Моя Ринон

Геянса. Город       Райндан даже не думал, что администрация президента станет вдруг соображать так быстро. Поспать, укутавшись довольно жидким казенным одеялом, пришлось всего часа три. Не больше. А потом дверь сухой, оборудованной по последнему слову гигиенической комиссии Геянсы камеры с отвратительным глухим звуком отворилась. И на пороге возникла, переминаясь с ноги на ногу, сама госпожа секретарь той самой администрации.       Видимо, ей в таких местах бывать еще не приходилась.       Райндан неудержимо зевнул.       — Администрация действующего... — начала девочка заученно.       — Давай без церемоний.       — Вы можете быть свободны... господин посол.       Ага. Вот и должности не лишили.       Райндан сладко потянулся и встал.       — Хорошо у вас, конечно. Но я пойду.       Он уже было прошел мимо секретаря, но та закричала:       — Подождите, господин посол... Президент просит вас явиться для вручения...       Еще и награда какая-то, небось.       Он обернулся.       — Я устал от вашего президента. У меня выходной сегодня, между прочим.       Она, конечно, не передаст. А репортерам будет петь об исключительном благородстве господина посла. Но сейчас в ее глазах плывет такое искреннее изумление, что миг хочется продлить. ***       — Ну крут мужик.       Дейн листал каналы в поисках новостей, сжимая в руках пульт. Экран телевидения во всю стену казался мне и впрямь излишней роскошью.       — Слышишь, Керта? Ни разу на людях не появился. Чихал он на того президента. Да, красавец.       Я растерянно смотрела новости, узнав, что Райндан по состоянию здоровья не смог получить какую-то дурацкую награду за спасение беженцев, что ему предлагали место советника президента, но он, разумеется, отказался. Да уж. Райндан — советник президента, как же. Интересно, как дело обстоит на самом деле? Я подошла к окну, за которым разворачивалась картина снегопада. Белый, укрытый пушистым одеялом мир стал почти нереален. Как там моя комната? Конечно, на окне налип этот снег, и все до самого водопада сковано легким морозцем. Белое скрипит под ногами, когда идешь.       Но в том доме тепло.       Кто теперь готовит на твоей кухне, Райндан?       Я не заметила Алада, вставшего рядом со мной у занавески. Как всегда, нужно было взглянуть на его запястье.       «Не грусти. Керта». Геянса. Дом посла Райндана       А дело на самом деле обстояло так.       Попав в знакомую обстановку, где решительно все напоминало о Ринон, да еще со знанием о том, что действительно сходит с ума, посол перестал сопротивляться отчаянию. Из внешнего мира иногда долетали приятные известия о Яне, Анне и Лааре, о Фитэа, и он окончательно успокоился, что устроил всех и может наконец предаться своему безумию. Потоки больше не приходили. Ее потоки. Остальные множились, с каждым днем становясь страшнее, открывая новые грани. Хотелось выть и кидаться на стены.       Райндан так и не дал восстановить окно в комнате Ринон, и Анна, которую он по недосмотру допустил туда, сгребла все платья из сундуков. И отнесла на кухню, которая была после закрыта послом и уже не открывалась. К двери он никого не подпускал, вел себя, действительно, как зверь, раненый и зажатый в капкане. Выл и упирался, но с каждым днем терял силы.       Принялся было заливать горе вином, но и это не спасало. Приходили друзья, выводили из состояния, советовали переехать. Ничего не помогало. Райндан вцепился в последнюю надежду и ждал чуда.       Администрация президента, сообщающая о каких-то новостях и неизменно просящая прибыть на встречу с высоким начальством, была послана уже не менее трех десятков раз. Жилище обрастало разбитыми в гневе бутылками, грязью и отчаянием.       И когда уже совсем не осталось сил, пришла Анна. Она села на заляпанный пол рядом с диваном и пьяным до беспамятства послом в своих свежевыстиранных и неизменно светлых одеждах.       — Я тебе тут кое-что оставлю. Посмотришь, как проснешься. Это результаты анализа крови. Один образец взят... господи, что я делаю, ведь обещала себе не вмешиваться в ваши отношения. Но тебя невозможно видеть таким. Это слишком страшно не только для доктора Анны. И для Арнат. А эта сучка, поверь, видела смерти и отчаяния столько, что на иную планету хватит. Ну так вот. Один образец взят у Ринон во время поездки с Килоры. Когда на нее Хелена напала, помнишь? Помнишь, конечно. Ты все про нее помнишь. А второй — с пола в том закутке за вентиляционным... ну, ты знаешь. Ты был прав все это время. А теперь я пойду, пожалуй.       Анна развернулась — встать, Райндан крепко схватил за руку. Куда только делся хмель. Посол не был похож ни на пьяного, ни на беспомощного сейчас.       — Анна, ты почти месяц молчала. За что?       — Боялась. И сейчас боюсь. Если ты получишь ее, Райндан, что будет? Будет снова разговор про Килору. И все закончится там. Тебе не вынести второго раза, понимаешь. Ты и одного-то...       — …не вынес, — закончил посол.       Рука разжалась.       Он закрыл глаза.       — И все же спасибо. Только тебе пришло в голову поставить под сомнение общую теорию.       — Ты не ликуй очень-то. Кто знает, где она.       Райндан улыбнулся, мечтательно, по-мальчишески. Теперь эту улыбку можно было не скрывать.       — Я знаю. Геянса. Город       Дейн появился в квартире — так они называли три комнаты посреди дома-муравейника — раньше, чем обычно. Уже с порога было понятно: что-то поменялось. Даже в потоки заглядывать не нужно. Старик довольно потирал руки, совсем не так, словно прибыл только что с мороза.       — Ну что, Керта. Завтра идем меняться. С мастерами я уже договорился. Сделаем тебе новые глаза и волосы.       Я оторвалась от книги, единственной, которую нашла в этом жилище, написанной каким-то убогим языком с употреблением ругательств, которыми иногда сыплет Дейн. Слава богам, в этой норе можно хотя бы расслабиться. Я села в одно кресло, а ноги положила на другое. И Дейну только кивнула:       — Угу.       — Очки будет носить необязательно, слышь, красавица каменная, отложи свои «Записки мертвого тенетруба», а то я по ним долбану так, что развалятся. Подними головку-то, хотя б из уважения к возрасту. Во. Мы тебе линзы справим. Учти, я заказал самые темные. Так что глаза у тебя будут черными почти. Но это единственный выход. Волосы — это ты сама выберешь. Цвет только постарайся брать глубоко отличный от твоего натурального. Хоть синий в крапинку. Но учти, что заметная внешность — глубокий минус. Впрочем, вряд ли ты долго сможешь скрываться. Честно скажу, если б это были бои ренатриксов: ты против посла Райндана, я б на тебя не поставил.       Пришлось рассмеяться. Настолько искренним выглядел Дейн. Решил расстроить. У меня в твоих ставках нет необходимости. Я потянулась совсем по-кошачьи и выпрыгнула из кресла. И тут же поймала на себе взгляд как обычно сидящего в углу за каким-то очередным устройством Алада. Мальчик покраснел и сделал вид, что углубился в откручивание болтов.       — Прежде, чем я изменюсь, нужно навестить одного человека. Он единственный должен доподлинно знать, что я жива.       Накинув капюшон на голову и натянув на глаза подаренные Дейном очки, я направилась к окну.       — Керта, ты кудда... Дверь... В общем, будь осторожна, — донеслось до меня уже из-за стекла. Геянса. Президентские башни       На этот раз, когда стеклянная дверь распахнулась, я лениво листала бумаги, взятые с его стола.       — Ай! — вскрикнул господин президент, остановив на мне взгляд.       С последней нашей встречи старикашка мало изменился. Все такая же мерзкая равнодушная мина на лице. Да, даже не пытается изобразить страх.       — Так и знал, что рано или поздно ты явишься.       Я приложила палец к губам.       — Тссс! Никто не узнает, — заговорщицки улыбнулась. — Только если сами не растреплете, господин президент.       Он тяжко вздохнул.       — Чего ты хочешь от меня?       — Все того же. Выбирай планеты. Я все еще тут. И с помощью Ахеноды от меня избавиться нельзя.       — Да, ты — настоящий чертополох. Тебя хоть с корнями рви, итог один.       — А ты не рви, президент. Тебе оно не по силам.       — А если скажу, что один известный нам обоим посол находится в смертельной опасности? Каким-то странным образом его жизнь увязана с жизнью его президента. Умрет один, умрет второй.       Я запустила лапу в потоки будущего, чтобы понять, о чем он. Там на лестнице в доме посла сидел один из верных псов президента — в маске и с пистолетом в руке. Воображают, что взяли бы посла. Наивные все же. Один твой приближенный, даже хорошо стреляющий, Райндана убить бы не смог.       — Рискни. Будет забавно выполнить все то, что наобещал мне Акетар.       И тут уж господин президент все же побледнел. Я улыбнулась и даже слегка склонила голову, пятясь к окну и ночному небу с кружащимися на ветру снежинками. Геянса. Город       Очки мне категорически не нравились. Несмотря на то, что в них да в капюшоне, идя против ветра со снегом, я была почти неотличима от остальных серых прохожих. Дейн уводил все дальше от центра города. На смену блестящему покрытию улиц пришла сначала почти килорская брусчатка, затем дороги и тропинки стали черны от грязи. Я почти не поднимала глаз. По бокам от меня справа и слева были видны странные, то деревянные, то железные заборы, дворы становились все угрюмее, здания — все ниже. Наконец Дейн открыл дверь какого-то малоприятного подвала, занесенную снегом, с крыльцом без единого следа, и углубился во тьму. В середине длинного коридора качался тусклый светодиодный фонарик. У посла ручной был несколько мощнее. Пахло гарью и дешевым алкоголем. Дейн свернул влево, словно прошел сквозь стену. Грязная дверь поразила меня до глубины души. А еще больше — то, что за ней. В глаза ударили потоки света, и совершенно белая комната с обилием медицинского оборудования и соответствующими запахами на контрасте ввела в некоторый шок.       Человек за белым столом в белом халате, похожий на медведя, взглянул недобро. Затем улыбнулся из-под густой бороды и спросил:       — Эта что ли? Очки сними.       Я послушно стянула с глаз единственную свою защиту. Свет ослепил второй раз. Человек отпрянул.       — Да, детка, трудно будет подобрать хоть что-то, закрывающее эту жуть. Садись в кресло.       Кресло стояло тут же и больше походило на койку в кабинете Анны. Я села. Прямо надо мной загорелась огромная лампа.       — А теперь постарайся не моргать.       Дейн придирчиво посмотрел на меня после посещения парикмахера. Мои натуральные волосы были беспощадно перекрашены в ярко-салатовый цвет, затем к ним прибавились искусственные локоны, закрученные крупными спиралями. В общем, я старалась изобразить куклу.       Получилось жутковато. Подойдя к зеркалу, я поняла это окончательно. Зеленые волосы, черные глаза, страшные черные очки на лбу и фигура с головы до ног во всем черном и обтягивающем. Соблазнительное чудовище. Дейн думал было, что теперь сможет смотреть мне в глаза, но отвел взгляд.       — Все равно их видно. Не видно и видно. Как хочешь понимай. Глаза у тебя не светятся. Но то, что было в них, никуда не делось, чтоб меня об звезду всем прикладом.       Потоки нельзя закрыть, Дейн, я это знаю.       Старик подал мне зеленый стеклянный кулон, в котором плескалась жидкость.       — Это футляр от линз. На случай, если захочешь снять.       — А надо?       — Ну, полгода примерно — нет необходимости.       В квартиру мы вернулись затемно.       Алад ждал за панелью у дальней стены гостиной. Увидев меня, он однобоко усмехнулся.       Затем протянул мне руку.       «Хорошо выглядишь, Керта. Нам заказ пришел. Без тебя тут никак».       Дейн ввел замысловатый длинный код, и на панели высветился текст.       — Ну вот оно и состоялось. С планеты со странным названием «Ева» привезли невероятную по красоте золотую жемчужину. Заказчик готов платить, мы должны быть готовы ее доставить.       — В чем подвох? — спросила я, видя его совершенно рассеянные потоки.       — Она весит почти две тонны, — признался Дейн.       Две тонны жемчуга в главном зале Объединенного музея Геянсы. План здания имеется в публичном доступе и не то чтобы сложен. Конечно, по количеству залов музей превосходит все известные строения. И временами похож на лабиринт. Но главный зал есть главный — сердцевина музея, самая суть. В общем, пятый этаж огроменного лабиринта, в который можно зайти лишь снизу. Под невероятной высоты зеркальным куполом оборудован зал планеты «Ева». Здания из ракушек, перламутровый песок и, конечно, Ренелин — две тонны жемчуга. Небольшое уточнение — под каплевидной жемчужиной, говорят, лежат ножи Евы. Никто их не видел, правда, но оружие легендарное. Кости крошит, камень режет.       — Что делать будем? — спросил Дейн, разворачивая на низком столе посреди гостиной большую панель со схемой музея.       — Охраняют музей роботы. Такие, наполовину ренатриксы. Лучше не подходить. Да и сигнализация там довольно мощная. Можно ее отключить, но на это нужно время. Алад бы, конечно, справился. Система почти совершенна. Реагирует на изменение температуры, на вибрацию, на...       — А как она выглядит? — спросила я.       Дейн откинулся в кресле и довольно усмехнулся.       — Кажется, мне уже нравится с тобой работать. Геянса. Дом посла Райндана       Ян застал друга в необычно бодром расположении духа. Райндан отдавал указания по телефону, одновременно жевал бутерброд и пил горяченный кофе.       — Да, четыре на четыре метра. Лучше сверхпрочное. Нет, не надо затемненное. Южная сторона. Не надо, говорю.       Помощник присел рядом с послом на диван. Видимо, даже Райндан выбрал жизнь. В конце концов все ее выбирают. Чистоту в доме, отсутствие страха перед будущим... Райндан вынул из-под себя мятые листы с подтеками чего-то красного, затем рассмотрел их.       — Опять администрация.       Кроме подтеков на листах стояли довольно расплывчатые уже печати президента.       — Что им всем от меня нужно, а? Задание уже недели четыре не выдают. И все просят являться на конференции да собрания. Какой я теперь к чертям посол?       — И не выдадут. Я там был.       — И?       — Президент перепуган до смерти. Просит без видимой причины утроить себе охрану. Ему не до тебя абсолютно.       Райндан задумался. Встал, прошелся по гостиной, нечаянно пнув недопитый кофе, разметавшийся по синему ковру серой кляксой. Ему опять что-то не нравилось, этому послу.       — Знаешь, на месте господина президента я бы убирал свидетелей. То есть, что ему стоит послать меня планеты осваивать в какую-нибудь звездную систему Черт-ногу-сломит? Пожалуй, да. Как только шумиха с беженцами утихла, сразу бы на эту, звериную-то...       — Алкапу.       — Ага. Или вот я знаю еще про некую планету Кайнор теперь. Но нет. Меня держат на Геянсе, в вакууме, в полнейшей безопасности.       — Он, кстати, жалуется, что послов не хватает. Как раз для освоения планет и расширения влияния. Меня ж хотят повысить.       — Поздравляю.       — Я отказался.       Райндан нахмурился.       — А почему?       — Ну... Райндан, это же я виноват, что Ринон... в общем, пока мы ее не найдем, я никуда от тебя.       Посол нахмурился еще больше.       — Ян. Что происходит?       — Президент в истерике. Ты прав абсолютно. Он бы от тебя избавился. Но есть, видимо, дополнительный фактор.       Райндан на миг закусил губу.       — Ян. Ты ведь что-то знаешь.       Помощник посла вынул из-за пазухи небольшой пакетик. Свернутый в тугое кольцо, в нем лежал абсолютно рыжий, солнечно-рыжий волос.       — Ну да, кто еще мог его так напугать, действительно.       — Он поперек бумаг лежал, волос-то. Как будто она их листала. Знаешь, что самое забавное? Там были зачем-то распечатаны данные всей команды Антарры.       — И что-то, вероятно, пропало, — протянул Райндан озадаченно. — Она тут, на Геянсе. Маленькая моя. Кажется, у нее личная война с администрацией действующего президента Содружества. Где же ее искать? Геянса. Город       Город. Залепленное снегом декабрьское месиво из эйетов, прохожих и витрин. Райндан поднял голову вверх. На него с экрана смотрело улыбающееся лицо явно нечеловеческого происхождения.       «Впервые. Ахенодские пауки против ренатриксов».       Ринон бы не одобрила такое применение талантам беженцев. Но кого это волнует? Всем нужно выживать. Даже тем, у кого восемь ног вместо двух. Ринон. Где тебя носит, а, уже? Вернись. Что ты с ней будешь делать, посол? Многоцветные потоки бросались под ноги, так неидущая снегопаду яркость раздражала Райндана. Сколько можно? Как надоело это видеть! Надоело видеть, надоело чувствовать, надоело болеть ее отсутствием и быть одному. У кого еще спросить, что за ленты кружатся тут? Утомительное ожидание хоть малейшего события. Бесконечное движение по улицам.       Райндан зашел в заброшенный по виду двор и толкнул знакомую массивную дверь с колокольчиком. Обычно за этой дверью начиналась сказка. Сегодня — не исключение. Он стряхнул с себя снег, повесил куртку на старинную вешалку в углу, зябко поежился: в свитере, даже таким плотном, тут все же холодновато, и шагнул вперед. Действительность под множеством тусклых ламп удивила разнообразием запахов и множеством шкафов, ряды которых уходили далеко вглубь помещения. Сколько же их здесь? Мир наполнили шелест страниц и тихие перешептывания за стеллажом.       И еще, взгляд огромных по-кошачьи желтых глаз за столом со стопками книг.       — Доброе утро, господин посол, — хорошенькая юная хранительница богатства знала каждого постоянного клиента.       Ну еще бы. Почти все бумажные книги — раритет, иные стоят целого состояния. Но их любит одна маленькая женщина. К возвращению которой нужно что-нибудь, да купить. Может быть, она обрадуется? Может, это ее даже задержит — часов на десять-двенадцать.       Райндан спросил о своем заказе и получил утвердительный ответ. И снова Ринон. Именно для нее через третьи и пятые руки пришла эта книга. Хотелось войти и положить на стол на кухне. Сейчас, как известно, самой-то кухни не найдешь, не то что книг о ней. Хорошие иллюстрации, добротная бумага, наверное, интересные рецепты... Пальцы скользили по страницам, увлекая в воспоминание о тойле.       Из которого выдернул звон колокольчика над дверью.       Райндан обернулся и застыл... В двух шагах от него встал юноша в капюшоне, натянутом по самый нос. Чего-то определенного, кроме светлой челки, разглядеть не удалось. Но хранительница ему улыбнулась.       — Сейчас я принесу, Алад. А почему с тобой нет Дейна? Вот странно. Вы сменили тему чтения? Мне казалось, господин Дейн никогда не разлюбит детективы. Что-то еще хочешь выбрать?       У его ног крутился поток. Как щупальце осьминога, он свивался кольцами, то обхватывал ногу, то отпускал, поднимаясь выше, и настойчиво теребил юношу за руку. Райндан мог бы поклясться чем угодно, что такие цвета он уже видел. И что это точно, абсолютно точно Ринон. Он углубился в перелистывание книги, боковым зрением наблюдая за тем, кто, кстати, еще ни слова не сказал.       — Это в основном женщины читают, ты уверен? — хранительница указала на выбранную книгу.       Парень закивал. Затем обнажил левую руку, на которой виднелся совершенно примитивный компьютер. Начал нащелкивать кнопки, ответ показал хранительнице.       Та быстро взглянула на Райндана и протянула тихо:       — Понялааа...       И тут же со звучным хлопком поставила обе ладони на поваренную книгу.       — Ну что, берете, господин посол?       — Беру.       Райндан вынул из кармана джинс банковскую карту и начал медленно разворачиваться к следующему по очереди. Но его уже след простыл.       Еще через секунду у посла зазвонил телефон. Райндан прочитал сообщение и надолго замер.       — Что-то случилось, посол?       — Какого демона тут происходит?       «Возьми закладку. Двести пятнадцатая страница».       На двести пятнадцатой странице обнаружилась открытка с фотографией Объединенного музея Геянсы.       Это еще что? Геянса. Музей       Райндан запрокинул голову, чтобы осмотреть далекий стеклянный купол главного зала. В поле зрения попали еще винтовые лестницы возле стен и лучи Ниар, свешивающиеся с того самого купола. Свет проходил ножами сквозь пространство открытого зала и останавливался, окрашивая пятнами бледно-желтые стены и перламутровые экспонаты. Все вокруг полно перламутром. Как известно, на Еве нет ничего, кроме раковин. Вернее, не было, когда ее только открыли. Это сейчас туда завезли сельскохозяйственные культуры и домашних животных. А ранее — только море и раковины. Правда, очень большие. Настолько, что из них можно строить дома, производить примитивное оружие, посуду; умельцы, говорят, из перламутровой пыли даже картины делали. В середине усыпанного ракушками пола на огромной подушке стояла золотая жемчужина. Настолько совершенная, насколько можно представить. Только по краю ее вилась небольшая струйка крови. Райндан не хотел подходить ближе. Ожидая, что увидит больше. Говорят, эти варвары вместо песчинок в жемчужницах использовали девушек. А Ренелин так вообще — состоит, если так уместно говорить, из двух прекрасных золотоволосых особ.       Разумеется, потоки подтвердили. Райндан словно на секунду увидел, хотя на самом деле лишь почувствовал, как внутри этой чудовищно большой колыбели перламутра слились в последних объятьях два хрупких тела. Потоки вокруг них рассыпались разноцветной радугой, догорая, чтобы совсем скоро потерять всякую окраску. Живое превратилось в неживое. А любовь осталась.       Как же странно все это. Две золотоволосые женщины и жемчуг.       — Райн, ты чего? Зачем мы вообще тут? — рыжий тронул за плечо.       Посол с шумом выдохнул.       — Не знаю, я вообще ничего не понимаю. Кроме того, что кто-то со мной играет. И как мы здесь оказались, что мы здесь ищем, я тоже не знаю.       — Ринон?       — Нет. В смысле, конечно, ищем, но я бы не надеялся ее здесь увидеть. Но даже если... Самое забавное знаешь что? Мне ее не поймать.       Ян почесал затылок.       — Интересно, с чего ты так думаешь?       — Ну, смотри, ты стоишь от меня на расстоянии вытянутой руки. Допусти на миг, что ты — Ринон. Что будешь делать?       — Удирать.       — Ага, как?       — Ну, ногами, конечно. Райндан рассмеялся.       — А теперь попробуй представить, что у тебя в подручных средствах вся Вселенная. Кроме живых организмов. Хочешь знать, что она сделает? Прыгнет под купол, пройдет сквозь стекло и исчезнет, как минимум. Ну и самое паршивое: она видит меня прежде, чем я — ее.       Ян расширил глаза.       — Да... я что-то... ощущение такое, что мыслю другими категориями. Как будто она обычная женщина. И что же делать?       — Ждать. Ошибка, должен быть какой-то просчет, прокол. Должно быть что-то, из-за чего в нее можно будет хотя бы ампулой со снотворным выстрелить. Не бывает все гладко. Ну или самый невероятный финал: она вернется сама.       — И что ты будешь делать тогда? — задал помощник самый актуальный на сегодняшний день вопрос.       — Не знаю. Сейчас такое чувство, что правда улечу с ней на какую-нибудь Кайнор и...       — Про взрыв космолета я уже слышал. Но до этого что-то должно быть? Представь, она встанет от тебя на расстоянии...       Райндан расширил глаза, потому что вокруг него вились, не переставая изумлять многоцветием и пульсирующим в них огнем, ее потоки. Ее... Они опутывали все вокруг, как водоросли, колыхались, как волосы на ветру. Сверху... На лестнице?       Райндан задрал голову вверх и увидел источник.       — Вот она, смотри.       Потоки стали удаляться, потому что женщина его тоже увидела и мгновенно вошла в стену.       — Райндан, ты бредишь, — заключил не вовремя поднявший голову Ян.       Посол пожал плечами.       — Через пару дней посмотрим, кто бредит. ***       — Керта, ты чего? Ну вы отмочили, конечно. Драпали так, что прыгоног бы позавидовал. С тобой вообще все в порядке, малявка?       Не вставая с колен и не отрываясь спиной от бетонной стены на задворках того самого музея, я обхватила голову руками. Под ногами Дейна зачавкала грязь: он, видимо, беспокойно переминался с ноги на ногу, втаптывая белый снег в землю и превращая все это в однородное черное месиво. Алад молчал. То есть даже не стучал пальцами по своей извечной клавиатуре.       — Ну что, раз никто и ничего не хочет мне объяснять, я предположу. Кто ж на тебя может так подействовать еще, что глаза в кучку, коленки в пляс и вообще вид самый что ни на есть жалкий у нашей воительницы с Ахеноды? Эх, в душу предожмура вас с красными облаками. Это был господин посол?       Я тихонько всхлипнула и закивала.       — Ну а чего ты ревешь? Тебя на такой высоте ведь хрен увидишь.       — Он — хищник, Дейн. Хищник на охоте. Чем угодно готова поклясться, что этот человек на меня смотрел.       — Чует, значит. Но он же не сорвет нам мероприятие, а?       Я закачала головой отрицательно. И тут Алад защелкал пальцами. Дейн рассмеялся, видимо, увидев ответ мальчишки.       — Слышь, Керта. Он говорит, что еще и поможет.       Пальцы Алада снова стали отстукивать ему одному известный ритм. На этот раз Дейн хмыкнул, как видно, не разделяя точки зрения напарника.       — Выброси из головы всю эту романтику. Ладно, соплячки, я пошел к эйету, у вас пять минут, чтобы собраться и перестать хлюпать носом. Керты особенно касается.       Тяжелые сапоги старика почти бесшумно прошли по скрипящему снегу. И тут я подняла глаза. Алад все еще стоял надо мной, хмурясь и закусывая губы.       — Это не всегда так будет. Я привыкну. А что ты ему сказал?       Он усмехнулся и что-то коротко допечатал. Затем сел на корточки возле меня и показал экран.       «Он скорее себя сдаст Содружеству, чем Керту».       Дописано было: «Я прав?»       — К сожалению, да. Прав. Жертвенность у него в крови прямо. Будь он чуть хуже, я бы сейчас слез не лила.       «Ты хочешь обратно?»       — В цепи? С ума сошел.       «Нет. Не сошел».       Он подал мне руку и помог подняться.       — Интересно, пять минут еще не вышло?       Алад пожал плечами и многозначительно улыбнулся. У Дейна, видимо, свое время на часах. Геянса. Дом посла Райндана       Если вы что-то знали о боли, то забудьте.       Райндан переступил порог ее спальни впервые после того, как были закончены работы по восстановлению окна. Комната в откровенно жутком состоянии. Вокруг витали запахи сырости и гнилья. Ковер разваливался на части, и на его месте кое-где на деревянном теплом полу вздыбились темные доски. Пожалуй, даже жаль, что он предпочел натуральные материалы, а не более практичный пластик или металлоламин, которому ничего бы не доспелось от влаги. Разбросанная по комнате частями почерневшая постель производила тоже весьма удручающее впечатление. От того, что все это ссохлось и почти выветрилось, проблема не исчезла: жить тут нельзя.       Райндан огляделся.       А ведь она была жива — тут. Подходила к окну, долго гладя стекло, нечасто улыбалась, еще реже — смеялась. Была. Сейчас музыкой бы прозвучало и «да, господин». Ну что, стоит смириться? Пусть зовет, как хочет. Пусть даже глаза опускает, спектакли устраивает, все нипочем. Только пусть придет.       Посол коснулся холодной клетки. Нет, ну правда, что ты с ней делать будешь? Не решил. Не решил, но внутри растет, не зная границ, тоска. Придет, так и вовсе надо отпустить. Не держать больше никогда. Но как? Как, если каждый день похож на медленное стремление к смерти? Когда уже закроются глаза, все прекратится? А утром заново. Как дурак, сначала просыпаться с мыслью, что не отдал роботам приказ варить кофе, затем, что ее кофевар стоит уже месяц в темном углу. Больше месяца. Тридцать девять дней. И еще эта книга. Мог ведь отказаться от заказа. Не стал. И сейчас зашел, чтобы решить, какого цвета делать теперь спальню. Что расположить в ней? Хочется заполнить уютом, даже лишней мебелью. Пусть будет, как на Килоре: нелепые шкуры, кресла, полки без возможности их закрыть. Вся эта средневековая вычурность. Пусть.       Я тебе тут филиал Килоры создам. Вернешься?       Нет, она не идет на сделки. Купить ее невозможно. Продать — запросто. А купить — ни за какие деньги, ни за какие сокровища.       Да шут с ними, с сокровищами. Что тут уже ценнее этого ядовитого: «Да, господин»? Что тут уже дороже взгляда исподлобья и тихого рычания, когда можно наконец определить, кто ты, Ринон... Вернись. Геянса. Музей       Дейн напевал, перебрасывая зубочистку из одного угла рта в другой и намечая на карте Геянсы — той, что у него в компьютере на запястье — маршрут. Да, оказывается, Дейн тоже носит на запястье не только телефон.       Мне выдали рацию. Рассказали, как пользоваться. Сунули наушник в ухо, прицепили к запястью устройство.       На дне сырого аладова космолета холодно. Сам юноша проверяет датчики, смотрит и бесконечно сверяет что-то в картах, панелях, прислушивается к издаваемому двигателями легкому шипению.       — Прием, прием... Керта, слышишь?       Или шипение — это рация?       Космолет, который Алад называет Ласточкой, невероятно мал. По сравнению с Антаррой, по крайней мере. Тут все обычно. Небольшая кабина, ничем фактически не отделенный от нее хвост с множеством панелей и грузовой отсек под нами. Корабль и по форме напоминает ласточку в полете. Серп гладких крыльев и едва видное брюхо.       Мне на Ласточке не лететь ни мгновения.       Все рассчитано, все обговорено. Я вырываюсь из космолета и пускаюсь в путь. Сначала от ангара — на общественном эйете, затем еще несколько тысяч сарлегов пешком.       — Мы тебя видим, Керта, — врывается в наушник под зелеными волосами голос Дейна. — Иди к главному входу. Прыгнешь оттуда.       Я не перечу. Передо мной растет лабиринт Объединенного музея, закрытого лишь на три получаса в сутки. В это время делают необходимую проверку той самой сигнализации, о которой так долго и цветисто говорит Дейн. Все просто.       Я прыгнула прямо перед светящимся куполом главного зала. И взлетела вверх. На немыслимой высоте: если бы не было потоков, то страха не избежать. Стекло, припорошенное снегом, — это очень скользко. И потому я поспешила пройти сквозь него и застыть на лестнице.       Зал неожиданно темен и пуст. Внизу колышется дымка: это поверхность ощупывают невидимые лучи сигнализации. Камеры наблюдения тут повсюду... Я закрыла глаза. Если все выключить, то почти сразу прибежит охрана. Поэтому необходимо быть хитрее. Потоки не дают необходимых возможностей управлять временем. Но дают силы все изменить...       Я прыгнула к жемчужине, одновременно отворачивая от себя все наблюдающие приборы. Разумеется, сигнализация завыла. Приземлившись на пол, выложенный ракушками, уже готовая к дикому нечеловеческому вою, подошла к жемчужине. Взглянула ввысь. Ласточка зависла над музеем, расправив крылья и распахнув грузовой отсек. Потоки сложились таким образом, что многотонная жемчужина взлетела, разбивая собой стекло и ввинчиваясь в брюхо космолета.       — Керта, сейчас начнется. Прыгай. Ну! — раздалось в рации и больше не умолкало.       Но я не могу прыгать. Меня заворожило то, что лежало под жемчужиной. Два синеватых серпа с широкими обоюдоострыми лезвиями. Я ступила вперед и вытянула руки, снова смешивая потоки. И ножи Евы, то самое легендарное оружие, полетело мне в руки, разбивая стекло витрины. Я повернула сталь в руках. В середине каждого из изогнутых клинков тянулось утолщение, испещренное древними знаками. Они почти светились, эти ножи...Они прекрасны и тяжелы, и, верно, действительно рубили кости.       Вскоре предстояло в этом убедиться. Я услышала тяжелые шаги за спиной. Явно не человек. Обернувшись, увидела робота, такого, как на арене. В окружающем мраке яркий свет лампочек в его глазах жег нестерпимо. Он поднял пистолет. Я рванулась вперед, нагибаясь, перекатываясь, оказалась с ним рядом и одним движением — серпом слева направо и серпом справа налево — просто разрубила его на две половины. Из противника пошел пар. Вой сигнализации стал невыносим.       Я увидела еще трех таких ренатриксов по углам. Но на этот раз не стала углубляться в детали и прыгнула вверх. Вопреки ожиданиям, космолет меня ждал ровно над дыркой в стеклянном потолке, а грузовой отсек был не закрыт. Я прыгнула на пол рядом с жемчужиной. Брюхо Ласточки тотчас закрылось, космолет шатнуло, и мы рванули куда-то вверх, потому что меня мгновенно смело к хвосту. Алад, кажется, перенервничал. Геянса. Дом посла Райндана       Первым проснулся Лаар.       Еще на рассвете он позвонил послу, разбудив того после очередной довольно бурной попойки и разговора с потоками. Телефон, который Райндан с запястья теперь вообще не снимал, отчаянно завибрировал. А его хозяин, нажимая нужную кнопку, даже не успел удивиться раннему подъему.       — Ты это видел? — начал без предисловий капитан, забыв даже поздороваться.       Райндан попытался сесть на постели, мечтая не лицезреть жуткий беспорядок, который, впрочем, помнил, что устроил. Действительно, на полу были разбросаны вещи, бутылки, тряпье, закуски и сигареты. В общем, он имел полное право возненавидеть утро.       — Что — видел?       — Новости?       — Какие еще новости? Господи, я уже лет пять новостей не смотрю.       — Объединенный музей ограбили. Райндан, я тебе говорю, как человек, пытавшийся придумать способ стянуть оттуда экспонат, — это невозможно. Это совершенно невозможно. Если ты только не умеешь летать и ходить сквозь стены.