Моя Ринон

Космос. Калата       Райндан ударил кулаком в стену в метре от двери кабинета капитана.       — Зачем он у меня ее забрал?       На скулах ходили желваки. Посол в ярости. Он до своей Ринон уже дошел, более того, поймал, взял, нет, сама признала, что его. И все равно кто-то сказал:       — Я должен связаться с администрацией исполняющего обязанности президента. А пока подождите, посол.       Какого дьявола тут творится? Любая администрация должна быть в курсе, что если на эту женщину не надеть ошейника, миры будут сгорать один за другим. Это его долбаное дело — сдерживать Ринон.       На плечо легла рука Арнат.       — Да успокойся, сейчас тебе ее вернут. Все уже, пережил, перетерпел. Твоя уже.       Райндан зажмурился и выдохнул.       — Я тут все сожгу на хрен, если не вернут. Еще минут пять жду, и дверь ломаю.       Анна рассмеялась.       — Что такое?       — Да нравишься ты мне, Райндан. Вижу, что живой. Эмоции появились. Посмотрим, что у нее, думаю, тоже изменится сейчас до неузнаваемости. Ты потерпи. Судя по моим часам, она еще в себя не пришла.       — Да зачем ждать, пока она придет в себя?       — Ну, Райндан, сам посуди, по законам любого общества нужно объявить, что с ней будут делать. Такое, знаешь, милосердие даже в мирах типа Килоры проявляют.       Райндан тяжело вдохнул и снова ударил кулаком по стене.       — Еще три минуты, и я взорвусь. Как проклятущая Ахенода. Только пусть попробуют отнять.       — Да не волнуйся, кто попробует, тому прекрасно известно, с чем и с кем он связался. С тобой страшно связываться, посол. Если Ринон.       — А дело придется не только с тобой иметь, — подал голос Лаар.       — Ага, — подхватил Ян. — И с пилотами и их песочными часами еще.       Арнат рассмеялась.       — Кто и что против нас может, Райндан? Мы с Килоры контракт привезли, мы с Ахеноды вернулись, мы беженцев спасали. Понимаешь?       Райндан посмотрел на нее. Прекрасно понимая. Что его хотят отвлечь на время, пока не откроется дверь. К счастью, она скрипнула почти сразу после слов доктора Анны. Сердце посла бешено подпрыгнуло. На пороге кабинета встал капитан.       — Адрау, вы ее одну оставили, с ума сошли? Эта женщина сквозь стены ходит! Если сбежит...       Адрау отошел, пропуская посла в кабинет. Тот влетел не хуже иной кометы.       Спутники посла тихонько рассмеялись.       — Сейчас будет изображать грозного прогневившегося хозяина.       — Я его понимаю, — усмехнулся Лаар. — Я бы тоже рассердился.       — Все равно видно, как ему хорошо, — шепнула Фитэа.       Ян закивал.       — Ага. Возвращается наш посол Райндан.       — Надеюсь, никому больше в голову не придет помогать ей сбежать? — осведомилась Анна, мгновенно сменив тон.       Ян яростно замотал головой. Космос. Антарра       Увидев Райндана, попятилась, вжимаясь в спинку дивана, попыталась закрыться руками. Страшен, не то слово. Хатта... Ой, что сотворила. Я часто прерывисто задышала, стараясь сдержать слезы, и медленно опустила руки. Посол уже присел на диван, грубо отпихнув мои ноги к спинке. На стеклянный столик он положил два предмета, от которых у меня закружилась голова.       — Ты можешь выбирать.       Оба — зазвенели, соприкоснувшись со стеклом. Тесные геянсанские оковы, где нет даже небольшого расстояния между браслетами, я почти почувствовала на своей коже. Это значит, позор дороги отсюда до Антарры. Это значит, взгляды, сжигающие дотла. Второй предмет милосерднее — шприц, видимо, наполненный снотворным. Ампула уже вставлена, осталось лишь прижать к коже и надавить. Я перевела взгляд на своего мучителя, но его глаза беспощадны. Потоков нет. Хатта, во имя света, что же мне делать?       Тише, Ринон, успокоила я себя. Ты же знаешь, ты все прекрасно знаешь и сама. Райндан почти уверен, что я выберу снотворное. Но это той, маленькой Ринон позор был хуже смерти. А этой хуже смерти — не видеть твоих глаз, посол. Этой Ринон все равно, что будет с ее гордостью.       Я зажмурилась, закусила губы, сжалась. Он не торопил. Видимо, наслаждался бессилием своей маленькой добычи. Хорошо, Райндан, ты заслужил этот триумф. И тысячу других. Еще крепче зажмурившись, сжала кулаки и наконец решилась. Протянула руки. Райндан не ожидал. Со столика полетели оба предмета. Я медленно раскрыла глаза. Наверное, испортила ему все планы, спутала все. Посол рывком поднял меня на руки.       — Только дернись.       Я не дернусь, господин. Даже не помышляю о том, чтобы вырваться. Как же тесны твои объятья. Как же невероятно сильны руки. Как же страшно снова потерять. Райндан слегка кивнул капитану Адрау и быстро вышел за дверь. Передо мной пронеслись лица Анны, Яна, Лаара, Фитэа. Не выпуская меня, Райндан прошел к лифту. Мелькнула панель с кнопками, нужные из которых нажал кто-то из его спутников. Затем небольшая процессия проследовала к ангару, где нас уже ждала Антарра.       Райндан ничуть не устал, похоже, что силы в нем только прибавилось. Еще немного, и с шипящим звуком открылась дверь корабля. Серый коридор я почти не видела. Зато видела пульсирующую жилку на смуглой шее посла. И не сводила с нее взгляда, пока не раскрылась еще одна дверь — в каюту.       Тут все было по-прежнему, не исключая клетки. Райндан поставил меня на ноги. Единственное, чего мне хотелось, — провалиться сквозь стены и обшивку куда-нибудь в космос. Посол обогнул меня, подошел к клетке и открыл дверцу.       — Прошу.       И снова сама. Никаких толчков и понуканий. И снова терпение, ожидание, когда хрустнет, сломается уже гордость. Хорошо. Что я могу, верно? Что я против тебя? И дело не в физической силе или хитрости. Дело в том, что мне до боли, до крови, до смерти нужно, чтобы ты простил. Ну пожалуйста, Райндан. Ну пожалуйста.       Нет ответа.       Я вошла в клетку. Дверца тут же закрылась. Еще через миг Райндан вытянул мои руки наружу. Геянсанские тонкие браслеты сомкнулись, цепляя меня к решетке, не давая отклониться слишком сильно. Я прижалась к холодным прутьям лбом.       — Мой гос...       Перехватила его взгляд и осеклась. Мои ладони поймали на миг его пальцы. Холодны.       — Никогда. Больше. Меня. Не. Касайся.       Я закрыла глаза. Наклонилась к рукам, закусывая кожу у запястья, чтобы сдержать вой, который рвался из груди. Даже прощения просить страшно. Вообще что-либо произносить. Терпеть пришлось недолго. Пиликнула дверь. Я осталась одна и позволила себе вволю порыдать. ***       Райндан выдохнул, сделав последнюю попытку взять себя в руки. Непроницаемое лицо наконец-то вышло. Дверь открылась. Он быстро шагнул в отсек управления. Немедленно пружинящими шагами поднялся по лестнице. Взгляд уперся в матрас, обернутый синим, в ряд песочных часов.       — Убрать, — распорядился он, указывая на рабочее место Ринон.       Пилоты было на него воззрились, но скоро поняли, что посол не шутит. Лаар нахмурился, глядя на начальника.       — Да все хорошо. Взлетели, через шесть часов будем не Геянсе. Идите к себе, господин посол.       Райндан посмотрел на него и качнул головой.       — Нет, мне лучше остаться здесь.       — Почему?       И уже шепотом:       — Райндан, давай честно.       — Хорошо, честно. Я ее убью.       Лаар расширил, казалось, оба глаза — включая искусственный.       — Ты с ума сошел? А как ты будешь жить потом?       — Никак, видимо, — слова капитана немного отрезвили Райндана.       — Ты что-нибудь сделал ей?       — Нет. Даже пальцем не коснулся. Сбежал, словно последний трус. ***       Вжалась в стену, когда снова увидела грозного, оплетаемого яростью и злостью Райндана. Он отцепил меня и вытащил наружу, в каюту. Прикосновение обожгло. Я втянула голову в плечи, ожидая, что меня сейчас просто прибьют. Хатта, должна как-то выдержать.       Меня вдруг отпустили... Я с удивлением распахнула глаза, качнулась и, не держась на ногах, сползла вниз. Райндан наблюдал, и что-то такое мелькало в его потоках сквозь злобу, чему я не находила названия. А затем погасло, и чернота заменила все. Я тяжко дышала, а он все не мог, видимо, решить, хочет сломать меня, уничтожить, ударить, растоптать или выбрать что-то изощреннее? Мой Райндан превратился в огненного зверя со вздыбленной чешуей. Никакие уговоры на него не подействуют.       Еще немного, и я просто умру от этого предвкушения казни. Ну пожалуйста, прекрати, пожалуйста.       Нет. Посол, кажется, придумал, что со мной делать.       Он зло сощурил глаза.       Рывком поднял меня и заломил руки за спину. Щелкнул замок, и лишь после этого я осознала, что пошевелиться не смогу еще очень долго. Ни разу Райндан не утверждал свою власть так. Попробовала вывернуться из оков — напрасный труд. И вот тут-то он меня по-настоящему напугал, достав из кармана ту самую черную ленту. Я шатнулась и почувствовала, что падаю, неловко сползла на пол. Райндан заставил сесть. Еще через мгновение повязка оказалась на глазах. Я часто задышала, понимая, что сейчас он оставит меня одну в темноте. Таков план, видимо.       Кажется, говорила, что вытерплю? Чушь. Страшно, на самом деле страшно. Я тихонько всхлипнула.       — Не оставляй меня, ну пожалуйста.       Но дверь немилосердно пиликнула, открываясь. Наверное, это только начало. ***       Райндан нарочно раскрыл дверь и тут же закрыл ее, бесшумно разулся и сел у самой стены — противоположной клетке. Главное теперь — никаких эмоций. Он примерно представлял себе, как сохранить разум холодным. Ринон не пыталась снять повязку, и это его поразило. Она лежала у кровати неподвижно и тихонько всхлипывала. Иногда кусала губы. Что-то шептала. Да. Ни один ее враг не знает, как легко вывести из состояния равновесия женщину, способную уничтожать планеты. На третьей минуте Ринон притянула колени к животу. Видно было, как ее трясет. Как пытается и не может она с собой справиться.       Наконец она попыталась перевернуться, даже встала на колени и достигла кровати... но снова сползла на пол, поняв, что ничего не изменилось. Через пять минут начали стучать зубы, словно ее поместили на мороз. Райндан решил выдержать хотя бы полчаса. Но, кажется, стремительно сдавал позиции. Она дышала шумно и через раз.       — Пожалуйста, — простонала уже через две с половиной минуты. — Услышь меня.       Господи, как же ей страшно.       Райндан отсчитывал время, все еще пытаясь не сдаться слишком рано. Он вспомнил, как она играла, вспомнил как дразнила его и какой нечеловеческой пыткой было ее отсутствие. Он действительно попал в какой-то одиночный полет в самую глубину космоса. Кажется, даже звезд не существовало.       Ринон перешла на протяжный вой. Настолько, видимо, ей плохо. И тогда он не выдержал. Отпустил эмоции, подошел к двери, еще раз раскрыл ее. И тут же услышал вместо воя тихое рычание. Нет, еще не время ее прощать. ***       Дверь открылась через целую вечность. Я тихонько зарычала, прекрасно зная, кто пришел. Райндан снял повязку. И, кажется, остался заплаканным лицом доволен. Посмотрела на него и легла обратно на пол. Теперь уже все равно, что он сделает. Чего хотел добиться, того добился, увидел раздавленной. Райндан усадил меня у стены.       — Приятно знать, что ты не поменялась. Что все твои страхи остались прежними.       Я рывком повернула голову — посмотреть в глаза этому ублюдку. Лучше бы побил, честное слово.       — Всего двадцать минут, Ринон. И вот тебя уже фактически нет.       — Ну доведи же до конца, — неожиданно даже для себя взорвалась я. — Что же ты медлишь?       — Ожидание удара гораздо хуже, чем удар, Ринон. Но ты не понимаешь. И вряд ли поймешь.       — И чего же я не могу понять, посол Райндан?       Он протянул руку и дотронулся до моей щеки. Отвратительно. Я отдернулась.       — У меня не получается простить. Ты слишком много боли мне причинила. Это был самый жестокий спектакль на свете, Ринон. Ничего более жестокого я просто не знаю. Ну да, Акетар, пожалуй, немного изощреннее. Но и только.       Я вспыхнула, делаясь пунцовой. Да, он прав, это не просто жестоко, это чудовищно. И нужно все принять теперь. Все вытерпеть до самого конца. Ломай, если станет легче, посол.       — Темнота, высота и одиночество. Пожалуй, в космосе идеальные условия, — продолжил он.       Я наклонила голову, смотря в пол. Что ты теперь сделаешь со мной? Что захочешь, что сможешь?       Райндан приподнял мое лицо, снова заставляя смотреть в злые чуть прищуренные глаза.       — Кажется, я знаю способ.       Райндан смотрел на меня как тогда, в атальском дворце. На меня и сквозь меня одновременно. Ну что ж, попалась так попалась. Делай, что хочешь, даже не пикну. Я тоже посмотрела на него так, как надлежит. Вложив во взгляд все презрение интари к рабовладельцам. Посреди его комнаты. Укрыться негде. Развернула потоки, и услышала, как из ножен, шурша, на руки ему падает сталь моих ножей, как где-то рвутся из меня хрипы... Нет. Не допущу. Я откинула назад волосы легким движением. Руки не дрожат. Я спокойнее, чем могла бы предположить. Шепот потоков раздваивается или даже растраивается. Страшно.       И еще холод. Его глаза полны льда. И такими же, верно, сейчас будут прикосновения. Что же ты хочешь делать? Райндан медленно двинулся ко мне, используя всю грацию змеи, все навыки запугивания партнеров. Совершенный самоконтроль.       Он подошел так близко, что я слышу дыхание. Наклонился к уху и шепнул:       — Не шевелись.       Я закрыла глаза. Великий Хатта, больше не могу справляться с его потоками.       Райндан ушел за спину. Через миг я услышала, как из коротких ножен вынимают сталь. Он предпочел один нож. Я опустила было голову, но Райндан зашипел с другого конца комнаты:       — Не шевелись, я сказал.       Он подошел сзади. Почти сразу откинул волосы со спины.       — Ринон. Ты сбежала от меня. Это невероятно трудно простить.       Синий нож — у него в руке. Ну, давай, хочешь убить — сделай. Я снова попыталась опустить голову. Но он снова угрожающе прошептал:       — Я не разрешаю тебе шевелиться.       Я почувствовала на своей спине сталь. Холодное прикосновение металла от самой шеи и вниз — неспешно, не рывком. Одежда разъехалась в стороны, обнажая спину. У меня закружилась голова. Черное смешалось с каплями красного. Кровь оглушительно капнула на пол.       — Может быть, ты хочешь что-то сказать мне, прежде чем...       Прежде чем? Ярко-голубой нож, кончик которого был испачкан в крови, упал на пол.       — Может быть, ты расскажешь, почему решилась на побег?       — Знала, что тебя на Ахеноду отправят. Не хочу тебе такого.       — То есть, ты за меня решила? Ни слова не говоря?       Выходит, решила.       Райндан оттянул голову назад за волосы.       — Сто восемьдесят три дня, Ринон. И еще шесть часов. И все из-за того, что ты решила.       Только попробуй сейчас что-нибудь возрази. Ты не должна была ничего решать. Потому что я за тебя ответственность несу. С самой Килоры.       Райндан толкнул к клетке. Я грохнулась на прутья. Металл зазвенел. Кажется, ударилась лбом. Действительность слегка качнулась. Взгляд сфокусировался, когда в мою реальность пришел звук. На левом запястье щелкнул знакомый и ненавистный браслет. Посол перекинул цепь через прутья потолка клетки и защелкнул вторую руку. Я повисла, касаясь пола лишь кончиками пальцев.       — Попробую объяснить тебе. Ты меня бросила. Разрушила целый мир, притворилась мертвой и ушла. Как это называется, Ринон?       Оковы врезались в запястья так, что хотелось выть в голос. Я сдерживала стон из последних сил.       — Предательство, интари. Даже из самых благих побуждений. И платить ты за это будешь, как за предательство.       Я тяжело дышала, и наконец-то нашла положение, в котором было не настолько больно. До меня уже медленно, но верно доходило, что сейчас услышу. Заблаговременно закусив губы, я пообещала себе не издать ни звука. Когда раздался щелчок, мне не сразу стало понятно, что произошло. И только через доли невыносимо долго неподвижных мгновений и потоков спину окатило страшнейшей болью. Боги, что это, кнут? Крика я не услышала. Следующий удар был еще страшнее, казалось, я воспарила над клеткой. С запястий вниз потекло что-то теплое. Лоб словно врос в прутья... Через мгновение спина выгнулась, а клетка затряслась вместе со мной. Теряя реальность, я повисла на уже порядком израненных руках. И дальше уже почти ничего не видела и не слышала. Сколько их было, этих ударов? Вместо рвущего на части болью кнута спину обожгло прикосновение губ. Я выгнулась. Сверху зазвенели оковы. Он вынул меня из них невероятно бережно. Так, словно я никогда и никуда от него не бежала. Под головой оказалась мягчайшая перина. Израненную спину что-то обожгло снова. Прикосновения невесомы. Затем на запястья легли бинты. Как меня освободили от одежды, уже не имеет значения. Я провалилась в забытье прежде, чем смогла понять, что происходит.       Снова каюта в железную полоску. На этот раз, правда, я лежала на многочисленных одеялах. Спину жгло просто невыносимо. Хатта, когда же это закончится?       Райндан... Все ли? Прости меня уже, а? Я дернула на себя заботливо перевязанные и связанные чем-то прочным и мягким руки. Конечно, ничего не вышло. Только лопнула где-то на плече кожа, и вниз по спине потекло теплое. Я снова уткнулась в подушку носом, пытаясь не зарыдать. Но и тут ничегошеньки не вышло. Избитая брошенная женщина наконец-то ощутила себя маленькой.       А дверь открылась. Райндан подошел к клетке. Сел около меня на корточки.       Все такой же грозный, ни капли прощения, хоть умри здесь. Сощурил глаза.       Следовало молчать. Сжала зубы. Райндан вытянул мои руки из клетки за запястья. Где-то в районе левого предплечья я почувствовала несильный укол, и почти сразу мир провалился куда-то. ***       Анна встала у самой двери корабля, наблюдая, как посол погружает свою маленькую спящую женщину в эйет. Вопреки всему, что говорил, он был заботлив почти до нежности, прижимал к себе бережно, старался перенести, не тревожа спины.       — Боится, — тихо сказал Лаар, обнимая доктора сзади и следя за направлением ее взгляда.       — Очень боится. Тут ему никакое снотворное не поможет. Она даже без сознания кажется убегающей. Ох, как все это невесело. Когда же они уже разберутся?       Капитан рассмеялся.       — Думаю, скоро. У Ринон нет ни единого шанса. От Райндана не вырвешься. Он ей таких ловушек приготовил, ого-го.       — Да не в шансах дело. Они ей и не нужны. Дело в том, чтобы она не пыталась сбежать вот тут, — Анна прикоснулась к своей голове. — А это, боюсь, может решиться только на Килоре. И, скорее всего, трагично решиться.       Лаар пожал плечами.       — Ну не знаю. Ахеноду мы пережили как-то. И она была не так опасна, как последние полгода без опасных планет. Килору тоже переживем.       — Ты, гляжу, в чудеса начал верить, — рассмеялась Анна.       — Ну да. Арнат, жизнь полна чудес. Взять хотя бы нас с тобой. Кстати, ты завтра свободна примерно в три?       — Думаю, да, если нет срочных пациентов.       Лаар потянулся.       — Лучше бы не было.       — А что?       — Нет, ничего. Ты же вроде обещала мне не перечить. Вот я и решил твое обещание узаконить так сказать. Никакой пышности. Церемония для двоих. Завтра, в три я заеду за тобой, хорошо?       Арнат быстро-быстро заморгала.       — Что???       Лаар прищурился, глядя на женщину. Кто в ней сейчас победит: не желающая уступать Арнат или логичная доктор Анна? Третьего варианта он не ждал.       — Нет уж, мой милый, никаких завтра. Я тебя сейчас по магазинам затаскаю. Раз уж ты все тут без меня решил, то терпи теперь. Мне необходимы туфли, платье, прическа, макияж, как минимум.       Лаар застонал.       — А вот, нечего, нечего, предупреждать надо было. Геянса. Город       Запахло кофе и почему-то сыростью. Я раскрыла глаза. Взгляд уперся в зеленую стену, краешек белой подушки и вытянутые над головой руки. Разумеется, на запястьях обнаружила пару сверкающих браслетов. И такие же — на щиколотках. Я попыталась сесть. Узкая, как чулок, комната начиналась с огромной кровати и заканчивалась окном, около которого к стене была привинчена решетка в мелкую клетку. Значит, это моя комната, да?       Слегка закружились стены, ковер и постель. Я опустила ноги на холодный деревянный пол. Вниз упал полупрозрачный подол ночной рубашки. Зябко ежась, встала. Снова закачало, но не так, чтобы не пройти и шага. К моему великому удивлению, деревянная дверь в эту коробку открыта, стоило лишь дернуть ручку, и она отлетела, открывая вид на сине-зеленую большую комнату с мягкими диванами и столиком посередине. Разумеется, я сразу же поняла, почему дверь не закрывалась. От панели, расположенной на низком столе, господин перевел взгляд на меня.       И моментально рассвирепел.       — Живо в постель.       Его приказы не обсуждались. Я шагнула назад, но запуталась в подоле и нашла косяк двери и без того израненной спиной. Протяжно охнула, тут же повалившись вперед, стараясь сдержать еще и стон. Нет, мне не больно.       Ага, как же. Райндан перепрыгнул одним движением через спинку дивана, а в следующий миг уже поднял меня на руки.       — Умереть захотела?       — Прости, я расстроила тебя, гос...       Я снова осеклась.       Райндан уложил меня в кровать на бок.       — Не шевелись. Старайся спать. Через три часа проверю. Если встанешь — прикую.       Я закрыла глаза. Почти мечтательно. Демон, ведь это забота была, кажется.       Прошло уже получасов восемь. Райндан не шел. Поэтому я снова встала. Стараясь не шуметь, надавила на ручку двери в свою комнату-клетку и увидела посла. Он уснул на диване, так и не выключив панель. Я подошла совсем близко. Натянула цепь на руках, чтоб не звенела. Миг раздумывала, прежде чем сесть около господина на ковер. Кстати, вот на столе и карта-ключ лежит. От тебя сейчас хоть беги.       Ты наконец-то почти спокоен. Черные ресницы под трепещущими веками немного дрожат, но и только. А выражение лица... Улыбаешься, мой посол. Когда еще мне придется быть так близко? Проснешься, отпихнешь, не иначе. Или цепями опутаешь, как обещал. Потому сейчас и не хочется уходить, кончиками пальцев водить по твоим жестким волосам, стянутым нынче в хвост. И боясь прикоснуться к коже. Не просыпайся, ну пожалуйста. Еще немного.       Я вдруг поняла, что больше не могу. Что запрет прикасаться хуже всего для меня. И что лучше бы он что-то другое запретил... дышать, например.       Даже думать не буду, что меня ждет за проступок. Страшно. Как страшно. Но когда еще мне выпадет шанс тебя коснуться?       Я задрожала, понимая, что сейчас зарыдаю и все испорчу. Нет, только не это. Потому, зажмуриваясь, прижалась лбом к его плечу. Райндан дернулся, я поняла, что проснулся.       Несколько долгих секунд ничего не происходило. Он просто дышал. Глубоко, часто, с шумом. За спиной выросли снова прозрачные крылья... и тут же погасли.       — Я тебе говорил, что запрещаю ко мне прикасаться.       Я отдернулась. Обняла руками колени, пытаясь сжаться и вовсе в точку.       — Прости меня, господин.       — Почему ты встала?       — Прости...       — Почему ты пришла сюда? И главное, почему, черт возьми, ты еще не на другом конце Вселенной, учитывая, что я был довольно наивен? Ринон? Только не говори, что тебя побег не интересует. Отвечай же.       Он сел около меня, схватил плечи и тряхнул, словно дерево, с которого должны попадать плоды.       — Прости, — снова выдохнула я. — Постараюсь не злить тебя больше.       Райндан разжал пальцы.       — Иди к себе. Я тебе обещал, что будет, если встанешь. Жди меня там.       Райндан пришел совсем скоро. В руках — цепи. Я подняла голову от подушек и снова упала на них. Господин склонился надо мной.       — Ринон, с тобой что?       Это он впервые за прошедшие дни спросил о моем состоянии. Глаза снова защипало. Да что ж я все время плачу?       — Все хорошо.       — Не будешь обманывать, я, возможно, буду менее строг с тобой.       — Можно задать вопрос господину?       Райндан вздохнул. Пока, видимо, не время для вопросов. Он сел около постели.       — Для чего ты меня оставил? — спросила я, не дожидаясь разрешения.       — Не для чего, а потому что. Потому, что ты все вокруг рушишь. Я отказался от своей глупой романтической идеи тебя отпустить.       Я поняла, что почти смеюсь, когда Райндан спросил:       — Чему ты улыбаешься?       — Значит, ты меня не выгонишь.       — Чему ты радуешься, Ринон? Я могу к тебе, как к мухоловке, раз в десять дней приходить. В доме на острове есть все для жизнеобеспечения. Запер и забыл.       — Я подожду.       Никакого задиристого: «Ты не сможешь». Хочется верить, что не сможешь.       — Мухоловке вон хорошо с тобой. Раз в десять восходов, так раз в десять. Твой дом... это не так плохо. Не знаю, сколько свободы ты мне оставишь. Но в любом случае, в этой комнате есть окно, где видно ваши яркие геянсанские закаты и кончик дорожки к водопаду. Я еще помню, как там пригибаются под порывами ветра травы и цветы. Как шумит вода. Как свободно парусам в твоем океане. Воображение — очень хорошая штука, оно иногда помогает выжить. Если позволишь, то, возможно, у меня будут книги. Или, чуть позже, даже кухня.       — Ринон, что с тобой, черт побери?       — То, что давно должно быть, мой господин. Я просто... опоздала остаться. Опоздала понять.       Ладонь посла зависла надо мной, видимо, хотелось прикоснуться. Но тут же сжалась в кулак.       — Нет. Я тебе не верю. Ты — монстр, Ринон. Ты — жестокое чудовище.       Я снова подняла голову. Ну хорошо, пусть. Какой ты хочешь меня видеть, Райндан? Прежней? Тебе так будет легче?       — Ну тогда все логично. Чудовищ принято не спускать с цепи, верно?       Посол отшатнулся. А потом рассмеялся.       — Все же оживаешь.       — Конечно. Ты же — рядом. Я от своих слов не отказываюсь, Райндан. Давно сказала, что не жить мне без тебя.       Господин посол сжал оба кулака и закрыл глаза. Будь я и вправду жестоким чудовищем, ударила бы сейчас. Вот пальцами прижала бы тут толстую жилу, на шее, чтоб сознание потерял. Впрочем, мне и сейчас бы хотелось тебя усыпить. Чтобы уже коснуться. Прикасаться столько, сколько хочу. Но прекрасно понятно, что потом. Потом клетка. Или какие-нибудь тесные цепи в десятую часть сарлега. Нет, разумеется, можно подгадать время да сбежать, все можно. Но уже не нужно.       Посол наконец раскрыл глаза.       — Я тебе не верю, — повторил он.       — Тогда к чему долгом прикрываться, Райндан? Отвези меня на Килору. Это ведь ты тоже должен.       Посол усмехнулся.       — Ты опять меня используешь. Как средство попасть на свою ненаглядную Килору. Можешь забыть про свой мир. В одном ты права, Ринон. Нет оправданий. Никакой это не долг. Чистейшая незамутненная месть. Тому, кто знаешь, чудовище любил, уже нет смысла притворяться честным. Ты меня дотла выжгла, Ринон. И я тебя тоже сожгу.       — Ну что ж, жги.       Райндан вышел из комнаты, так и не взглянув на брошенные у кровати цепи.