Моя Ринон

Ахенода. Город       А внутри что-то медленно раскрывалось, поднимая голову. Внутри клокотало над бездной что-то по-настоящему живое. Райндан закрыл глаза. Удержаться на плаву было очень сложно. Но необходимо. Вокруг разваливался на части не уцелевший после визита Ринон город. Они шли по выжженной, заваленной однообразными обломками земле. Пришлось пробираться сквозь кучи мусора, наступая на осколки, обломки, останки. Райндан, как охотник, смотрел по сторонам. Пару раз он выстрелил, сбивая нападающих бесшабашных стрекоз. Им, видимо, неведома паника.       Лаар хотел было сказать, обернувшись, что посол стреляет почти так хорошо, как Арнат, но не увидел Райндана. Тот осторожно подошел к очередной куче мусора и что-то пошевелил пальцами. Надолго застыл, вглядываясь в находку, а затем вынул...       Безмолвная, совершенно пустая Ахенода вдруг слегка ощутимо завибрировала.       — Скорее! — закричала Фитэа. — Сейчас начнется.       Предмет блестел, несмотря на свой невероятно, поглощающе переполненный черный цвет. Райндан зацепил пальцами шейное кольцо, слегка перепачканное в крови. И торжествующе улыбнулся.       — Живая.       — Да откуда ты знаешь? Сняла, пока в замок тащили.       — Нет. Тогда бы здесь были следы борьбы и трупы. Это же Ринон. Она его потеряла по дороге к ангару. Она здесь уже была.       — Это маловероятно. Райндан, ее нет.       — Есть. Ян, ну разве ты не помнишь? Тогда, с похищением и Хеленой, все тоже было прозрачно и очевидно. Анна, разве не ты мне говорила, что эта женщина вывернется все равно? Я чувствую ее.       — Пойдем отсюда! — заверещала Анна.       Планету тряхануло еще раз.       — Смерть слишком близко. Любое промедление — это приговор. Идем, Райндан. Если ты прав, то Ринон уже в ангаре.       — Она ранена.       — А это откуда вывод?       — Ошейник в крови, причем на нем кровь лишь с одной стороны. Я даже вижу следы пальцев на красном. Она, видимо, держала его в руке. Долго держала, текла кровь.       Анна зарычала.       — Идем наконец.       — Ее нужно найти, — упрямо заявил Райндан. — Идите.       — Райндан, если все, что ты говоришь, верно, она или на Антарре, или на каком-то другом судне далеко от Ахеноды.       Посол кивнул.       — Вероятнее всего. Ахенода. Ангар       Ангар переполнен ахенодцами, толпящимися у Антарры. Райндан усмехнулся.       — Кажется, у нас гости.       — Дааа. Грозные воины Ахеноды превратились в жалких беженцев.       — Сколько вместит Антарра?       Лаар сощурил глаз, видя, что посол не шутит.       — Думаю, не более двух сотен.       — Хорошо. А времени у нас сколько?       — Минуты три есть, — отозвалась Фитэа.       Райндан нажал соответствующий код на прикрепленном к ладони пульте, и главная дверь корабля отворилась. Ахенодцы, коих было чуть менее двух сотен, вероятно, хлынули в нее потоком, сметая друг друга. Посол наблюдал за ними, ища глазами кого-то... кого все не было. Внутри даже поселилось сомнение.       Он осмотрел пустой ангар. Нет, никого. Всех забрали. Значит, маленькая женщина уже в космосе.       Разумеется, поток беженцев скоро иссяк. Райндана в корабль пришлось втолкнуть — что, собственно, и сделали все четыре его спутника. Как только дверь за ними закрылась, Антарра оторвалась от Ахеноды, по которой пробежала нервная дрожь.       Все закончилось в считанные мгновения.       Антарра вылетела из атмосферы Ахеноды, где парило несколько сотен примерно таких же кораблей. Кажется, геянсане были последними, кто оторвался от планеты. Космос. Антарра       Райндан, не глядя ни на беженцев, ни на своих спутников, скрылся в собственной каюте. Лаар прошел на мостик, Анна — к себе в кабинет.       Ян с тоской оглядел жмущихся к стенам коридора изуродованных, одетых в чистейшие лохмотья несчастных людей. Ни лапы пауков, ни страшные лица, ни мечи или пилы вместо рук теперь не казались ему ужасающими. Как-то сразу стало понятно, что беженцами заниматься придется именно помощнику посла. Правда, на его плечо легла знакомая женская рука.       — Я помогу тебе, не волнуйся. Меня они точно поймут. Даже если все говорят на разных языках, — тихо сказала Фитэа.       Райндан приник к прозрачной стене своей каюты. Ахенода действительно разваливалась. Он смотрел на армагеддон с нарастающим ужасом. Эти люди могут быть правы.       Нет, надо верить.       Вообще, он пришел сюда, потому что не покидало чувство, что сходит с ума. Он видел. Видел то, о чем Ринон говорила. Узнавал то, о чем Ринон говорила.       Правда, мир для посла не состоял из потоков. Но что-то определенно витало в воздухе. Многоцветные переливающиеся ленты, готовые опутать его, под ногами от самого моста. Она рядом. И даже если не рядом, то точно жива.       Он знает. Но кому можно это рассказать, кто поверит? Если Райндан и сам себе верит с огромнейшим трудом.       А в космосе разворачивалась невероятная картина. Шарик планеты, окутанный красными всполохами взрывов, разваливался на множество частей, разлетался на осколки, словно кто-то его разбил об пол. Из недр застывшими каплями огня расплескалась магма. А потом все мгновенно остыло и сделалось черным. Антарра стремительно удалялась от того, что когда-то было планетой. А ныне стало, видимо, поясом астероидов.       Губы посла беззвучно шептали ее имя. Залитый огнем горизонт доводил до удушья. Ему было жарко, словно он находился рядом с Ахенодой.       Уплывали воспоминания. Страшно было даже дышать.       Вот там она могла быть. В груди беспощадно клокотало. Он наблюдал за искрящимися потоками, которые не исчезли с гибелью планеты. Жива. Что ни говорите, жива. Потоки медленно отползли от него, куда-то торопясь, словно неслись за хозяйкой. Что это? Она улетает?       Господин посол сел рядом с видом на сверкающие звезды, глядя себе в ладони. Да что же это? Она говорила, что Караба жила много лет с сильнейшим из носящих потоки. А он что? Три месяца — и вот итог. Паршивые три месяца все перевернули?       Райндан не заметил, как открылась дверь.       — Посол, ты как?       Анна смотрела на него с нелепой жалостью, у самой из глаз текли слезы.       — Да нормально я. Нормально, понимаешь? Ее искать надо.       Доктор тяжело вздохнула.       — Это так трудно пережить, что ты отрицаешь.       — Да нечего отрицать. Нужно искать.       Анна тяжело протяжно вздохнула.       — Послушай, — тихо сказал Райндан. — Когда я ее получил, первое, что мне сказала императрица: «Я не буду уверена в ее смерти, даже если сама всажу ей нож в сердце». Вспомни, что ты сама говорила про волю к жизни. Сколько раз ее пытались убить за это время? Да я уже со счета сбился. Каждая больная уродливая дрянь автоматически становится ее врагом. Ринон действует на них совершенно однозначно: обнажает все самое дурное. Посмотри вокруг: президент, которому мы служили, оказался коварной тварью, центр полетов — лжет, Хелена, летавшая со мной десять лет, — чудовище. А Ринон не закончила. Она непременно вернется. У нее тут дела. Мне еще шею не свернула, к примеру.       Посол на секунду зажмурился, словно от яркого солнца.       — Я не видел ее мертвой. Может, она убежала раньше, на корабле каком-нибудь, с беженцами. В общем, я тебе вот что скажу. Пока мне не предоставят тело или неопровержимые доказательства ее смерти, хоронить рано. ***       Закуток в вентиляционном отсеке, удачно замаскированный паром, нашелся случайно. Я бродила здесь одна единственный раз. Прошлый перелет на Ахеноду был несколько приятнее. А сейчас действительность дробилась на части, множились потоки, страшно даже вздохнуть. Почему я не осталась там? Что меня повело на корабль? Зажав рукой плечо, с которого все еще текла мелкими струйками паршивая кровь, я привалилась к большой холодной трубе и сползла на решетку пола. Кровь устремилась по руке вниз и закапала на пол, сквозь пол, видимо, в грузовой отсек.       Хатта, только бы он не поймал меня. Я просто второй раз уже не убегу. А нужно будет. Как же страшно, страшно умирать, мой Райндан. Как же хочется к тебе. Но стоит поддаться слабости, и снова все начнется. И возникнет необходимость лететь в какой-нибудь жуткий мир, и мы едва ли останемся живы. Еще раз — лава ли, мороз, все равно. Но что-то будет. Что я принесла тебе, во имя Хатта, кроме ужаса и проблем? Что же я такое?       Глаза медленно закрывались, множились голоса.       Нет, только не надо меня находить, не надо... Не сейчас.       Потом, когда будет поздно, потом, когда он ничего не узнает. Пусть я буду для него оставлена на Ахеноде, пусть он не увидит...       Голос слегка посмеивался.       — Не, ну ты глянь. Эту малявку мочить вообще бесполезно. Выглядит как барашек. Спящий. Ага. Я б не рискнул тронуть.       Рядом раздался ощутимый стук пальцев, словно по клавиатуре.       — Чо ты опять? Что я сказал неприличного? Вишь, в отрубе она, какое тут при женщинах? Совсем с ума сошел? Вот, етить твою, четыре головы слепомонстра, вырастил ученичка себе! Может, ты мне еще словарик покажешь, а? Нет, только не говори, что у тебя в этой штуке и словарь имеется!       Скорее от удивления, чем от желания жить, я медленно приоткрыла глаза. Надо мной склонились сразу две головы. Справа — юноша, почти мальчик, отчего-то внимательно рассматривающий и заглядывающий прямо в глаза. Он протянул второму левую руку, на которой угадывался массивный браслет с большим горизонтальным экраном, и что-то спешно начал печатать.       — Бинт.       Надо мной слева склонилась вторая голова. Первое, что я увидела, — поросшую белой щетиной шею. Затем говоривший наклонился. Аккуратная седая бородка заплясала перед моими глазами. Старик откинул капюшон, в котором до сих пор пребывал, похожий на кобру, и обнажил седую голову. Я же пыталась уловить на его лице хоть какое выражение. Но его не было.       — Ты только молчи сейчас. Успеем объясниться.       Юнец замычал, обращая на себя внимание, и подал старику бинт.       — Меня зовут Дейн, — начал говорить он, снимая с меня куртку. — А это Алад.       Мальчик закивал и даже вежливо улыбнулся. Снова застучали по экрану пальцы.       — Он говорит, надо тебе все же объяснить. Объясняю. Мы уже несколько месяцев наблюдаем за тобой. Ну, по мере возможности. Когда в городе видим. На Геянсе. В общем, нам не понравилась эта грязная игра.       Заскрипела разрываемая ткань. Футболка пришла в негодность. Дейн рванул ее на себя, и я выгнулась. Потому что от затылка до пят пронзила боль.       — Ну... не плачь, разве такие, как ты, сопли пускают? Это же просто царапина. Дальше мягких тканей не ушло, сустав не задело, кость в порядке.       Он наматывал на меня бинт, продолжая рассуждать:       — Женщина, которая назвалась Хеленой, предложила нам троим неплохо подзаработать на пустяковом спектакле. Но Алад... Эх, учу-учу, но выбьешь разве из вас эту дурь? Впрочем, дело и вправду оказалось с летальным исходом в итоге. Твоим. А я, знаешь, не люблю, когда спектакли мокрухой пахнут. Не нравится мне. Вот покойный Маднур, он мог убить. И, надо сказать, мне он никогда не нравился.       Дейн закончил с моим плечом, а Алад, чьи силы я серьезно недооценила, привалил мое немощное тело к ближайшей трубе.       — Вот мы и пришли сюда исправлять ситуацию. Ты ведь не против, детка?       Алад дернул Дейна за плечо.       — Что еще?       Мальчик улыбнулся. В его голубых и отчасти наивных глазах промелькнула нежность к старому забывчивому другу. Дейн со вздохом взял у него и протянул мне контейнер с едой.       Снова застучали по монитору пальцы.       — Он говорит, ты не ела давно, поэтому и на грани потери сознания. Рана для тебя пустяковая.       Я кивнула, как смогла.       — Ну ты тогда начинай в чувство приходить и кончай с соплями. Пора уже. ***       Райндан в который раз прошелся по кабинету Анны.       — Не понимаешь.       Она замотала головой.       — Не понимаю.       Почти тот же самый жест повторил за ней Лаар.       — Ну хорошо. Сейчас будет чистейшая мистика. Приготовься.       — О, я готова.       Она даже демонстративно уселась на стуле поудобнее.       — Когда ты погружаешься в чужой мир, настолько отличный от твоего, в тебе происходят странные изменения. Ринон — это предчувствия. Она живет потоками, настроениями, интуицией.       — Жила.       — Живет. И ты начинаешь вглядываться в нее, а после — погружаться в себя, пытаясь найти что-то общее. В книгах, в мыслях, пытаясь осознать, как она дышит, о чем думает. Мы невероятно разные. И все же очень похожие. Одинаковые вопросы, реакции на мир. И однажды что-то перещелкивает. И ты понимаешь, что давно знаешь, как это — понимать Ринон. Вслед за подобным пониманием — собственные изменения. Итак, я знаю, что она жива. Просто знаю. И никто не переубедит меня в обратном. Потому, что чувствую.       Анна тяжело вздохнула.       — А если ты ошибаешься? Пойми, все это отлично, но твои мозги, уже перестроенные и перенастроенные на нее, могут и злую шутку сыграть. Вся твоя прекрасная интуиция знаешь как называется? Самообман.       — Нет, Анна. Ну не то.       — Убеди.       Райндан усмехнулся.       — Понимаешь, нет логики, когда речь идет о Ринон. Нет ничего, что могло бы вот так прямо сказать: жива, мертва. Вы не принимаете мои рассуждения по поводу ошейника. А на нем кровь. И ты мне сама сказала, что ее кровь. Анна, я не могу тебя понять. То ты говоришь: верь в эту женщину, то упрекаешь меня в том, что верю.       — В тебе что-то очень сильно перещелкнуло. Мы же видели взлетевший в воздух замок Акетара собственными глазами.       — Знаешь, я тоже видел... нет, не только видел, я даже вынул из кармана в форме, надетой на Ринон, карту капитана Хелены. Все было так очевидно. А глаза мне лгали. А потом я как-то оказался на одной весьма недружелюбной планете, и женщина, которая, между прочим, панически боится темноты и почти месяц вздрагивала от каждого моего прикосновения, вдруг взяла и разрушила все вокруг к чертям. И все это ложью не было. Но как тут верить своим глазам?       Райндан повернулся к Лаару:       — Ринон тут где-то. Я даже не удивлюсь, если и вовсе на Антарре.       Брови капитана взлетели вверх, он сокрушенно покачал головой:       — Нет, Райндан. Я тебе позориться не дам. Не стоит искать призраков на корабле. Это только через мой уже труп.       — Ну хорошо, допустим, с Антаррой я перегнул. Но ты пойми, если она улетела, то может оказаться на любой планете в обитаемой Вселенной. Вообще на любой.       Лаар нахмурился.       — Да, но, скорее всего, на Геянсе. По крайней мере, об этой части контрактов с Ахенодой нам известно наверняка. Подумай хорошо. На Геянсе и где еще? Где рьяно поддерживают господина президента? Куда могут направиться корабли Ахеноды?       — Одиннадцать планет Содружества. И еще множество миров, не исключая Килору. Разброс отчаянно велик. Нужно поговорить с Фитэа. Ей может быть что-то известно. ***       Попытка встать закончилась неудачей. Алад поймал меня как раз, когда, опираясь на трубу, я попробовала двинуться вверх из сидячего положения. Ага, хорошая шутка, Ринон. Он беззвучно рассмеялся, снова усаживая у стены. Застучали по клавиатуре тонкие пальцы. Юноша показал мне правое запястье и вечный компьютер на нем — простой зеленый экран без каких-либо изысков и черные, хорошо читаемые буквы.       «Ты невероятно упряма».       Я улыбнулась.       Светлая челка упала ему на глаза, защищая от моего взгляда.       Дейна все не было. Алад набил еще одну фразу.       «Больно плечо?»       — Немного, — я нахмурилась.       Неужели и Дейн с ним вот так односложно говорит?       «Не волнуйся, ты сможешь встать завтра. Нужно еще поесть»       Он закивал, улыбаясь. Да-да, нужно.       — А вы тоже на Геянсу летите?       «Да, там заказчик ждет».       Он вдруг рассмеялся. Это странно смотрится, когда кто-то смеется без малейшего звука.       «Меня мучает вопрос. Как ты спаслась с Ахеноды?»       — Ооо. Ну, когда меня отвели в замок, я уже знала, что смерть владетеля Акетара — смерть Ахеноды. Меня это совершенно не остановило. Там, в замке, кое-что случилось... Я немного вышла из себя. Обычно, когда такое случается, вокруг начинают летать предметы. Тут тоже было так. Сила гнева невероятно велика. В окружающих вихрях удалось достать владетеля. Я отрубила ему голову. К моему искреннему удивлению, ни один из его подданных после этого не захотел отрубить мою. Они все побежали. А я ясно увидела в потоках, что замка не станет. Я освободилась от...       Непроизвольно потрогав шею, я смутилась.       — В общем, освободила свою силу. А потом меня ранили. И ничего не оставалось делать, только использовать потоки. Я полетела вверх, через крышу, а потом быстро, обгоняя подданных Акетара, через мост и в город. Там, кажется, обронила одну вещицу... Но спускаться не стала. Голова уже так кружилась, что поняла — обратно не поднимусь. В итоге спустилась я сквозь несколько этажей Антарры, уже в ангаре. И еле дошла сюда. Остальное ты знаешь. ***       Прозрачные змеи ползли вокруг, заполняя пол. Райндан закрыл голову руками. Хорошо, что сейчас его никто не видит. Все чаще приходится закрываться в каюте. Родная, что же ты делаешь со мной? Я вовсе не хотел видеть этот мир так.       Вовсе не думал, что это настолько тяжело. Все чаще приходили коварные змеи. Он уже различал их по цветам: досада за спиной Анны, страх — под ногами Яна, решимость и усталость — возле Лаара. Правда, посол скорее ощущал, чем видел. И когда рядом плыли многоцветные переливающиеся ленты, их он узнавал совершенно точно. Они часто немного светились красным, как тот опал.       — А вот и ты. Ну здравствуй. Может, скажешь, где твоя хозяйка?       Он попробовал поймать поток, но тот прошел сквозь пальцы и разбился об пол, а затем возник, огибая стены, полы. Вдруг исчез, а появился где-то совсем у ног. Прикоснулся кончиком к раскрытой ладони посла.       — Я сошел с ума. Я просто схожу с ума.       Многоцветная лента вдруг поднялась, словно змея, и рывком нырнула сквозь него. Райндан тихо охнул. Потому, что почувствовал.       — Ты слышишь меня? Ты меня слышишь? — спросил он, зная, у кого. — Ответь мне.       Поток мгновенно исчез. ***       Ты меня слышишь?       Требовательный голос ниоткуда заставил проснуться и рывком сесть. Не сразу поняв, что со мной происходит и где я вообще, неловко дернувшись, задела плечом трубу и сразу отчаянно заныла. Но даже боль не избавила окончательно от сна, где он прикасался ко мне, раскрывая потоки. Делая видимым то, что я от него отчаянно пыталась скрыть.       Мои невольные спутники ушли, и сейчас, как никогда раньше, хотелось открыться.       Ответь мне.       Пальцы задрожали, как будто я только что брала в них потоки и направляла на разрушение. Снова и снова в мысли приходил Райндан.       Ты меня слышишь?       Внутри пульсировало его вечное «не оставляй меня». Нет, Райндан. Ты — небо. Сейчас на нем тучи, но это не навсегда. Ты переживешь. И я переживу. Чтобы не разбить тебя окончательно. Хотя сейчас от ужаса сводит пальцы, хотя сейчас тоска подступает к горлу намного плотнее колхилова кольца.       Как же выкручивает. Никогда не было мне так страшно и больно. Так, что кажется, лучше б и вправду на Ахеноде осталась.       Совершенно погруженная в свои мысли, я не сразу услышала шаги и голоса.       — Да ты совсем свихнулся. Спятил. Райндан, не ходи туда, — Ян, кажется, не на шутку рассердился.       Сердце забилось часто-часто, я встала, пытаясь спрятаться. Но с господином почти все и всегда невозможно. Его потоки заскользили вдоль стен, словно руки слепца, ощупывая пространство, пытаясь найти что-то. Я плотнее вжалась в пространство за трубой, но тут же была поймана сверкающей лентой. Слава Хатта, он этого не может заметить.       — Да оставь ты меня! — рыкнул посол на помощника.       Чем немного расшатал мою уверенность в нечувствительности к потокам.       Я уже вообразила, как он небрежным движением скидывает руку помощника со своего плеча, как прищуриваются глаза. Сладко заныло внутри. Нет, не должна. Не могу.       Я шагнула назад, растворяя потоки в желании уйти, раздвигая реальность, скользя сквозь стену. ***       Райндан уже знал, что никого не обнаружит. Многоцветные ленты ускользали, стремясь в стены. Поймать их невозможно. Он вошел в небольшой закуток за огромной трубой лишь с одной целью: понять, что она на Антарре. И, кажется, не ошибся. В углу стоял аккуратно закрытый контейнер из-под вчерашнего завтрака. Что ни говори, механики, которые иногда сюда спускаются, не будут с такой осторожностью класть строго параллельно вилку и нож.       Ох, Ринон, дворцовое твое воспитание.       Посол обнаружил капельки крови на решетке пола и тонкие нити марли. Бинт. Нет, Ринон, совсем без следов невозможно.       Он уже готов был торжественно объявить, что сейчас вот нашел следы маленькой женщины, но... В закуток неожиданно вошел совершенно растерянный старик в рабочей форме и словно невзначай потянул к лицу перевязанную правую руку.       — Ой, простите, господин посол. Я тут завтракал утром, знаете, эти беженцы так раздражают. Шум, грязь. Позвольте, уберу контейнер. Это, конечно, против правил, здесь принимать пищу.       — Да, для этого столовая есть! — рявкнул Райндан.       Старик совершенно искренне испугался такого обращения, однако в потоках светилось совершенно другое.       Посол вылетел из закутка, словно его пнули. А Ян немедленно крепко обнял старика.       — Дружище, спасибо вам! ***       Алад нашел меня в грузовом, среди мешков с формой. Сразу протянул левое запястье — посмотреть текст.       «Нужно дойти до каюты. Дойдешь?»       Я закрыла глаза и снова открыла. Идти никуда не хотелось. Вообще не понимаю, зачем и куда я иду.       Пальцы Алада застучали по клавишам.       «Мы пойдем через аварийные лестницы и дополнительные выходы. Это долго. Соберись».       Ну что ж, придется собраться. Мальчик улыбнулся и подставил плечо. Повел им, хватайся, мол, развалина, что с тобой сделаешь. ***       Анна зашла в закуток за вентиляционной трубой. Увиденное ей не понравилось. Потому что только недавно она горячо говорила Яну и Лаару, что случается с психикой, если теряешь столь близкого человека. А теперь уже и сама готова была поверить.       Никакой механик перевязываться к ней не подходил. Она, конечно, не могла контролировать все взятые с собой бинты всех членов команды, но все же. Крови тут достаточно. Не просто царапина.       Значит, медицинское вмешательство было необходимо.       — Мистика какая-то.       Наконец доктор решила действовать наверняка, собрав кровь на анализ.       Ответ, разумеется, получился самый неутешительный. Арнат минуты три смотрела на монитор и на надпись: «Совпадение — 100%», не в силах оторвать взгляда. Сумасшедший, взъерошенный, на себя не похожий посол Райндан оказался прав. Интересно, тогда почему же Ринон просто не вышла из своего укрытия и не рассеяла в прах иллюзии собственной смерти? Ведь очевидно, что ей так же плохо, как ему. А может и хуже еще.       Раненая, но свободная? Бред. За то время, что она без него, уже пора понять цену свободы. Что-то тут упорно не срастается. О чем только думает эта маленькая килорская стерва? Действительно хочет с ума свести? Ощущение только одно: она его от чего-то бережет, от чего-то намного страшнее, чем ее смерть. Килора? Ну конечно, Килора. Ни одна живая душа на Геянсе не знает, через что она там прошла. Видимо, Ринон по-настоящему готовится умирать. И? Ну да, понятно, не хочет, чтобы Райндан еще раз увидел какой-нибудь полыхающий замок. Тогда уж точно свихнется.       Анна вспомнила те несколько минут, когда она увидела, по-настоящему увидела посла Райндана в безысходном отчаянии. Это было страшно. И неожиданно. Как светящуюся лампочку разбить. Был человек, светился, давал света другим вдоволь, и вот его нет. А эта чертова блуждающая батарейка взлетела на воздух! Будь она четырежды неладна.       Анна едва успела убрать с монитора результаты анализа, когда к ней зашел разгоряченный, возмущенный и почти не контролирующий себя Лаар.       — Райндан закрылся у себя. Проклятье, когда все это закончится, а? Беженцы, Ринон, перспективы тюремного заключения.       Капитан зарычал.       — Оставь его.       — Что?       — Оставь его, Лаар. Представь на миг, что на твоих глазах меня сожрал, не оставив потрохов на похороны, какой-нибудь саблезубый долгоног с Алкапы. Ты бы сразу успокоился? А если при этом тебе еще свою команду надо с той Алкапы спасать и нет времени на сентиментальную дурь? А? Капитан выдохнул.       — Да, я, пожалуй, сдох бы, как только прибыл в безопасное место. Где можно было бы сдохнуть, там бы и сдох.       — Вот-вот.       — Не полетим на Алкапу, — решительно продолжил Лаар. — И с корабля никуда не пойдешь. Врач необходим на своем месте.       Анна криво усмехнулась.       — Ну это мы решим после операции. Сразу же.       Размещение и организация быта ахенодцев пали на плечи Яна. Не то, чтобы помощник посла был чем-то недоволен. У него обычно с обязанностями не так хорошо, часто без дела слоняться приходилось, а тут — вот оно, настоящее самое. И необходимое: заменить посла на его месте, зайти на его территорию. Пришлось, правда, снова нарушить все видимые и невидимые обязательства перед Геянсой, обеспечив беженцев единственной одеждой, которая хранилась на Антарре, то есть военной формой. Пусть хоть задницы прикроют. На Геянсе декабрь, как-никак. О декабре у стальных наполовину, но вполне довольных жизнью ахенодцев пока еще весьма смутное представление.       Довольных, да. Во-первых, еда. Даже жуткая размазня — сбалансированная каша из нескольких злаков, которую команда обычно выкидывала, и непонятного содержания сухпайки гораздо вкуснее ахенодской грибницы. Во-вторых, свобода. Отсутствие постоянного страха, что кто-нибудь снова решит заменить им очередную конечность на нечто, удобное владетелю. Ян не сразу понял, что так веселит этот разношерстный сброд, хотя из них просто рвалась радость. Многие готовы расцеловать каждого, кто к ним приближался. Акетара нет.       А еще, в их разговорах присутствовала Ринон. Те, кто знал геянсанский, иногда переводили ему. Ахенодцы, доведенные властью Акетара до полубезумного, звериного состояния, тоже верили, что она жива. Чуяли. И называли ее не иначе, как Изменившая Все. Почтительно, с долей какого-то странного благоговения. Еще немного, и можно будет новый культ заводить.       Впрочем, последователи сего культа заражались, видимо, воздушно-капельным путем. Вконец обозленному капитану не разрешали ни под каким предлогом убрать матрас с мостика. А за ним, перед панелью, почкованием, не иначе, размножались песочные часы. Лаар в конце концов плюнул на все и всех — верьте во что хотите. А они еще и переругиваться успевали. Вот вернется, какие ей больше понравятся? Нет, с золотым песком надо выкинуть, у нее на родине желтый — цвет траура. Да откуда-откуда, вон посол и сказал.       Обычно Лаар от таких разговоров уходил, зажав уши. Дергающийся единственный глаз капитана, правда, иногда наводил на мысли, что пора бы прекратить, и на полчаса, именующиеся на Антарре исключительно получасами, пилоты затихали. В конце концов, не в силах окончательно выветрить из голов дурь, Лаар, не уступая им, начал ласково называть всех временных обитателей Антарры — «Моя сбрендившая командочка». На него, вопреки ожиданиям, тоже махнули рукой — и не возражали. ***       Фитэа никак не могла ожидать, что увидит на пороге своей каюты посла Райндана собственной персоной. Тот выглядел вполне бодро, что сразу наводило на мысли о предстоящих разговорах о Ринон. Фитэа ошиблась.       — Думаю, мне потребуется хотя бы примерно знать, куда полетели корабли с Ахеноды и сколько их было. Что ты знаешь, Фитэа?       Райндан увлек бывшую советницу Акетара на мостик, к карте звездного неба.       — Ахенода взаимодействовала с другими планетами почти всегда через Геянсу. И несколько других планет Содружества.       — Ткни пальцем.       Фитэа, как и предполагалось, расположила пальцы на карте в пределах ближайших к Геянсе звездных систем.       — Тарайна, Камнах, Жишот. И вот еще, далекий мир.       Она потянулась пальцами гораздо дальше, чем следовало. Райндан внутренне ощутимо напрягся, когда тонкие пальцы пролетали мимо звездной системы Эд. Но, слава Хатта, там они не остановились.       — Кайнор. Она необитаема.       Райндан кивнул, сохраняя самое невозмутимое выражение лица, на которое был способен.       — Хорошо, спасибо, Фитэа. Маршруты только к этим мирам проложены?       — Думаю, да. Вряд ли пилоты осмелятся лететь куда-то еще.       Снова кивок. Внутри буря. Хатта? Слава Хатта? Да что это с ним?       Что с миром, что с этими потоками? ***       Тесная каюта Алада и Дейна была все же намного лучше голого пола. Что там, в принципе: небольшой проход посередине и четыре койки, похожие на полки, — две сверху, две снизу. Тусклый свет. Из роскоши — постельное белье. Я блаженно растянулась на постели.       — Вот, четырежды тебя через мясорубку и дважды сквозь жернова, как легко завоевать женщину. Учись, Алад. Чистая постель, и все, вот, она твоя по крайней мере для трепа. А там уж — куда вывернешь.       Дейн подмигнул мне, чем окончательно смутил мальчишку. Привычно застучали по клавишам пальцы. Дейн перегнулся через плечо ученика и прочел предназначенный ему текст. Нахмурился, но ничего не сказал.       — Я уже скоро буду в состоянии идти сама и не стану вас обременять, — начала я разговор. Две пары глаз устремились на меня.       А я тем временем неожиданным рывком села.       — Вот об этом я и хотел перетереть, дорогуша. Нам твое умение ходить через стены очень даже пригодится. А тебе наверняка неплохо было бы поиметь деньжат на далекий перелет. А?       Я кивнула.       — К тому же, мы тут косвенно, но по твоей вине, напарничка потеряли. Неплохо было бы одно дельце-то обстряпать с тобой. Крупный куш гарантирую.       — На услуги пилота хватит?       — Э, не. Это ты брось, милая. Тебе не пилот нужен, тебе придется космолет покупать. И учиться им управлять. А это подороже.       Пришлось и тут закивать.       — Дела у нас, прямо скажем, не совсем соответствуют действующему на Геянсе законодательству. Или законодательство не столь гибкое, чтобы понять таких крутых парней, как мы с Аладом. Ну, что думаешь?       Я усмехнулась. Хорош выбор: или в цепи, или воровать. Впрочем, с чего меня должно волновать законодательство Геянсы?       — Берусь.       — О, я так и знал, Алад, девочка подсядет на легкий доход. Ну ты не волнуйся, детка, мы долю приличную отстегнем, не пожалеешь. Правда, и вложиться в тебя придется. Изменить кое-что, — Дейн согнулся и осторожно потрогал мои волосы. — А то посол же не отстанет. Нужно тебе имя. Новое имя. Больно ты заметная.       Новая жизнь требует нового имени, да? Ну что ж. Новой жизни мне, правда, не светит, так что пусть будет, что первое в голову пришло.       — Зови меня Керта. Геянса. Ангары       Родная планета встретила Антарру недружелюбно. От самой границы звездной системы Ниар увязались полицейские суда. Вычищенные, словно накрахмаленные, белые с синим остроносые боевые корабли.       — Что делать будем?       Райндан думал всего секунду.       — А передавай, мы садимся, и на все согласны. Сейчас я им устрою.       Неожиданно законопослушная Антарра вошла в атмосферу Геянсы и даже отыскала ангар, где стояла до сих пор.       Громкая связь и сирены, все словно в сводках о предотвращении каких-то разбойных нападений.       Ангар переполнен: синие роботы полиции, репортеры с фотоаппаратами, та самая пресловутая общественность.       — Выходите! — кричит со всех сторон механическими голосами Геянса.       — Что там у нас? Двигатели?       — Выключены.       — Системы жизнеобеспечения?       — Автоматически отключатся через час.       Райндан криво усмехнулся.       — Ну, господа, пора. Скажи-ка Фитэа, Ян, что первыми пустим беженцев. Покажем этим напыщенным гадам Ахеноду, которой они не знают.       Ян рассмеялся.       Кажется, президент попался в собственную ловушку. Посмотрим, что скажет его общественность. Райндан бы сейчас многое отдал, чтобы видеть его лицо, когда перепуганные вспышками, изуродованные ахенодцы начали спускаться. Он ведь наверняка и сам не знал, куда отправляет бывших рабов. Был ли на Ахеноде? Вряд ли.       На миг, что первый из пауков клал свою холодную стальную лапу на пол ангара, все звуки стихли. А потом их стало больше. И кто-то закричал про беженцев, про Ахеноду... Тем не менее приказ президента не отменили. После того, как последний беженец коснулся пола ангара, на борт Антарры взбежали полицейские. Господин посол, увидев вошедших на мостик, демонстративно поднял руки, прекрасно зная, что сзади, у носа корабля, непременно стоит какой-нибудь заблудший репортеришка и фотографирует исключительно ошибочный для администрации президента момент ареста.