Моя Ринон

Геянса. Дом посла Райндана       Проснулась от настойчивого пиликанья. И еще от того, что прямо в глаза залезали, пытаясь раздвинуть веки, упрямые лучи Ниар. Ох уж эти звезды. Я подняла голову, и снова опустила ее на подушку, потому что Райндан прижал к себе и зарылся носом в волосы, прикрывающие шею. Утро грозит начаться с поцелуев и не закончиться никогда. Но тут снова запиликал телефон. Посол устало посмотрел на экран.       — Угу.       — Тебя начальство зовет?       — Нет. Сто девяносто пятый день. Господи, я уже двенадцать дней с тобой? Безумие какое-то. Ощущение, что я в своем одиночном полете все же разбился, ударился о землю. И все. Попал на небеса. Стоп, сто девяносто пять... ууу.       Райндан подпрыгнул.       — Что с тобой?       — Кошку забыл покормить.       Он стал спешно одеваться.       — Кошку?       Посол кратко бешено поцеловал меня в губы, рывками натягивая одежду и одновременно заглядывая в телефон.       — Как же я мог? Ну, не кошку. Мухоловку. Эви просто предположила, что у меня кошка и я… прицепилось, в общем. Ринон?       Слегка завибрировала мебель, я вспомнила ту фотографию на планшете Алада. Наверное, убью Эви. Сейчас готова убить Эви. Отпрыгнув от господина посла, я забилась в самый угол кровати.       — С тобой что такое?       Впрочем, какое я имею право его останавливать? Он — мужчина, он — владелец, что ж я так? Обхватив руками колени, спряталась от посла. Стекла успокоились, мебель дрожать перестала.       — Ринон, ты что?       Я подняла на него глаза. Райндан рассмеялся, сел около меня.       — Эви, да? Эви. Ты сошла с ума, мой цветок.       — Просто оставь меня, — прорычала в ответ.       — Рин.       Я снова подняла было опущенные глаза. Как ты сказал? Так я себя называть позволяла только Эминет. Ах ты... Снова дребезжание стекла. Ты, тот, кто там со своими подругами... Да что я так разошлась, в самом деле? Куда мужчине было деваться, а? Ну куда? Захотелось ему другой вкусный плод, разве должен он спрашивать у той, что и так принадлежит ему? Разве должен отчитываться? Ну сама подумай хорошенько.       С полки со стуком упала первая книга.       — Нет, так дело не пойдет, моя маленькая.       Райндан схватил меня за плечи и несильно тряхнул.       — А ну очнись, выходи из своей потоковой комы. Я тебя сейчас серьезно спрашиваю: ревнуешь?       — Мой господин, я не имею права...       — Вот лгать точно никакого права не имеешь. Так что придется все сказа...       — Да.       Ой, чтоб я сквозь пол и землю провалилась куда-нибудь к сердцу планеты, где пожарче. Как стыдно. Я закусила губы. Посол неожиданно обнял.       — Маленькая. Как же в тебе все это уживается, скажи? Посмотри на меня. Посмотри, единственная моя.       Чуть слышно шипят овощи на раскаленной сковородке. Главное, чтобы не подгорели, пока я занята разговорами с воображаемым послом, спорами и аргументированием требования свободы от этих надоевших до оскомины за несколько дней железяк. Двигаться по кухне страшно неудобно. Твердые шарики перца скользнули в мельницу. Сделать один, два оборота, чувствуя, как под руками дробится пахучая специя, как все наполняется ею. Высыпать в сковородку, туда же, к помидорам и цуккини. Ох уж мне ваши геянсанские названия. Объясните, посол, почему? Почему вы так много и долго говорите о том, чтобы решать проблемы и задавать вопросы, о том, как необходимо вам это хрупкое доверие, о том, как вам было тошно и плохо одному. И вот уже все, я тут, вонзаю маленький кухонный топорик в тело курицы, как острый кол в грудь, хрустят кости. Так вот, посол. Какого ж вашего бога на моей ноге это трижды проклятое геянсанское кольцо? Да, я просила оставить меня одну, да, говорила, что хочу творить на кухне, но зачем опять в цепи? Что я тебе сделала, Райндан?       От нагретой духовки дохнуло жаром. Я окончательно разломала курицу в удобный блин и начала натирать. Сначала солью, так, чтобы пропиталась вся, затем специями. Разными, но одинаково пахучими. Чтобы не вытек сок и мясо оказалось сочным, приподняла шкурку и, сделав небольшие надрезы, положила в них кусочки чеснока. Курица утратила прежний цвет и аромат, приобретая новые. Травянистые нотки букета специй смешались с острым маслом. Я поливала щедро. Теперь — на круглый противень и в печь.       Так вот, Райндан, так, мой неверящий посол? Еще немного, и, наверное, я все же уйду. Как мне больно от твоего недоверия. И не доказать ничего и никак.       Подождать, пока овощи остынут, и порезать. А затем перемешать с мелкими листиками салата и творожным сыром, сформировав смесь в небольшие пластинки. Да, смотрится аппетитно. Ну так что ты мне скажешь, а?       Он скажет, что боится. И в глазах снова поселится чернота. И чудесные крылья исчезнут, а там, за спиной, поднимут головы черные змеи.       Не допущу.       Снова звякнула моя привязь. Слишком далеко ушла от двери, где к ручке притянуто второе кольцо из его потрясающего блестящего комплекта. Знать бы тебе, мой посол, что никакие цепи не имеют значения теперь. Ничто не имеет значения.       Кроме твоего доверия.       Запахло тонкой корочкой, самой хрустящей. Кажется, пора вынимать. Где он там, мой пленитель? А я снова, как назло, играю с тобой в жестокие килорские игры.       Сила спит.       Но будить не хочется. ***       — Ян, дружище!       Помощник не ожидал столь теплого приема и застыл, когда рука посла легла ему на плечо и хорошенько тряхнула. Правду сказать, Райндан изменился. И только сейчас понятно, насколько изуродовали, вынули душу из него эти полгода без Ринон. Вот он, и блеск в глазах, и улыбка, и эти частые закусывания губ.       — Я думаю... нужно доставать кольцо.       И снова закусил. Просит совета, у него, у Яна.       Помощник обалдело, любуясь на счастливого Райндана, совершенно естественного Райндана, часто закивал. Пора-пора. Сколько уж можно вокруг да около ходить.       Они присели на диван в гостиной.       — А где она?       Посол неопределенно махнул рукой в сторону второго этажа.       — На кухне опять что-то вытворяет. Не оттащишь теперь. Ежедневная экзотика плюс аппетитные запахи. Но заходить страшно. Она прямо люта в процессе. Мешать нельзя ну ни в коем случае.       Ян рассмеялся.       — У тебя уровень проблем заметно поменялся. Кольца, готовка.       — Ой, кольца. Все еще не могу понять, как ей объяснить про свадьбу. Значение слова «жена» — сплошные загадки. Она мне тут такого ада про обычаи Килоры наговорила. Там же явно себе в спутницы ни управляющих потоками, ни магов, и тем более подарки вот такие не выбирают. Нельзя, видимо. Твердит что-то про керту, про то, что принадлежит. И снова ни слова не разобрать из хора поющих в ее голове о боли. Как она вцепилась в эту боль. Не могу понять, как ей объяснить.       — Ну... скажи, что это, к примеру, по-геянски "принадлежать". Вот тебе еще один ритуал, теперь мы будем еще и по-нашему связаны, а то что все Килора да Килора.       Райндан прищурился.       — А ты прав. Вот бес, стал совсем мудрым.       Райндан хлопнул друга по спине, чем вызвал еще одну бурю недоумения в его глазах. Как часто стал прикасаться. Словно не боится уже, ничего не боится. Исчезли призраки прежних несчастий, пропали тени неискренности. Все улеглось.       — Как Фитэа?       — Хорошо, осваивается, просит отпустить ее работать, одержима просто жаждой деятельности. Все время бегает помогать в лагерь ахенодцев, вечно таскает с собой огромный толстый блокнот и записывает в него бесконечно всякие бесплатные услуги для них. Просто энциклопедией скоро станет. Мне нравится, что она — такая. А не обычная геянсанская лежебока. С ней хорошо.       Райндан тяжело вздохнул.       — Я тебя ведь не просто так позвал. Есть повод. Хороший повод, и тебе уже пора туда. Думаю, я откажусь от ближайшей миссии.       Ян абсолютно не понимал, к чему его лукавый друг клонит.       — То есть, откажешься от миссии? Ты так никогда не делал. Думаю, нынешнее наше начальство серьезно расстроится.       Райндан пожал плечами.       Он развернул зависшую над столиком перед диваном панель легким нажатием пальцев. И Ян увидел документ.       — Нет! — закричал он, мгновенно сменив свое благодушное настроение на праведный гнев. — Я тебе не позволю это отправить!       — Ну... Ян, дружище, подумай сам. Ты уже давно вырос из помощников. А я наигрался. Наверное, я продам дом на Тарайне и осяду тут.       — Родительский дом?       — Ну, когда-то надо начинать новую жизнь.       Ян покачал головой. Он попробовал добраться до панели и выключить, но посол осадил резким движением руки.       — И чем ты планируешь заняться? Ты, посол Райндан, которого в советники приглашали. Ты, который с Ахеноды вернулся. Чем? Ты спятил? — истерика грозила прорваться в любую секунду.       — Не знаю. Я ведь летчик. Найдется занятие. Вон в свое училище подамся — преподавать. Не пропаду, в общем, не переживай.       Бумага тем временем прошла все президентские защиты. С экрана голос оповестил:       — Вы можете выбрать категорию документа.       — Кадровый. Отставка, — не колеблясь, выдал Райндан.       — Спасибо, — ответил механический голос.       Через секунду панель выдала:       — Ваш ответ, советник.       — Что???       На экране появилось два листа. Оба с печатями президента, то есть, уже имеющие силу. Его заявление и еще один странный документ.       — Ринон с Килоры, — прочел ничего не понимающий Райндан, — процедура проверки с целью дальнейшего трудоустройства на одной из планет дальних звездных... в качестве приемлемых... необитаемые. Вы...       Механический голос объявил:       — Вы можете нажать кнопку «Отмена». В противном случае оба документа поступят в разработку через девять, восемь, семь...       Райндан, разумеется, даже не думал, что нажимать. Ян, к тому времени уже осевший на диван от изумления, наконец выпустил пар и расхохотался.       — Уволился, посол? Как отдыхается?       — Заткнись.       Роботы президентской службы еще раз дернули за ниточки.       — В случае отмены операции вами автоматически назначена встреча с исполняющим обязанности президента. Вас ждут через один час пятнадцать минут.       Ян усмехнулся:       — Быстро. Тебе, наверное, не терпится разобраться?       — Какие советники? Да что ж такое! А Ринон? Она меня сейчас прибьет за эту курицу.       Последнюю фразу посол произнес, уже взбегая по лестнице.       — Курицу? ***       Райндан распахнул дверь рывком. Быстро, ничего не объясняя, отцепил от дверной ручки и потащил меня прочь их кухни. В гостиной мелькнуло лицо рыжего Яна.       — О, привет, Ринон!       Ответить я уже не успела. Мелькнула дверь спальни, затем перемешались пестротой ковры, стены и огромное окно. Посол спешно открыл клетку.       — Господин?       — Родная, прости. Мне нужно уйти, там начальство ждет. Очень ждет. А я, честно говоря, даже предположить боюсь, что это за начальство. Можно из новостей узнать, да мы с тобой тут жили отшельниками больше десяти дней.       Я посмотрела на него с ужасом, понимая, куда и к кому он пойдет.       — Господин, не ходи, пожалуйста!       Райндан метался по комнате, сгребая в клетку подушки.       — Не ходи.       Валайяр. Валайяр хуже Эви, во много раз хуже. Этот хитрец снова возник, и уж на этот раз не отступит. Я кинулась на шею Райндану. Он обнял.       — Ну что ты. Я скоро.       Я замотала в ответ головой.       — Ринон, это ведь не потоки? Не могут быть потоки.       Он отстранился и снова стал собираться. Затолкал одеяло с подушкой, положил перед клеткой стопку книг. Мне все эти приготовления резали нервы. Гордость восстала за считанные мгновения. Вот как, призвал этот светловолосый его, и пожалуйста, меня можно в клетку, а к нему, значит, спеша, ветра обгоняя. Нет, посол. Нет и нет.       Я выдернула руку из сомкнувшихся в капкан ладоней посла.       — Нет.       Райндан взглянул мне в глаза и на миг опешил, увидев уже совсем другую Ринон. С тем, императорским достоинством я задрала голову вверх. На скулах — желваки.       — Не трогай меня, посол.       — О, боже.       Он поймал запястье и быстрым движением толкнул в распахнутую настежь клетку. Дверь запер прежде, чем я успела обернуться к ней.       — Прости меня, Ринон. Мне правда очень нужно спешить.       Я села в одеяло и обняла руками колени.       — Вот и не возвращайся. Геянса. Президентские башни       Райндан ступил на пол приемной и даже не понял, что произошло. Сначала подумал, что падает, но ничего подобного. Мимо по совершенно прозрачной поверхности проплыла секретарь. Вниз было видно абсолютно все этажа на четыре. Стены аж блестели. Все это начищенное стекло выбивало слезу. Пространство казалось стерильным и все меньше нравилось Райндану, любившему в обстановке живость. И, самое главное, с окружающим пространством у него была лишь одна, только одна ассоциация. И этот самый ассоциативный ряд, полный скрипучих ступеней, ветра, гуляющего в щелях старого дома, и откинутых на спину серебристых волос ох как резал нервы. Не хуже Акетара. Нет, гораздо хуже.       Секретарь дважды кивнула, приветствуя их:       — Господин посол, господин помощник посла. Исполняющий обязанности ждет вас.       Райндан уже не помнил, когда у него бывали моменты потери самоконтроля. Ну, кроме Ринон. А тут и желудок как-то нехорошо подступает к горлу, и пальцы немного ходуном. Господи, ну хватит. Сменили тебе начальство, что с того? У всех это происходит. Ян вот совершенно нормально себя чувствует.       Помощник посла почесал затылок. Если и нервничает, то не слишком. Секретарь раскрыла дверь в кабинет. Райндан старался не смотреть на стену, через которую было уничтожающе точно видно исполняющего обязанности. Впрочем, он уже знал, кого увидит. Того, кого не видел аж тринадцать лет. И не хотел бы не то что видеть, а даже вспоминать. Мало ли, что там бывает, когда тебе семнадцать.       Это очень похоже на смерть. Готовишься-готовишься, а приходит все равно неожиданно. Райндан ступил в сказочно стерильный кабинет и взглянул на сидящего перед ним за массивным столом мужчину. И все же выдохнул, потеряв на секунду самоконтроль:       — Валайяр.       Исполняющий обязанности не столь впечатлился визитом. Он формально кивнул дважды и пригласил сесть — с той стороны массивного стола на стоящие посреди стеклянного великолепия стулья. Интересно, если президенту выстрелить в голову, как скоро это увидят три нижних этажа?       Райндан попытался не смотреть, как это чудовище, до боли знакомое, небрежным движением откидывает безупречно прямые светлые волосы на спину. Итак, игра началась.       — Откуда вы здесь, Валайяр?       Он улыбнулся. Да, пожалуй, с тех пор, как был преподавателем в летном космическом училище, мало что изменилось. Морщинок вокруг глаз прибавилось, конечно. Больше десятка лет — это вам не шутки.       Валайяр прищелкнул языком и с удовольствием взглянул на собеседника.       — Надо было, господин посол, в советники идти, когда звали. Тогда бы знали, откуда.       Тааак, первый удар и сразу крученый, с особым садизмом. Тебе явно тут игрушек не хватает, господин бывший преподаватель.       — Это вы можете и в президенты наметить. С вашими-то... наклонностями и вашей внешностью.       Мужчина напротив улыбнулся еще шире, слегка показывая клыки.       — Надо быть терпимее, Райндан. Да, наверное так. Отличный слоган, как думаешь? — он снова перешел на «ты». — И на плакате я в обнимку с каким-нибудь паучком с Ахеноды.       Прекрасная будет предвыборная кампания.       — Ну-ну, — Райндан сложил руки на груди, как ни странно, расслабляясь. — Только паучка тебе в друзья и не хватало. Или уж в советники сразу?       Ян совершенно ошалело смотрел то на одного, то на другого, пытаясь понять, о чем они вообще говорят. И главное, чувствовал себя ровно как при разговорах с Ринон — третьим лишним.       Валайяр вдруг мгновенно сменил настроение. Откуда, интересно, у него такая привычка? Раньше не было.       — У тебя есть секреты от помощника?       — На данный момент — нет, — спокойно ответил посол, зная, что его поймут и, с большей долей вероятности, трепать нервы прошлым не будут.       — Это хорошо. А то, как знать, тайны ведь голову кружат похлеще иного бруга.       Послу с огромным трудом удалось не покраснеть, вспомнив тот луг и тот бруг. Но цели его противник добился, вернее, даже уложил на лопатки: дал снова почувствовать себя семнадцатилетним юнцом, путающимся в словах и жестах.       — Райндан, как твоя килорянка?       Господин посол мгновенно напрягся, выкинув из памяти все ровно до прибытия с Килоры. А синие глаза исполняющего обязанности меж тем наблюдали за его реакциями. Да, это от него он перенял привычку наблюдать за собеседником с азартом хищника.       — Хорошо. Здорова.       — Это чудно. Ты меня прости сердечно, что пришлось ее на время арендовать... Но, видишь ли, силы потребовались. Вернул я тебе ее вроде в целости и сохранности.       — Ааа, теперь понятно, чего она бежала, кто ж, кроме тебя, сумеет так внушить ложное.       — Нет, это ты напрасно. Мои люди подключились после Ахеноды. Мы ее тебе вылечили, сделали все возможное, чтобы была цела.       — То есть, — не сдавался посол, продавливая свой вариант развития событий, — ты у меня ее с Антарры увел.       Валайяр тяжко вздохнул.       — И Керта — твоих рук дело?       Синие глаза непритворно расширились.       — Керта? А кто это?       Райндан усмехнулся. Значит, Керты не было. Ринон прощена за свои выкрутасы с ограблениями и даже синие ножи останутся при ней. А вот сколько за это придется заплатить?       — Если ты хорошо напряжешь память, то увидишь, что все ее... приключения сконструированы таким образом, что о ее существовании — Керты, знают столько людей, сколько пальцев на одной твоей руке. Если я напрягу память, увеличу количество этих людей вдвое. И все. Ты ее хоть перекрасил? Этот жуткий зеленый цвет... Бррр.       — Керты нет, значит.       — Керты нет. Но есть кое-что гораздо страшнее. Есть Ринон, которой можно легко манипулировать. Поверь, я за два движения справился. Так быть не должно. Она мне такая не нужна тут. И ты — тоже.       Райндан зло прищурился.       — Послушай, я бы с радостью, конечно, избавился от нее, это не новость, что все вокруг хотят избавиться от тех, кто на них не похож, — Валайяр ядовито усмехнулся и сладко потянулся в кресле, видимо, в совершенном восторге от своей кошачьей грации.       Движение было напрямую рассчитано на посла, настолько углубившегося в желание выслушать, что и все другое — жесты, настроения, улавливалось им на сто процентов.       Райндан сдался. Он на мгновение закрыл глаза и с шумом выдохнул. И господин исполняющий обязанности улыбнулся, поняв, что все еще нравится, и не только тому далекому семнадцатилетнему юнцу.       — Я бы от нее избавился. Если бы тебя за ней не стояло.       Райндан закусил нижнюю губу, уже не стараясь скрывать замешательство от Валайяра — глупое и бесполезное занятие. Если этот человек чего-то не знает, то узнает, если узнает — будет бить наверняка.       — Поэтому сейчас, господин посол, я должен принять решение относительно вас. Не волнуйся, ничто твоей килорянке не угрожает.       Он вдруг снова улыбнулся:       — Послушай, ты совсем не изменился. Разве что волосы отрастил. А так — все то же. Благородный дурак, надежный и сильный. После гибели семьи наконец нашел, на кого вылить все нерастраченное, да? Нашел, для кого можно всем пожертвовать. Угон посольского судна — это не шутки. Но она тоже хороша, конечно. Если это слово вообще применимо к женщине. Райндан, я все еще хотел бы... — глубокий вздох и выверенная пауза на этом месте так естественны, что сердце посла замерло от ужаса. — И я все еще хотел бы... видеть тебя советником. Подумай. Геянса. Дом посла Райндана       Большой зверь пришел через пять получасов. Злой и угрюмый. Сел перед клеткой, но я от него отодвинулась.       — Что опять, Ринон?       Над ним витали легкие сизые потоки, пожалуй, даже тени потоков.       — Валайяр, — тихо, как заклинание над кипящим котелком какая-нибудь ведьма, протянула я.       Райндан мгновенно рассердился.       — Да, Валайяр. Мне даже в голову не приходило, что ты уже знаешь этого человека. Черт возьми, Ринон!       Он ударил по клетке кулаком.       — В какую очередную историю ты нас ввязала? Но все. Все, мой дорогой цветок. Теперь уже никаких историй.       Он встал, и я — вместе с ним, чтобы как можно дальше отойти от решетки. Оба кулака Райндана ударили в клетку. Сталь зазвенела, а я, теперь уже непроизвольно, отшатнулась к стене. Но все равно подняла голову. Нет, хватит, ничего у тебя не выйдет. Хватит уже и кнута, которому я не воспротивилась, и цепей твоих бесконечных. Есть предел всему. Хватит с меня. Он, видимо, так не считал. Зеленые глаза снова смотрели с холодком, потоки тянулись ко мне пугающим синим туманом.       — Ты моя.       Я закачала головой.       Еще чего.       Выдержать взгляд Райндана ох как непросто, но я же знаю, за что воюю. Посол быстро отомкнул клетку и схватил меня за руку. Вытянул в комнату, хоть я упиралась изо всех сил, хватаясь за прутья. Руки сжали меня крепко, тряхнули. Затем Райндан схватил мои волосы и резко, больно запрокинул голову назад, одновременно прижимаясь ко мне.       — Кажется, ты запретил себя трогать, — зарычала я. — Что ты делаешь?       Формально запрет еще не снят, и это правда. Но то формально. Господин посол, чтобы чуши не болтала, закрыл мне рот самым простым способом — впился в него губами. Ах, как бы не так. Зубы у меня еще есть. Особенно — клыки. Райндан отскочил. С губ закапала кровь. Потоки вокруг него завертелись в бешеном танце исступленного гнева. И тут же опали. А на припухающих губах заиграла всеми красками моего отчаяния жутковатая усмешка. Сейчас ударит. Ничего подобного. Наверное, послы не бьют женщин по лицу. Райндан толкнул меня на постель. Отступать некуда. Я зарычала, что тот дикий зверь, ощетинилась не хуже иного дракона и, угрожающе шипя, подбирая под себя юбки, поползла к стене. А он рванулся за мной, поймал за одну ногу и тут же получил второй — в бок. С шумом выдохнул, но не отпустил, хотя я продолжала брыкаться. Через миг с оглушающим треском порвалась юбка, обнажая бедра. Туфли скользнули на пол, но их падения я даже не заметила. Райндан — большой, дикий, грозный, полз за мной, прижимая к постели ноги. Я согнулась, садясь, и сжала кулаки. Нет.       Господин посол увернулся от руки, метящей ему в переносицу, и не заметил, как другая — намного слабее, чем хотелось бы — врезалась под ребра. На секунду он ослабил хватку, чем я воспользовалась, чтобы завершить первоначально планируемый удар. Правда, увернуться ему все же удалось. Кулак проехался по краю виска, и простое кольцо, которое я носила всю жизнь почти, рассекая бровь, оставило глубокую, хоть и короткую борозду. Закапала кровь. И тут замерла я. Поняв, что наделала. Меня же ни разу не ударил в ответ. В общем, как обычно, все благородные побуждения заканчиваются, колодцами, клеймом, цепями или вот насилием.       Райндан зарычал и, пользуясь замешательством, смог схватить обе мои руки за запястья.       — Попалась.       Я все еще дергалась, когда обе мои руки он переложил в свою одну, а другой стер с брови кровь.       — Теперь не жди пощады, Ринон. Не успокоюсь, пока выть не будешь в голос.       Я дернулась вверх и все же задела лбом переносицу посла. Он дернул головой, видимо, пытаясь сфокусироваться, но руки не разжал.       Зарычал в ответ.       — Будешь брыкаться, хуже будет.       А я уже сосредоточилась на пока свободных ногах, намечая более удобную цель. И самую чувствительную. Но господин посол навалился на меня всем весом, прижимая не только ноги. Я попыталась хотя бы вздохнуть.       — Отпустить? — он, кажется, рассмеялся.       Великий Хатта, у него все лицо в крови, а его это развлекает. Он неожиданно приник к моей шее губами. Все еще пытаясь вздохнуть, я поняла, что к желанию выжить примешалась серьезная доля возбуждения. И снова зарычала.       — Как ты забавно злишься, мой цветочек. Где же твоя наигранная покорность, а? Что твое тело говорит тебе такого, что ты стараешься заглушить это рычанием?       — Ненавижу.       Я еще раз дернулась вверх, на этот раз, чтобы плюнуть в него. Райндан рассмеялся, переворачиваясь и уворачиваясь. В перевороте заломив руки мне за спину.       — Ты знаешь, есть такие вещи, за которые стоит наказывать. Это слишком. Я даже на удар согласен, но на плевок — уже нет. Поэтому сейчас буду мстить. Видишь, я даже предупреждаю, чтобы ты поняла наконец, за что.       Райндан отпустил меня и встал. Я мгновенно забилась в угол кровати. Он погасил весь свет, оставив лишь два тусклых ночника, затем, не глядя, достал что-то из-под кровати. Не цепи. Те бы зазвенели. И снова стал приближаться. Я сжала кулаки.       — Я бы на твоем месте убегал, Ринон, а не дрался. Это гораздо эффективнее, потому что так ты хоть развернуться можешь. Твой угол кровати как раз напротив двери, один шанс из ста, что ты даже доберешься до гостиной. Правда, для этого тебе придется раздобыть ключ.       Он вынул карточку из кармана брюк и бросил на кровать.       — Но я тебе этот шанс дарю.       Никогда не говорите с хищником. Никогда не слушайте хищника. Что я сделала? Лишь проследила взглядом за тем, куда упала карта-ключ. Этого хватило. С нечеловеческой быстротой, используя, как видно, все свои умения, Райндан прыгнул, ловя в полете мои вскинутые в попытке защититься руки. Все закончилось мгновенно. Перевернул, прижал к кровати лицом.       — Ненавижу, — вытянула я сквозь зубы.       — Ну разумеется. Можешь теперь ненавидеть. Какое я, видимо, чудовище. Поймал, запер, выпорол, еще и свяжу сейчас. Страшно, правда? История умалчивает, что я за эти полгода пережил, пока искал тебя. Что там, на Ахеноде было, когда замок взорвался. История все это умолчит. А ты права. И раз считаешь жестоким чудовищем, с чего бы мне не оправдать твоих ожиданий хоть раз?       Я дернулась было, да разве что-то выйдет? Райндан перекрестил мои запястья и стал методично наматывать веревку — это я поняла по однообразным дерганиям. Закончив, перевернул на спину. Сопротивляться уже бесполезно.       Райндан смотрится немного странно. Побитый, но лукавый, с нескрываемым торжеством водит кончиками пальцев по лицу, избегая и без того закушенных губ.       — Я хочу с тобой договориться. Уверен, ты пойдешь на сделку. Мне бы не хотелось быть еще раз покусанным... хотя бы сегодня. Уверен, ты с легкостью пообещаешь не пускать в ход зубы. Если я, в свою очередь, пообещаю тебе рта не затыкать. Я же могу.       Я выгнулась и снова зарычала.       — Вот и договорились, — посол рассмеялся. — К тому же, я все еще хочу услышать, как ты воешь в голос.       Райндан спустился к ступням, потрогав их, двинулся по ноге вверх, гладя сразу обеими руками. Но попытку нацелиться свободной коленкой в пах распознал без труда. И прижал ногу к кровати.       — Ринон, пожалуйста, прекрати. Все это глупо и ни к чему не приведет. Ты даже не разозлишь никого, кроме себя.       Я изловчилась и села, боднув его в плечо, и Райндан не увернулся на этот раз. Схватил меня за волосы и оттянул голову назад.       — Посмотри на меня. Я тебе еще ничего плохого не сделал. Видишь, на что я похож?       — Отпусти.       — Неа. Моя. Не хочу отпускать.       Он толкнул меня на подушки. Я снова услышала, как рвется ткань. На этот раз безучастно наблюдала, как полетели с меня прочь остатки платья. Райндан сначала оглядел то, что ему досталось. Я попыталась отодвинуться.       — Боишься? Это ты права.       Он рывком раздвинул мне колени и приблизился губами к бедрам. Выгнуться, однако, не вышло. К кровати была прижата крепко. Райндан коснулся внутренней стороны бедра языком, и я дрогнула, натягивая путы, дернулась. Напрасно. Он поднялся чуть выше, избегая, впрочем, как видно, пока, горящей и неожиданно готовой с первого прикосновения принять его в себя области. Райндан прижал мои локти к кровати и стал медленно целовать живот, каждый кусочек кожи, не пропуская ничего. Не отдавая ничего, не возвращая мне меня. Я уже очень плохо себя контролировала, когда обжигающая волна боли прокатилась по телу от груди, вернее, от соска, закушенного в порыве страсти, а может и из желания привести меня в чувство.       — Не стонешь, да? Не желаешь сдаваться. Молчи-молчи. Сейчас проверим, насколько ты меня ненавидишь.       Снова грубо раздвинуты бедра. Райндан запустил между них правую руку, сначала проведя по поверхности, заставляя задыхаться и снова пытаться вывернуться, только уже в неконтролируемом припадке. Он снова уложил меня на спину. А пальцы, медленно, сначала один, а затем два, оказались внутри.       — Там явно не ненавистью все сочится.       Я дернулась, тяжко, мелкими глотками ловя воздух. Райндан наблюдал. Я поймала его глаза лишь на миг. Пальцы исполняли во мне причудливый танец, и потолок завертелся, ночники стали светлыми размытыми пятнами на нем. И из меня вырвался первый стон. Райндан на мгновение замер.       — Отлично. Еще раз, Ринон.       — Не надо. Умоляю, не надо.       — О, вот это уже дело.       Он вынул пальцы.       — Не надо, так не надо. Что-то другое придумаем.       Выше, от ног, к животу, затем, останавливаясь на груди, надолго, зацеловывая, легонько кусая, он дошел до шеи, до ключиц — где, как известно, в самых впадинках прячется океан страсти. Заставил сесть, склонил мою голову вперед и вдруг совсем легонько прикусил позвонок в основании шеи. Я дернулась и вскрикнула.       — Почти. Давай, Ринон. Еще немного.       Он перевернул меня на живот. Долго водил по выжженной под лопаткой руне кончиками пальцев.       — Уже не больно?       — Нет.       А затем словно вспомнил, зачем повалил меня на постель, и стал неистово целовать. Забыв об обещаниях, снова проник в меня пальцами. Я выгнулась и застонала.       — Ну что, родная, а теперь начнем сначала. Ты — моя. Мы с этого начали.       — Нет.       — Моя. Так что не смей на меня руку поднимать. Я тебе сейчас расскажу, чем будет заканчиваться каждый твой последующий удар.       Райндан снова усадил меня. В его руках появилась та самая черная лента. Я попыталась встать, убежать, укрыться, сделать хоть что-то.       — Не надо, Райндан.       — Вот видишь, как легко вспомнить мое имя.       — Пожалуйста.       — Нет, Ринон. Есть вещи, которые просто так не простишь.       Мир покрыл мрак.       Он действительно начал все сначала. Приправленные страхом прикосновения разрывали меня на части. Я уже не помню, как начала выть в голос. На какой из стадий блуждания по мне огромных райндановых ладоней перестало хотеться, чтобы все это поскорее закончилось, и стало хотеться его. Передышку, пока он срывал с себя одежду, я восприняла как пытку. А потом ничего не осталось. Горячий, как дыхание дракона, он прижался ко мне, снова и снова целуя и без того готовую для себя плоть.       Когда перевернул на живот и подложил под меня подушку, я далеко не сразу поняла, что произошло.       — Месть такая штука, Ринон. Сладка до невозможности. Так что постарайся проиграть хоть с достоинством. Расслабься.       Сначала он дотронулся до пылающих уже ягодиц губами, долго целовал и гладил, прежде чем раздвинуть и просунуть внутрь палец. Больно. Я выгнулась. Но Райндан беспощадно согнул меня над подушкой.       — Тсс, моя маленькая. Мой плотоядный цветок. А то ведь стебель сверну.       Медленно, по сотой части сарлега, растягивая пытку, он проникал внутрь уже далеко не пальцами, разрывая плоть, утопив меня в боли, страхе и наслаждении. Поэтому, когда двигался уже легче, почти свободно, когда наконец удалось расслабиться, я билась и выла, забыв что когда-то, сто тысяч нукаров назад, удалось пару раз сдержаться. ***       Уснула. Маленькая воинственная женщина.       Болит буквально все лицо. И это почему-то не кажется важным. А вот тело, лежащее рядом, целиком облитое лунным светом, белое, будто мраморное — кажется. В голове — полный сумбур. Валайяр, неожиданно снова появившийся в его жизни и прямо сказавший, что никуда за эти тринадцать почти лет и не исчезал. Помнится, курсантом Райндан очень переживал после перевода своего... хм... любимого преподавателя в училище на Тарайне. Что было с ним потом, кто ж его знает. Как-то пролез ведь в советники президента. А теперь и в исполняющие обязанности. Да, за него, старого хищного злодея, даже радостно. Хотя, не дай бог язык повернется назвать его старым. Валайяр...       Райндан тихонько рассмеялся в ночь. Друг настолько, что не побоялся о родителях сказать. Выдержать весь натиск юношеского горя, принять удар на себя. Нет, этого не забыть. А события, которые привели к такой расстановке фигур на этой конкретной доске, почти шахматной, — о тех событиях умолчим. Ох, змеюга же... Или кот... Большой хищный кот. Вот и девочка это чувствует. У нее, дикарки, обостренное звериное чутье. Даже странно наблюдать за ее истериками.       И радостно.       Ревнует... Рин, и ревнует. Надо же дожить до этого момента. Спасибо Валайяру, на самом деле. Он ее не только вернул, а наконец избавил от каменной брони ненаглядной Килоры. Райндан откинул со спины лежащей на животе женщины волосы и положил на освободившееся пространство белой кожи руку. Нащупал бугристую черную руну.       Надо все же подавить бунт. Не передавив при этом. Господин? Пусть будет господином. Только желанным. К демонам веревки, клетки и принуждение. Надо сказать ей иначе, чья она, и о ком все его мысли, наконец разорвать круг.       Спи, родная, спи, мой маленький кусачий цветок. Завтра придется снова тебе рассказывать, кто в доме хозяин. И это явно не растения. Даже такие прекрасные, как ты...