручку.       — Да.       — Хорошо. Не забудь, что через два часа мы уезжаем. Надеюсь на твое присутствие.       — Да я же только прогуляться... — пытаясь оправдаться, не заметила, как потерявший ко мне всякий интерес Райндан зашел обратно к себе.       Его там ждет Ян.       Я толкнула дверь и ступила в белый-белый геянсанский день.       — Лучше через час приходи, — донеслось вслед. — Хоть согреешься. ***       Ян посмотрел на удаляющуюся маленькую фигурку и дорожку следов на снегу. Обернулся к другу, спокойно перебирающему бумаги на столе. Словно ничего и не случилось. Райндан не подошел к окну и вообще делал вид, что его не касается все происходящее. Правда, сердце, как нарочно, клокотало в груди. И сжатые зубы ныли. Броситься, догнать, запереть... Хоть какая гарантия.       — Она уйдет.       — Возможно, — ответил Райндан как можно спокойнее.       — Посол, скажи, что с тобой?       — Свободы хочу, Ян. А то ее в клетку и сам вокруг клетки. Сейчас ее клетка — вся Геянса. И это она зависит от моих желаний и настроений.       Ян поднял на друга совершенно ничего не понимающие глаза.       — Ты ее так легко отпускаешь. Не боишься?       — Уже нельзя бояться. Если не вернется, значит, я проиграл разом все: и женщину свою, и работу, и звезды.       Помощник отвернулся к окну.       — Ты знаешь, она пошла к водопаду.       Райндан закрыл глаза и глубоко протяжно вздохнул. Каких нечеловеческих усилий ему стоит сейчас сидеть и смотреть в бумаги, где ничего, кроме кривых расползающихся знаков, не видно. Ян, наверное, все понял. Он так и не отошел от окна. В молчании прошло пятнадцать, двадцать минут...       — Смотри, возвращается.       Райндан выдохнул.       — Отлично. На чем мы там остановились? Нужно составить отчет о полете. В новой форме добавилось четыре графы... ***       Снег холоден. Знаю, странное откровение. Но мне казалось, что за окном не так зябко. Я вернулась скоро. Вернулась в каком-то оцепенении, вспоминая все слова, сказанные Райнданом за этот восход.       Необходимо подумать. А это возможно, лишь если что-то делаешь руками.       Прошла на кухню, осмотрела выставленные в углу в башню пластиковые ящики с продуктами, которые, по мнению Луизы, были основными. Они с Райнданом долго щебетали по телефону, прежде чем женщина составила «далеко не полный список». Мне предстояло что-то задумать.       Наконец решившись, я подошла к ящикам.       Сверху лежали фрукты, вкус многих из них я уже знала благодаря изобретательности Райндана при составлении меню в полете.       В следующем ящике я увидела овощи. Далее — сверкающее свежестью влажное упругое мясо и расфасованные по пакетикам крупы. Разумеется, приправы. Приправ Луиза не пожалела. Я перенюхала каждый маленький бумажный кулек. Чихала от черного перца, пробовала на кончике языка красный. Затем в нижнем ящике обнаружила масло, яйца, муку, сахар — все то, из чего добрая хозяйка может сделать выпечку.       Спокойное вдохновение пришло почти сразу. Потоки перед моими глазами мешались, возможности множились. От теста и до мяса в приправах. Оставалось немного времени до того, как за мной придет посол. Мы уезжаем через час... Я не спрашиваю, куда. Почти не задаю вопросов, предпочитая наблюдать. И потому уже очень давно знаю, где лежит ключ от двери и как им воспользоваться. Я видела, как посол переворачивается во сне. Если однажды мне захочется уйти, я могу закрыть глаза и ждать ночь. Выкрасть ключи несложно. Он не в состоянии понять, насколько беззащитен.       Я вынула из подставки заскользивший с холодным звуком в руки большой нож. Помню-помню, мясо лучше резать поперек волокон. Маленькая хитрость растягивающихся мышц, и вот оно расползается в большой медальон из маленького кусочка. Оставим его так — присыпав солью и специями.       Для полноценного тойла нужны еще ингредиенты. О чем он думает, демон его раздери? Тонкие полукружья лука летят в сверкающее кипящее масло, окрашенное перцем в красный, чтобы зашипеть, впитывая цвет и становясь сладкими.       Я же действительно уйду... Но почему-то я тут, и в кипящее масло летят кубики помидора, а затем небольшие дольки ананаса. Ради каких богов со мной все это происходит? Что это за новые цепи, Райндан? Что за нежелание тебя подвести, тебя — ослушаться?       Грибы, как тонкая бумага, скользят по поверхности ножа. Еще несколько минут, и можно выключать это кипящее месиво. Добавить в него еще специй. В воздухе пряно-горько пахнет воспоминаниями и чесноком. Теперь мясо. Отбила бы с наслаждением, вколачивая перец, чеснок и соль. Все тонкое, как граница между этим трижды проклятым «господин» и падением в действительность керту. Где нет истины, кроме его слов. Ну сознайся, Ринон, разве ты поверила в то, что до Килоры невозможно долететь без его помощи? Нет, не поверила. Не поверила, но проверять не станешь.       Завернув истекающую маслом смесь в мясо, я разогрела шкаф, заменяющий тут печь. Завернула ласково, словно в одеяло. Вот и все. Теперь остался отмеренный мне до какого-то отъезда получас, и все исполнится.       Каков итог, Райндан? Я на твоей кухне, я делаю то, что ты хочешь.       Что такое свобода? Да знала ли я ее? Был ли у меня выбор? Все — от обучения в портовом городе и до взгляда дракона — предрешено. Никогда не принадлежала себе. И вот ты меня мне подарил. Частично, но все же подарил. Что я делаю? Рвусь обратно в клетку.       В воздухе носятся запахи печеного. Все удалось, разумеется. Мои десять пальцев работают слаженно. Творить еду, как и творить узлы потоков — привычно. Не так уж горько оно, жить и дышать тем, кто управляет твоей жизнью. Гораздо страшнее, когда натянутая прежде всегда цепь вдруг слабеет. Приходят вопросы. Нужна я тебе? Кто я тебе?       Приходит злость на Луизу, приходит страх необладания. И желание прижать к себе, чтобы не отпустить уже.       Это почти лихорадка.       Как найти солонку на белом столе? Глаза закрыть.       На светлую ладонь медленно опустилась смуглая рука посла. Обернулась, вздрагивая.       — Тут пахнет вкусно.       Он зарылся лицом в мои волосы.       — Но тут — лучше.       — Отпусти. Покажу, что вышло.       Увидев ровные рулеты тойла, посол только улыбнулся. Ничегошеньки не говоря. Вслед за ним в кухню влетел Ян. Тот уже присвистнул:       — Ну ничего себе.       — Надо это уничтожить, — вынес приговор посол.       Мое сердце ни с чего затанцевало в горле.       Как легко все это. Как быстро и неизбежно я тону, мой господин. Геянса. Город       Он спокоен. Мне не видно ни одного потока, и словно это известно ему. Куда мы опять едем? За окном эйета почти не меняется пейзаж.       — Я попросил Эви и Леку подобрать для тебя подходящую по сезону одежду.       — И что же они? — не смогла я сдержать удивления.       — Они обожают ходить по магазинам, поэтому с большой охотой согласились на это маленькое развлечение. Правда, уточнили, есть ли в параметрах фигуры хвост.       Я рассмеялась, чувствуя, как тает еще одна преграда. Райндан взял мою руку в свою. Естественно, не сжимая, так, словно хотел нести ладонь. Я посмотрела на него с опаской. Все это спокойствие таило в себе предчувствие чего-то. Или чуда, или катастрофы. Совсем скоро скажу ему, что не могу быть рядом... Или нет. Я запуталась. Килора горька. Килора возьмет меня всю, не оставив послу ничего, даже мертвого тела. И мне не хочется быть с ней. Не хочется, но есть долг.       Райндан-Райндан. Как бы хотелось видеть тебя чудовищем, жестоким и равнодушным, побежала бы тогда, и не жаль. Рассказывала бы Карабе, какие ужасы пришлось перетерпеть, чтобы вернуться. Завязывала бы узлы потоков, расплетала возможности, была бы спокойна, умерла бы без сомнений. Но ты... Ты опаснее любого хищника. Злее самого жестокого врага. Тебя вообще ничто остановить не может. Совсем.       — У меня есть просьба, — начала я спокойно.       — Да, моя маленькая, что ты хочешь?       — Не… не закрывай мне глаз, пожалуйста.       — Хорошо. Сейчас это не понадобится. Но потом... если вдруг я снова захочу. То предупрежу — за день или два.       Он надолго замолчал, а потом вдруг словно встрепенулся:       — Ринон, тебе нравится мой дом? Скажи, ты могла бы жить на Геянсе? Постоянно. Можно было бы расширить кухню. Я уже думаю над пристройкой под библиотеку, что скажешь?       — Геянса... Хорошо. Твой остров лучше, чем город.       — Это я уже понял. Меня интересует одно слово, Ринон. Постоянно.       — Ну ведь на Килоре я жила постоянно. Разницы нет, если ты не владеешь ситуацией. Куда отвезешь, там и буду жить.       — Есть разница. Я хочу, чтобы ты жила здесь, со мной.       — А я не с тобой живу сейчас, Райндан?       — О, нет, мой дорогой цветочек, ты можешь кого угодно обмануть, но не меня. Ты все еще на своей ненаглядной Килоре, чтоб на ней, право слово, армагеддон случился. Мне же хочется, чтобы Геянса стала домом. Впрочем, у нас есть выбор из более чем двухсот других планет, включая одиннадцать планет Содружества. Ты можешь просто ткнуть пальцем в звездное небо.       — Райндан. Ты ведь тоже выбрал себе Геянсу.       — Да. Такое однажды случилось.       — А где был до этого?       — На Тарайне.       — А на что она похожа?       Райндан рассмеялся, видимо, поток вопросов был слегка неожиданным для него.       — Это долго рассказывать. Обычная провинциальная планета со средним уровнем развития. Много ручного труда, мало роботов. Каменные постройки. Почти нет небоскребов. Пейзажи забавные: лес, горы. В общем, там хорошо. Надо будет съездить. Покажу тебе... Да, это будет занятно. Ты прямо сможешь отследить вехи развития. Где-то в начале — Килора, чуть дальше — Тарайна, и вот, на вершине, ну или в конце, как больше нравится — Геянса.       Райндан улыбнулся. В потоках снова промелькнуло что-то свинцовое и погасло.       — А куда ты везешь меня сейчас?       — Ооо, в Ринон проснулось любопытство. Я не ожидал такого напора. Сейчас мы едем на бои ренатриксов. Я же обещал. Когда ты в прошлый раз убегала.       Лицо мгновенно залила краска. Великий Хатта, что это со мной? Мне действительно стыдно за побег? Геянса. Арена       Эйет приземлился рядом с огромным куполообразным зданием, из которого доносился рев толпы и неимоверно громкий голос вещал:       — Сегодня вас ждет потрясающее зрелище. Полуфинал великой битвы самых отважных, самых новых и технически продвинутых. Не пропустите!       Райндан увлек под купол. Я увидела полукруглые ряды, обрамляющие арену. Ровно как и на Килоре, сверху можно наблюдать скучающих и дорого одетых зрителей, а далеко внизу — песок.       — Ты знаешь, с арены на зал смотреть интереснее. Видно все их недостатки. Ноги с выпяченными суровыми веревками вен, брезгливые выражения лиц, вторые подбородки.       Райндан расширил глаза.       — Ринон? Расскажешь?       Я расхохоталась.       — Боги, какой же ты испуганный. Да нечего рассказывать. Друг у меня был во время обучения, доспехи помогал надевать великим чемпионам. Заболел тяжко как раз перед одним из самых значимых соревнований. Я его заменила. Правда, мне потом такую взбучку закатили. За дружбу не по положению...       Райндан привел в пятый ряд. Здесь будет видно решительно все.       Через миг зарычала музыка, застучали барабаны. Их объявляли, но я не услышала ничего. На арене, мне показалось, люди. Две руки, две ноги, одна голова. И никакого оружия. Они схлестнулись сразу. И тогда стало видно, что передо мной машины. Прыгали резво, через всю арену. Выпускали из рук гарпуны, вертелись волчками. Я смотрела на них и видела Дохорна. Встающего с песка под мерные удары щитов и мечей рослого синеволосого воина, готового сорваться со мной в танец. И то, каким откровенно палящим жаром дышит разгоряченное в схватке тело. И то, как играют мышцы на спине, если в руках у тебя — мечи. Он описывал своей тяжелой парой в воздухе страшные руны разрушения. Я бесконечно много падала на песок, прежде чем нанесла первый удар по его мечу...       — Смотри!       Рука ренатрикса быстро отлетела от тела, а под ней открылся стальной трос, которым противник был свален с ног. Стадион завизжал.       Ну а дальше все прозаично. Подошел и оторвал голову голыми руками. Под шеей поверженного обнажились провода, и на них заклокотали искры. На миг все стихло, и следующий крик толпы, уже оглушающий, вспорол тишину после того, как победитель бросил голову на песок.       Все, как в жизни.       Мы смотрели еще бои, роботы и их изобретатели поражали воображение. Технически бойцы были выполнены на столь высоком уровне — не отличить от живых. Да и при первых прыжках не сразу верилось, что роботы.       Райндан был занят зрелищем не менее моего. Вел себя, словно увидел механических воинов впервые. И я забыла смотреть на арену. Кричащий, азартный, распалившийся посол куда интереснее. Геянса. Президентские башни       Он закричал, чего и следовало ожидать:       — Райндан, вы провалили задание, просто провалили!       Посол посмотрел на пухлую фигурку президента на коротеньких ножках с плохо скрываемым отвращением. Этот человек послал их на Ахеноду. Этот человек, возможно, в курсе, да, конечно, в курсе, что ахенодцы бывают на Геянсе и торгуют с другими планетами Содружества. Этот человек, возможно, поставил Антарру как товар Акетару. Да только немного просчитался.       Ринон же.       — Должности захотели лишиться?! Что вы себе позволяете? Да кто вам поверит про этих... полугуманоидов?       — У меня есть привезенная оттуда советница владетеля Акетара.       Президент обомлел.       — Это невозможно.       — Реальность такова, господин президент, что есть планеты, с которыми Содружеству устанавливать контакт опасно. Ахенода — не самый лучший мир для каких бы то ни было отношений.       Президент откинулся в кресле и лукаво улыбнулся.       — И все же, Райндан. Мы с вами договаривались, помнится. Вы провалили задание. Отпускайте свою килорянку с цепи. И на программу реабилитации.       Где в числе многих она может попасть именно на Ахеноду... Райндан усмехнулся.       — Нет, господин президент. Она погибнет тогда. Я ее не отпущу.       — Да что ж вы так упрямы. Райндан, вы понимаете, что общественное мнение, от которого очень зависимы президент и послы, твердит на каждом шагу, что вы просто спятили. Если неудачу с Ахенодой можно замолчать, то это... Райндан, вы — публичная фигура. Избавьтесь уже от девчонки.       Райндан смотрел за жестами собеседника. Которые все прекрасно выражали. Президент отлично справлялся с голосом, прекрасно держал в руках свои эмоции, но вот рука трогала шею. Он явно вспотел и безбожно врал. У него какие-то планы на Ринон. Ну еще бы, кому не хочется столь эффективное оружие.       — Общественное мнение заткнется, если я женюсь на ней?       Президент рассмеялся.       — Вы и дикарка? Райндан...       Смех застыл в горле.       — Вы серьезно, что ли?       — Абсолютно. Мне хочется сохранить должность и сохранить ее живой. У меня разве выход есть?       Президент снова недобро усмехнулся:       — Выхода, у вас, положим, нет. Но учтите, ваша... хм... избранница еще должна подтвердить свое согласие, Райндан. А, насколько мне известно, вы ее все еще в цепях держите. Ну что, вас ждет проверка по должности. На нее уйдет неделя, не больше. И результаты будут самые неутешительные. Думайте.