Моя Ринон

Геянса. Город       Райндан проснулся под щебетание телефонного звонка. Межгалактическая президентская напоминала о полете. Шесть часов осталось. До Калаты всего сутки пути, но прибудет он со всеми предосторожностями и со всем кораблем. Боже, как они только уломали на такое? Хотя, нет, ему прекрасно известно, как. Секретарь исполняющего обязанности президента, имя которого ни о чем решительно не говорило Райндану, сказала, что именно сейчас в разработке находится новый маршрут.       — Далеко? — осведомился Райндан.       Ведь это его обычно посылали осваивать чертовы дальние миры. Секретарша замялась.       — Ну? — прорычал посол, недобро сощуриваясь, так, что и через монитор домашнего телефона сквозило злостью.       — С учетом всех крюков на безопасные расстояния от возможных астероидов и враждебных систем — около двух месяцев в одну сторону, — пролепетала девушка.       — Отлично! Вообще, то, что надо. Почти к черту на рога. Если я подготовлю приличный доклад к этой конференции, маршрут будет моим?       Секретарша кисло улыбнулась.       — Ну... да.       Видимо, на него и так никто не претендовал. Четыре чистых месяца без любых упоминаний о Ринон. Сказка, а не служба.       — Кстати, я меняю рабочий номер. Запишите, пожалуйста... Космос. Антарра       Антарра была полностью готова к назначенному сроку. Лаар, сильно изменившийся после операции, с почти детским восторгом бегал по кораблю, проверяя системы жизнеобеспечения. Разумеется, полностью восстановить прежний вид возлюбленному Анне не удалось. Но по крайней мере откровенным уродом его назвать уже нельзя. На месте недавнего провала вставлен искусственный глаз, почти ничем не отличный от настоящего, губы почти приобрели прежний вид, исключая лишь шрамы, ну а щека и вовсе стала гладкой, словно никакой зверь ее не касался. Капитан чувствовал себя, видимо, превосходно, полет, даже такой недалекий, приводил его в невероятное волнение. Потому угрюмый Райндан показался просто грозовой тучей. Посол взошел на мостик, пнул ногой матрас, приготовленный для Ринон.       — Убрать лишние предметы из отсека управления.       Лаар, разглядывающий карту звездного неба, обернулся. Посол склонился над пультами и уже не обращал на капитана ни малейшего внимания.       — Лаар, распорядитесь, пожалуйста, избавиться от всего лишнего.       — Посол, из вашей каюты — тоже?       — Нет, каюту не трогайте пока. Я все равно временно перемещаюсь на этаж ниже в комнату отдыха. Думаю, что по прибытии на Геянсу апартаменты посла можно полностью обновить.       Лаар расширил оба глаза. Но слов не нашел.       — Кстати, что у вас опять за бардак? Что с картами? Час до отлета, ни одного пилота на месте. Хоть выговор пиши.       Лаар мотнул головой, решив согнать с себя видение. Да Райндан ли это? Что вообще с послом?       А Райндан тем временем уже выходил из отсека управления, вскользь кидая:       — Пятнадцать минут на сборы. Всем на месте быть. Провалить задание исполняющего обязанности президента мы не должны. А где Ян, кстати?       — У себя, господин посол, — машинально ответил капитан.       — Отлично. Пусть займется проверкой запасов к полету. А я пойду в медотсек. А то он, видимо, вообще не в курсе, что пора взлетать. Космос. Станция Калата       Целый восход я блуждала по однообразным коридорам космической станции. Для корабля, зависшего в космосе, она действительно огромна. Одиннадцать этажей, несколько секторов с жителями самых разных планет. Тут мне впервые встретились насекомоподобные гуманоиды, тут я увидела прямоходящих птиц и ящериц. Этому дипломатическому разнообразию не было конца. Самые отдаленные планеты здесь без труда селили своих представителей. Тут заключались крупные сделки и оглашались условия войны и мира. Ну и конференции проводились, конечно.       Большое мероприятие Содружества.       Думаю, Одиннадцать планет своих послов на станцию заставляли приезжать нечасто. По крайней мере, конференция Содружества была чем-то из ряда вон выходящим. По углам шептались, что могут прилететь даже эльфы камнах.       Райндан, наверное, не знает, что ему вести целую секцию, освещая в течение восьми получасов проблемы межпланетных взаимоотношений. Но, о, он о них знает столько, что может и без подготовки.       Калата... Низкие потолки и узкие плоские решетки пола. Тут не особенно разойдешься с потоками.       Конференц-зал огромен. Пожалуй, как арена в Атале. Только устроен по-другому. В глубине — массивная сцена, по бокам — балконы в несколько уровней, а в середине — ряды кресел для тех, кто все еще слушает. Слушателей немало.       Почему-то я уверена, что нападут на него здесь. Все эти восемь получасов я буду сидеть на одном из балконов и наблюдать за его потоками, вероятно. Хатта, как страшно.       — Вам нравится зал? Вы пришли сюда, хотя мероприятия только завтра.       Я повернулась вправо. В нескольких сарлегах от меня встал мужчина в военной форме Содружества. От него просто пахло гордостью и самодостаточностью. Легкая седина в висках совершенно не портила, даже добавляла очарования, блестя, словно сталь. Весь он — сталь.       — Меня зовут Адрау. Я — капитан этой огромной посудины.       Я склонила голову.       — Хра... Рада приветствовать, господин капитан.       — Как вам Калата?       — Она прекрас...       — Если бы еще была несколько разнообразнее. Вы были в оранжерее? Это одно из немногих прекрасных мест тут. Она справа, на пятом уровне. Так почему вы сюда пришли?       — Мне захотелось, капитан. Тут хорошо. Хотя, учитывая, что я прошла, возможно, стоит пересмотреть систему безопасности?       Я сделала шаг назад. Адрау повернулся ко мне весь и посмотрел в глаза. Прищурился он уже недобро, видимо, информация о моей внешности все же ходит по Содружеству. Но если о внешности, то, должно быть, и о способностях.       — Как вас зовут?       — Керта. Вы слышали это имя, должно быть.       Я сделала еще несколько шагов и наконец быстро вышла из зала.       — Керта? Что происходит?       Я несильно ударила кулаком по зеркалу. Попытка снять линзы успехом не увенчалась. Лицо ничего не понимающего Дейна застыло в отражении. Я повернулась к нему, в комнату, полную маленьких синих подушек, кресел и миленьких синих полок.       — Мне нужен парикмахер. Я попалась, кажется.       Рыжие волосы, освобожденные от тяжести искусственных локонов, заструились по плечам. Старичок парикмахер взвесил их в руке, улыбнулся, наговорил кучу комплиментов их красоте. Спрашивал, не хочу ли я стричься. Не хочу. Осмотрела себя в зеркале. Линзы снимать все еще страшно. Но, видимо, пора.       Прощай, Керта. Ты многое смогла, у тебя были взлеты и падения. Падений — больше. Но теперь пришла пора стать Ринон. Линзы неожиданно легко отделились и упали на пол. Вот и все. Теперь в мои глаза по-прежнему страшно смотреть, теперь с первого взгляда в них видны потоки. То, чего полгода страшилась, исполнилось за несколько получасов. Я закрыла глаза и прикоснулась лбом к зеркалу.       — Ты понимаешь, что скрываться в таком виде сможешь от силы дня два, и то при условии, что не будешь пренебрегать очками?       — Понимаю, Дейн.       Он подал упомянутые очки. И закачал головой.       — В общем, я ставлю на два дня.       Он посмотрел на компьютер на руке и показал экран мне.       «Антарра прилетела. Посла видел. Его встретил лично капитан. Что-то происходит».       — Я даже знаю, о ком они говорили, кажется, — криво усмехнулся Дейн. — Капюшон накинь, детка. ***       Райндан начисто снес, взорвал, искорежил и уничтожил все попытки капитана Адрау говорить о женщинах с зелеными волосами. Сердце трепыхалось где-то в горле, но он упорно, смотря исподлобья, готовый продырявить форму собеседника взглядом, делал вид, что его касается только тема предстоящей конференции. Оставьте меня в покое.       Да, я подготовил доклад о трудностях межпланетных отношений, даже больше вам скажу, сам на этих трудностях немало обжегся. Капитан понимающе улыбается. Ну, конечно, я имею в виду Килору и ее обитателей, представьте себе, мир как мир, а потом, раз, и вы за один день до отлета узнаете о пустыне Амелор, беглых рабах и сверхъестественных способностях некоторых килорян. Да, надо уносить ноги. А вот была у меня еще планетка, знаете...       Расскажите про Ахеноду. Райндан недобро усмехается. Про Ахеноду. В его руке в плотный шар медленно сжимается поданная капитаном анкета участника конференции. Секунда, и мятая бумага подброшена к потолку. Что тут рассказывать. Бум, и нет мира.       Райндан улыбается. Широко, хищно, страшно. И недоброе сияет в зеленых глазах, острыми краешками раня того, кто пришел с ним говорить — сам. Что с того, что вы ее видели? Я тоже видел, но толку мало. Схвати такую. Райндан поднял голову к потолку. Сквозь решетки и перекрытия, как свернутый дугой хвост обезьяны, повис многоцветный поток. Он слегка прищурился... и отвел взгляд. Нет ее, не существует, хватит с него этих игр, синих ножей, черных глаз, разноцветных миров и пугающей близости. Все, навсегда один. Точка. ***       Арнат сжала губы в единую тонкую линию. Сложила руки на груди, провожая посла и капитана Калаты взглядом. У корабля стало тихо-тихо, словно и не шуршала только что вот кинутая послом бумага, не звенел его гнев, долетая даже до ее ушей. Лаар вышел с ней, сел на ступени трапа.       — Что там?       — Не знаю, и мне это все меньше нравится. Ну сам посуди. Она тут. Это очевидно, как белый день. И привлекла ее сюда дурацкая конференция. Что-то готовится, Лаар.       Капитан пожал плечами:       — Да ладно. Снова повздорят и разойдутся. Не знаешь их, что ли?       Но в воздухе висело напряжение. Адрау зачем-то вздумал встречать, все сходилось, одно к одному.       — Ну смотри. Кому-то нужна была Ринон, как сила, которая смела президента, шаг за шагом он терял позиции. Значит, власть того, кому это надо, велика. Убрать женщину ему не по зубам, да и вряд ли кому по зубам. Это огромный риск. Никто не станет рисковать. Легче и надежнее отдать ее Райндану. Но вот загвоздка. Ринон к нему хочет, да не идет. Единственная сила во Вселенной, которая может притянуть ее к Райндану, — страх за него.       Лаар нахмурился, снова изгибая свои по-прежнему красивые брови. Анна дотронулась до них, улыбаясь.       — Ты хочешь сказать, кто-то охотится на Райндана?       — Скорее всего. Что-то ему такое угрожает. Нешуточное. Ну а если она спасет, то все сложится вполне удачно: посол простит, о ее недавних преступлениях можно забыть, ничего не доказано, кто-то, кто заказал весь этот спектакль, уже наверху. А я ведь знаю лишь одного человека, способного разложить такой пасьянс. Помнишь, как он столкнул лбами меня, тебя, Дейна и службу безопасности банка на Тарайне? Мы еле ноги унесли. Я еще сказала, далеко пойдет.       — Валайяр, — выдохнул Лаар.       Анна закивала.       — Этот человек... ну ладно, пусть человек, всегда был не промах. И тогда, на Тарайне, у меня возникало чувство, что упустил он нас намеренно. Вот ведь проклятье. Меня еще так корежило от этого назначения на Антарру. И ты потом. Лаар, тут что-то нечисто.       — Да ты придумываешь. Не может быть, чтобы послу с такой тщательностью команду тут подбирали.       Анна развела руками.       — Ох, все не просто. Кажется, этот человек всегда следит за своими подопечными. Сколько раз уже возникали люди, которых мы когда-то знали?       Лаар снова отмахнулся.       — Да ладно, ты придумываешь. С тех пор, как он был советником по вопросам безопасности на Тарайне, столько лет прошло.       Анна кивнула, но Лаар чувствовал, что сделала она это исключительно из-за обещания не перечить ему ни в чем. И уж точно не согласившись с его довольно беспомощными доводами.       — Ну хорошо, Арнат, а причем тут Райндан?       — Аххх, ты спрашиваешь, причем тут один из самых молодых послов в обитаемой Вселенной? И кто его заметил, например? Кто-то, кто раньше его знал.       — Анна, не ерунди.       — Ох, блондинчик, ох паучок. Ничего себе многоходовочка по привлечению нужных людей. Снимаю шляпу. На такое даже я не была способна, найдя тебя несколько лет назад.       — Что?       Арнат закрыла глаза, понимая, что проговорилась.       — А ну, договаривай.       — Ну... в общем, это я Яну подсунула твои данные о поиске работы. И...       — И?       — Ты меня убьешь?       — И?       Анна попятилась по трапу вверх. Ступив на корабль, неожиданно припустила на своих каблучищах по коридору так, что любой спринтер позавидует. Лаар нахмурился. Ладно, простится, дело прошлое. Знает он все эти многоходовки по поиску врачей, спасению жизни, увольнению его со службы с наилучшими рекомендациями там, где их быть не могло и прочим чудесам, неожиданно случающимся в его жизни, как он смутно догадывался, из-за маленького хранителя на высоких каблуках. Правда, он эти штучки Арнат терпеть не мог и всегда в пику ей ввязывался в еще более опасные авантюры, чем те, которых избежал ее милостью. А она думает, он не догадывался. Знал почти наверняка. И сюда за ней наконец-то пришел, повинуясь ее зову, понимая, что игры если не закончились вовсе, то уже близки к завершению. Ибо она в отчаянии, его всегда сильная Арнат.       А сейчас надо показать ей, как сильно он удивился, как ненавидит это своеволие. Лаар тяжело поднялся со ступеней и прошагал внутрь корабля. ***       Телефон зазвонил совершенно неожиданно. Райндан, привыкший, что подобные звонки не обещают ничего хорошего, мгновенно напрягся. Полный бархата огромный конференц-зал вдруг провалился куда-то, Адрау смазался, словно его растушевало по стене. Голос его нырнул в небытие.       «Я хочу встретиться. Жду через треть получаса. Четвертый уровень, бар "Мой милый носорог"».       Алад.       — Мы на каком уровне?       — На шестом, — растерянно ответил Адрау.       Райндан восстановил невозмутимое выражение лица, быстро кивнул.       — Капитан, спасибо за информацию, я учту при построении своего сообщения все особенности зала, — соврал, как учили, не моргнув глазом. — Кстати, где у вас тут ближайший мусорный контейнер? У меня, кажется, телефон из строя вышел. ***       Зал медленно заполнялся. Я забилась в угол балкона, в самую темноту, и тихонько наблюдала за садящимися на многочисленные кресла людьми… и не совсем людьми. Толпа ширилась, словно медленная река, текла через открытые двери. Все места внизу были уже заняты, балконы забиты до отказа. Да, господин посол, как все это смешно. Ты — тот, кто убивал стражей на Жишот, ты — тот, кто увез меня с Килоры, ты — тот, кто отказал владетелю Ахеноды, будешь теперь рассказывать о межпланетных отношениях. Какие, мой господин, между нами?       Зал заполнился не только людьми, но их потоками, среди которых я пыталась различить острую ненависть, страх, волнение, ярость предстоящего нападения. Хоть что-то. Но никакого подобия желанию убить не увидела. Растерянно смотрела, как в зал вползли сизо-серые потоки, а за ними вошел господин посол. Невозможно прекрасен, как и всегда. Огромный сильный зверь со своей звериной грацией. Не мешкая, он прошел на сцену, положил на стоящий рядом с местом отвечающего стол испещренные геянсанскими знаками листы. И вдруг вонзился взглядом в меня... Закусив губы, я попыталась не сдвинуться с места, не выдать себя. Но, кажется, напрасно старалась. Райндан криво усмехнулся и сразу же посмотрел в другую сторону.       — Добрый день, господа.       Он отодвинул от себя доклад, встал с положенного места и улыбнулся присутствующим.       — Мне тут говорили, что конференция насквозь официальная и пронизана духом взаимного дружелюбия между планетами. Видя присутствующих, подозреваю, что особенно это касается Камнах.       Светловолосые действительно не прилетели, и зал взорвался хохотом.       — И раз на то пошло, у меня есть все основания выбросить свои шпаргалки и поговорить о том, что волнует, вероятно, каждого посла: как выжить и привезти контракт. Как вы знаете, коллеги, есть два типа первых контактов с планетами: непредсказуемые и совсем непредсказуемые.       Снова хохот.       — Ну а если совсем серьезно, то сейчас я, видимо, расскажу вам, и особенно — капитану Адрау, который уже спрашивал меня о ныне несуществующей Ахеноде, от каких планет стоит держаться подальше...       Он говорил еще. Страшно, вспоминая об Ахеноде, переворачивая меня болью. Говорил, что ничего не стоит в подобном мире оставить всю команду и даже больше. Что нужно просто бежать, как только вы видите, что планета уже пережила катастрофу. Ведь с наибольшей вероятностью причиной той катастрофы явился образ жизни ее обитателей. Реже — природные катаклизмы.       Он говорил много, и каждое слово падало в мою душу каплей яда. Говорил о том, что в большинстве случаев при первом контакте доверять и доверяться — это глупо. Из зала кто-то крикнул, имеет ли он в виду дикарку, привезенную... Кто-то добрый очень вовремя заткнул рот вопрошающему. Райндан сощурился.       — Вероятно, меня еще долго будет преследовать эта информация, в которой очень много ложного. Прошу не задавать больше вопросов о Килоре, планета сотрудничает с Содружеством и имеет полное право на сохранность всей информации. Всей.       Голос посла стал при этом таким, что никто более не посмел упоминать имени моей планеты. А Райндан совсем скоро под аплодисменты зала сошел со сцены. Еще раз кинул взгляд на меня. Потоки его почернели. Лицо осталось невозмутимым. Сейчас уйдет. Сердце заколотилось в горле. Я долго созерцала его спину, забыв о цели своего визита, уверенная, что ничто ему не угрожает: ведь зал действительно полон дружелюбия. Закрылась дверь в коридор. Но выдохнуть я не успела.       Кто-то вскрикнул там, далеко, за дверью, и догадка поразила. Не люди. Я настроилась на то, что нападающие живы, не пропустила никого. А сейчас все закончится... Может закончиться очень быстро и очень плохо.       Не помню, как прыгнула с балкона и рванула сквозь толпу, против ее течения. Узкий проход, слава Хатта, хорошо освещен. На одном его конце уже стоит вывернувшая из-за угла процессия во главе с капитаном Адрау и послом Райнданом. А с другой стороны — в десяти сарлегах от них — вскинувший пистолет. Я распихала всех у выхода в момент выстрела. Райндан тихо вскрикнул и повалился на пол. Беспокойство достигло апогея. И еще ярость. Решетки под ногами слегка задрожали, все случилось так быстро, что и я сама не успела осознать. Пистолет вылетел из руки стрелявшего, и я, наконец, поняла, что убивать посла послали ренатрикса. Эти явные лампочки в глазах... Я прыгнула, закручивая потоки, сжимая их в кулаках, и тут же выпрямляя пальцы и разводя руки... Робот разлетелся по коридору осколками и брызгами на самые мелкие детали. Из кое-каких повалил дым.       Обернувшись, я увидела побледневшее лицо капитана Калаты. Райндан не шевелился. Зато шевелились его потоки. Он на какие-то мгновения раскрыл глаза...       — Ринон... ты?       Выдохнул, тихо, хорошо, если не из последних сил. Что я тут могу? Нужно врача... Скорее, врача. Я со всей имеющейся силой полетела, не зная преград, через стены и перекрытия, к Антарре. Калата. Антарра       Тяжело дыша, я привалилась к косяку прозрачной двери.       Арнат стояла, нависая над столом, но услышав меня, резко обернулась.       — Анна, пойдем, я прошу тебя. Райндан...       — Ранили? Ну, этого следовало ожидать. Раньше надо было приходить. Я не могу покинуть корабль. На Калате есть свои врачи.       — Анна, умоляю.       Она нахмурилась, прекрасно понимая, что я сейчас готова и в ногах у нее ползать, разницы нет, то есть, нет совсем. Она прищурилась. Затем достала из большой медицинской сумки пистолет с ампулами.       — Хорошо. Но с одним условием. Я тебе укол сделаю.       Я кивнула сразу.       — Только быстрее. У меня после этого будет хотя бы треть получаса?       Арнат кивнула, притянула мою руку к себе и кольнула чуть выше локтя.       — Около двух часов.       Что потом, я спрашивать не стала. Она взяла сумку в левую руку. А мне подала правую. Словно знала, что поведу ее ровно так, как летела сама — через все преграды. ***       Анна шатнулась, выйдя из стены. Руки ее дрожали, зрение расплывалось, ужас сковал сердце. Лететь через металл и бетон, застревая в нем без возможности вздохнуть, оказалось не таким уж простым делом. И раз уж так случилось, что ради этого пациента она все выдержала, то распихать толпящихся вокруг Райндана зевак было задачей гораздо более простой.       Посол пробовал встать, угрюмый и злой. Таким она его еще не видела.       Арнат отправила его на пол резким движением.       — Оставьте меня! — закричал он.       — Лежи.       Райндан затих, пытаясь, верно, время сэкономить, а не тратить его на глупое сопротивление. Дал себя осмотреть. Рана почти шуточная. Так, царапина. Даже кровь не идет. Видимо, сработала хваленая регенерация.       Зато душа у посла сочится сукровицей. Он мечется, словно дикий зверь.       Подоспевших через минуту медиков Калаты откинул от себя с ужасающей силой. Рычал, кричал, что ему не нужна помощь. На носилки затолкали впятером. Страшно даже подумать, что он сотворит в медотсеке. Но Райндан неожиданно замер. Ему вдруг снова, как тогда, в январе, стало все равно, где он, что с ним и как.       Райндан привалился к стене, бледный, страшный. И вряд ли пустяковая рана его так согнула. Анна наблюдала за пациентом, сложив на груди руки. Работники станции не разделяли ее равнодушия. Посла даже попробовали уложить на койку. Ну-ну. Анна приподняла брови, увидев, с какой силой Райндан отпихнул медика. Он сделал усилие над собой и встал, направляясь к выходу из медотсека Калаты.       — Улетаем, — хрипло произнес посол.       — А, ну улетаем, так улетаем, — согласилась Анна сразу.       Что немало насторожило господина посла. Он-то думал, сейчас будет уговаривать полежать или рассказывать, что Ринон еще на Калате, надо поискать. Ничего подобного. Только кривая усмешка.       — Не буду я ее искать. Все, пройдена последняя черта. Она от меня убежала, когда в меня выстрелили. Черт, хватит.       Анна рассмеялась. Она-то ведь ничего не говорила.       — Да что ты смеешься?       — Ты себе веришь? И тебя ни капли не смущает, что я, будучи на корабле во время вашего посольского мероприятия, появилась около тебя после выстрела почти моментально, да? Не смущает, гляжу. Как думаешь, кто меня через стены протащил?       Райндан где стоял, там и сел. Хорошо, койка оказалась рядом.       — Ну ты улетай-улетай, чего сел-то, а?       — Анна.       — Ага. Ты знаешь, я ведь уже месяцев семь как зареклась в ваши отношения вмешиваться, мне бы, знаешь, с Лааром разобраться. Но нет же, ощущение такое, что ты перед собой вот очевидного не видишь. И приходится хотя бы пальцем ткнуть. Думаешь, ей хорошо?       — Было б нехорошо, не выдержала бы столько времени.       — Неее. Ты, посол, просто дурак и не лечишься. А я тебя призываю подумать. Как полагаешь, что с тобой происходит, если тебя всю жизнь только и делают, что боятся, ненавидят и предают? А я скажу тебе, что. Ты начинаешь ходить по кругу, находя себе именно то, что обманывает и предает. Всегда. Она просто не в состоянии поверить, начнем с того, что ты хоть что-то чувствуешь. Ведь под твоей охотой за ней может быть любое поддно. Хоть какое оправдание придумай, о, вот, железобетонное: защитить от ее силы Содружество. Понимаешь? Все равно, что. Главное — никаких чувств, все это россказни, сказки для сопливых девчонок. Так что и себя можно оправдать так же легко: уходить, не допуская, чтобы ты ради Содружества собой жертвовал. Ею занимаясь. Любить ведь можно кого угодно, кроме нее. Потому, что ее всю жизнь только и делали, что ненавидели.       Райндан уставился в стену.       — Понял наконец?       — Ну и что мне делать?       Анна нахмурилась и тяжко вздохнула.       — В общем, Райндан. Есть одна деталька. Я же давно наблюдаю за Ринон. И очень давно хотела кое-что испробовать. В общем, я ей кое-что вколола. Сказав, что не пойду к тебе, пока она мне не даст сделать укол. Учитывая, что Ринон раздумывала от силы секунду...       — Анна, что еще за чертовы эксперименты?       У посла расширились глаза.       — Ты не волнуйся, никакого вреда, ты же понимаешь, я бы не решилась. Ничего страшного.       Посол встал, и Анна попятилась. Улыбаться больше не хотелось.       — Что ты с ней сделала, Анна?       — Вмешалась опять. Это... назовем его лекарством, эта штука — такая смерть без смерти, рождает определенное эмоциональное состояние. Знаешь ведь, наверное, когда три минуты до конца и перед глазами проносятся самые главные события. Только то, что по-настоящему важно.       — Господи, ты ее опять на Килору отправила. В то, до чего я не смог докопаться.       Анна покачала головой.       — Нет, Райндан. Я ее отправила к тебе. Вот увидишь.       Увидеть посол не успел. В палату вбежал совершенно растерянный капитан Адрау.       — Господин посол, там...       Он никак не мог отдышаться, видимо, бежал далеко.       — Где?       — Два этажа вниз, я провожу.       — Кто-то пострадал?       Капитан отчаянно замотал головой. Что-то страшное и непонятное, значит, потоки. Потоки, значит, жива. Райндан оглянулся. Анна развела руками. Посол показал доктору кулак.       — Но это что-то совершенно невероятное. Мы ее увидели, мои люди говорят, что почти за руку схватили, когда это случилось.       — Да что случилось?       — С пола, из карманов прохожих, из сумок, со стен стали срываться мелкие предметы... В общем, она загородила путь стеной из всего этого. Ее видно там, она все еще в этом тупике. Это невозможно, у меня вся станция в панике. Помогите. ***       Потоки повиновались. В отличие от рук и ног. Я сползла вниз по стене. Это невозможно. Почему — так? Почему ощущение, что я сейчас разобьюсь вдребезги, как какой-нибудь глиняный кувшин? В сером тупике коридора Калаты нет ни одной опасности. Что со мной?       Я сейчас закончусь. В голове вьются потоки. И что-то за руку тащит, тащит туда, в прошлое. Зачем... Впрочем, перед смертью всегда приходят видения. На фоне потолка западной башни атальского замка надо мной склонилось лицо Райндана. И более всего меня снова поразило, что он не отводит глаз.       — Ты красивая. Что я должен теперь делать?       Я сжала рукояти синих ножей, сжала крепко. Нет, нет. Это невозможно. Я не в Атале. Голос попросил:       — Открой глаза.       И я увидела снова чашку моря, паруса под геянсанским великолепием заката и того, с кем делила все это. С очевидной ясностью уловив то, что до сих пор было загадочно: что не морем он занят, а моими реакциями на море. И что моя радость сейчас для него важнее, чем тысячи закатов, когда Ниар спускается в воду.       Выронила нож из левой руки. Он со звоном покатился на пол. Раскрыть ладонь. Нужно как-то остаться в реальности. Как же трудно сжать рукоять второго ножа... Я полоснула по ладони, рассекая плоть. Но даже боль не помешала...       — Я не готов тобой пожертвовать, Ринон.       Передо мной развернулась картина спальни. И тут же пропала.       И снова оказалась на Антарре.       — Понимаешь, странная штука, но когда человек счастлив, умирать ну совсем не страшно. А я ведь счастлив сейчас, моя маленькая. Здесь и с тобой.       Закружилась Ахенода, я уцепилась из последних сил за его руку, вытаскивая из небытия, и мне отчаянно в этот миг хотелось жить. Жить. И еще эти часы перед видом на звезды, наверное, я стала песком в них. Что-то менялось, менялось в моей действительности. Неужели я верю, что все это было сном? Неужели верю, что меня обманывали? Тогда почему шепот на атальском: «Я приду за тобой». За тобой. Человеку такого не говорят без особой надобности. Не летят за ним на Ахеноду, если есть все шансы оправдать свое бессилие, да чем угодно, хоть законами Геянсы. Я схватила в полете в снежное и высокое кончики прозрачного потока, и только он удержал меня от того, чтобы рухнуть. Как и всегда, впрочем. Как почти нукар уже удерживает. На шее вьется цепочка с клыком, сотворенным из самого огня. Ты мне нужен так... Так сильно, что уже нет сил даже двинуться. И, самое страшное, я вижу, я знаю, что тоже нужна... Или была нужна, до того, как прошлась по тебе огнем этого побега. Мне надо было прийти еще там, на Ахеноде, мне надо было кинуться и забыть про Килору, забыть про все... Хатта, как больно. Умирай-не умирай тут... Нужно попробовать исправить, хоть как-то исправить. Пока еще оба живы, все возможно. ***       — Анна, ну что ты наделала?       Из-за стены поднятых потоками мелких предметов почти не видно угла. Он знает, что там тупик, но как-то не верится, что опять не вырвется, не сделает очередной пируэт и не оставит с носом. Торчит кончик синего ножа и едва видны костяшки пальцев. Она держит ножи в руках. Зачем?       В воздухе висят винтики, болтики, карманные ножички, лучевые пистолеты, сигареты, кусочки ваты, бинты, мусор, слегка подсвеченный синим... А вокруг всего этого вьются ее потоки, сдерживая, чтобы не развалилось.       — Потерпи, пару минут, и она вырубится.       — За пару минут она может сделать все что угодно. Сейчас провалится в стену и застрянет там. Господи, Анна, что ты наделала?       Арнат усмехнулась.       — Да не волнуйся ты так. Ломка у человека, это верно. Но должна же она хоть что-то понять наконец?       Райндан тяжело вздохнул. Уж он эту женщину хорошо знал. Понимать она ничего не должна, наверное. Когда изменится? Интересно, если он сейчас ее снова потеряет, почувствует что-нибудь? Наверное, да. Переносима ли будет боль? Неизвестно. Нужно что-то делать, а что? Райндан выбрал язык, выбрал слова. Пусть его понимает только она да Ян, может быть.       — Ринон, если ты сейчас не отпустишь потоки, то я пойду сквозь них. Ты меня слышишь? ***       Я слышала. В горле клокотало, реальность медленно уплывала. Сейчас все закончится. Но... не хочу, чтобы оно кончалось. Уже не так понятно, куда и зачем бегу. Я сделала последний рывок и встала, опираясь на угол плечом. Разворачиваясь, выходя из тупика. И тут же поймала взгляд Райндана. Полный недоверия. Его лицо множилось, я попыталась тряхнуть головой... И отпустила потоки. На пол со звоном попадало все, что висело в воздухе.       Вытянула левую руку ладонью вперед, растопырив пальцы, запрещая послу идти ко мне. Закапала кровь.       — Что она делает? — спросил не смеющий двинуться капитан Калаты.       — Ринон.       Я сделала шаг, но упала на колени. Подниматься уже не стала. Быстрым, насколько возможно, движением вынула из-под себя нож, все еще держащийся в правой руке.       Сила — ничто.       Ничто, если нет возможности к тебе даже прикоснуться.       Жизнь — ничто.       Нет больше ни единого смысла в движении.       Я выпустила из ладони нож, толкая его вперед по железной решетке пола. И подняла глаза. Райндан стоял в каких-то трех сарлегах от меня. Стоял и не мог понять, что случилось. Он присел на корточки.       — Ринон. Послушай меня. Никто не умрет. Понимаешь?       Я кивнула. Понимаю. Но что это меняет? Опустила голову. Если бы была в состоянии говорить, что бы я ему сказала? Эта реальность длилась и длилась, никак не угасая. Голову следует опустить еще ниже. То, чего не могу словами, можно сказать иначе. Я откинула волосы вперед, обнажая шею.       — Вот черт, Анна, — услышала я шепот Лаара. — Все же сдалась.       — Я же говорила тебе, она не понимает, что ему больно. Ей не приходит в голову, потому что никогда и никому больно из-за нее не было.       Райндан, видимо, переместился ближе. Рука сжала волосы, он приподнял голову, заставляя на себя взглянуть.       — Ты все еще не слышишь. Ринон, убегай. Я же в порошок тебя сотру.       Да, он страшен. Голос дрожит. Дрожат пальцы, в глазах — столько ярости, что поневоле хочется пятиться, и даже хорошо, что не могу.       — Пошли отсюда, ребята, — где-то там, за потоками, шепнула Анна.       Далеко внизу на полу звякнул поданный Яном ошейник. И все. Ничего не осталось, кроме Райндана, никого, кроме Райндана. Сотри в порошок. Можешь даже с кофе выпить. Кое-как дотянувшись до проклятого кольца, я толкнула его к послу. Все, мой господин. Рука сжала мои волосы сильнее, приподнимая голову выше.       — Ринон.       Он понял. И поднял.       Раздался ненавистный щелчок, закрылись половинки кольца. И тогда реальность наконец распалась на волокна. ***       Едва открыв глаза, я увидела над собой прекрасное лицо Валаяйра, в которое так и хотелось плюнуть. Я изловчилась и попыталась вцепиться обеими руками в светлые волосы. Хотелось по-бабьи оттаскать его за косы. Но противник отпрянул, уходя от моих схвативших в последний момент воздух пальцев, и рассмеялся. Я рывком встала, обнаружив вокруг себя вполне уютный, заваленный бумагами кабинет и капитана Калаты за столом.       — Нет, вы представляете, Адрау, мы ее тут вырываем из рук озверевшего владельца, а она еще и дерется. Радость моя, вы ничего не спутали?       Валайяр весело расхохотался.       — Ну что, думаю, пора наконец тебя наградить за верную службу Содружеству и мне лично, Ринон.       Мужчина откинул на спину на этот раз распущенные волосы, оглянулся, подмигнул капитану и приблизился к столу. Нажал кнопку под столешницей. Шкаф у дальней стены немедленно открылся, а за дверцами — темный коридор.       — Ты можешь уйти. Сейчас. И уже навсегда. Там, у станции тебя ждет судно, которое отвезет на Килору. Хочешь?       Я покачала головой.       — А, ты волнуешься? Нет, послу Райндану ничего не угрожает. Как ни угрожало, так и не угрожает. Весь этот спектакль затеян лишь чтобы тебя поймать. Подумай головой, кто ж исполняет приказы мертвых президентов? Ранили его из желания сделать процесс как можно более натуральным. Получилось хорошо. Да и мне интересно было посмотреть, какая ж ты без своих способностей. Делаю вывод — такая же. Сплошное упрямство, никакого анализа собственных поступков. Ну?       — Я и без тебя могу уйти.       — А... ты про ключик от ошейника? Ну вот видишь, нет ни одной причины оставаться. Идешь?       Я смотрела в синие глаза воплощения внутренних демонов. Он меня искушает. Причем так умело. Разумеется, и это может быть спектаклем, но, скорее всего, нет. Валайяр действительно хочет от меня избавиться. И с Райнданом после все будет хорошо. И я — на Килору. Логика твердит, что надо согласиться. Да и страшно. Райндан страшен. Более чем страшен. Убьет ведь. Сломает, не задумываясь.       — Ну? Он ведь за дверью, Ринон. Его невероятно трудно сдерживать.       — Не сдерживай, — глухо сказала я.       — Ты с ума сошла? Только я стал рассчитывать на душевный финал, как спящая красавица возьми да проснись. Ты понимаешь, что будет-то с тобой после долгого отсутствия? Я даже чувствую некоторую вину.       — А я тебя прощаю, Валайяр.       Он улыбнулся. Не так, как могут улыбаться гостям из числа послов и советников, не так, как улыбаются при деловых переговорах. И наконец-то сам направился к коридору, приготовленному для меня.       — Удачи, Ринон.