Моя Ринон

Геянса. Дом посла Райндана       Больше всего на свете не хотелось открывать глаза. Неровными черточками в сознании пробудился прошлый восход. И боль, конечно. Руки затекли и не двигались нисколько, даже локти не поднимались, поэтому и пошевелить головой — огромная проблема. Впрочем, с усилием отвязываясь от назойливых лучей Ниар, я все же смогла отвернуться к стене. И к моему недавнему мучителю. Глаза его уже открыты. Любуется тем, что натворил.       А на самом и следа нет от прошлого восхода. Только бровь пересекает тонкий белый шрам. Наверное, останется навсегда. Так и надо тебе! Я нахмурилась. А ну стоп. Так не бывает. Я же рассекла ему бровь вчера. На людях так быстро не заживает. Если только... От догадки закружилась голова. Я застонала и уткнулась носом в одеяло.       — Ринон. Тебе сейчас еще одно испытание предстоит. Не будешь бить, если развяжу?       Я замотала головой. Нет, куда уж мне. С рук упали веревки. Ох, как же это больно. Вслед за путами на пол скользнули остатки рукавов платья.       — Оденься.       Я постаралась сразу же прикрыться одеялом, забиваясь в дальний угол, посмотрела на свои запястья с некоторым ужасом. Да, следы нешуточные, даже с кровоподтеками. В меня полетело платье.       — Одевайся, говорят.       Натянула серенький лен, так приличествующий моему нынешнему положению. Райндан с неудовольствием осмотрел мои руки, прежде всего узкие рукава платья. Вытянул меня из убежища, поставил на ковер босыми ногами. Почему-то стало зябко, хотя пол теплый. Но смотрит он как перед тем... Я зажмурилась и дрогнула, вспоминая трижды проклятый кнут. Но господин не собирался, кажется, останавливаться. Он взялся за узкий рукав и рванул изо всех сил. Затрещала ткань, и я осталась с одной голой рукой — со следами на запястьях, затем на пол полетел и второй рукав. Меня уже мелко трясло. Что же будет? Зачем было одеваться?       — Моя.       Повторил Райндан на ухо. Он легко коснулся кончиками пальцев шеи под волосами. Я закрыла глаза. Посол зашел мне за спину и, едва касаясь, толкнул к двери.       — Иди. Мы в гостиную. Там ждут уже.       Кто ждет? Ты не дал мне опомниться, даже подумать о том, что видишь... И страх мой, верно, тоже. Тогда почему не отступишь?       Райндан распахнул дверь. В гостиной действительно ждали. Такой же мощный и широкоплечий, как сам господин, мужчина помахал нам рукой снизу. И сразу же заговорил с Райнданом, часто жестикулируя. Неизвестный язык. Тарайна? Наверное, она. Незнакомец показал Райндану сумку, большую и, видимо, тяжелую, а потом ободряюще подмигнул мне. Ситуация совершенно не походила на что-то сколь-нибудь контролируемое. Райндан подвел меня к мужчине вплотную, стал что-то объяснять, тут же показал мои руки, с которых уже потихоньку сходили следы вчерашнего бурного веселья.       Человек согласно закивал. Затем верхние конечности — вдоль, от запястья до локтя, измерили. Зачем? Какой-то дурной сон. Парень все говорил и жестикулировал.       А посол кивал. Наконец он удосужился повернуться ко мне.       — Сейчас ляжешь на диван и глаза закроешь. И чтоб не открывала. Иначе — повязка. Незамедлительно. Поняла меня?       Хатта, нет, только не темнота, я и так почти мертва от страха. Потому и легла послушно. Райндан завладел моей рукой вытянул ее в струнку. Сверху с тихим металлическим звуком что-то зажужжало. И тут же прекратило.       — Ей больно точно не будет? — спросил Райндан почему-то на геянсанском.       — Нье, — ответил незнакомец, все еще смеющимся тоном. Я зажмурилась. Что они со мной хотят делать? Райндан не выпускал запястья из своих каменных пальцев. Рука опустилась на ровную поверхность подставленного к дивану стула. Фиксировать хотят... Отрежут они мне ее, что ли? Ахенода какая-то... Стул исчез, и появилось нечто мягкое, прочное, словно кожаная подушка. Парень снова начал говорить, быстро-быстро. Навязчиво зажужжала прежняя машина. Я снова зажмурилась и сжалась.       — Глаз не открывай. Сюрприз будет, — с усмешкой произнес посол.       Не открывать. Интересно. Как же я могу их откры... Жужжащий звук приблизился, и я стала нервно и часто дышать. Райндан погладил по голове. Затем провел по губам большим пальцем, словно помаду стер.       — Все хорошо, Ринон. Никто тебе зла не хочет.       — Вы мне руку отпилите, да? — спросила я, всхлипывая.       — Нет. Тебе не убавят, а прибавят. Лежи.       От запястья до локтя, прямо по венам, прошлось что-то, оставляя после себя легкую щекотку. Быстро, очень быстро. А затем все стихло. Послышались легкие шорохи: наверное, собирали инструмент, недавно жужжащий надо мной. Райндан отпустил. Я раскрыла глаза.        Ровным счетом ничего не изменилось.       Парень помахал рукой и пошел прочь. Робот открыл ему дверь.       Не понимаю. А к чему все это было? Я села и с сомнением посмотрела на свою руку. И аж подпрыгнула. От запястья прямо по венам протянулась татуировка: черная буква «Р», одновременно похожая на увитый мелким плющом замысловатый ключ. Шутник. Ключик, значит...       — Красиво.       Совершенно не понимая, что теперь с этим делать, я выпалила:       — На Килоре украшают лишь кожу... в общем тех, кто несвободен.       Райндан пожал плечами.       — У тебя есть я. На Геянсе, когда у женщины кто-то есть, говорят, что она не свободна. В смысле, занята.       Я потрогала татуировку. Она приводила меня в настоящее смятение. Как закрыть? Почти до ладони знак. Но закрыть надо. Иначе всем расскажу, кто я ему... Зачем, а? Ну зачем ты меня отметил?       — Зачем, Райндан? Разве я тебе не принадлежу и так? Это так стыдно, Хатта... Мало мне клейма на спине, еще и это.       Осеклась. Стоп. Не так я теперь должна при нем себя вести. Нужно быть тихой.       — Кажется, еще вчера одна женщина с Килоры утверждала обратное, говорила, что вовсе не моя.       — Ну как же, ты теперь даже не господин... хозяин.       Как ни странно, посол и бровью не повел. Усмехнулся.       — Ааа, ну это все на словах. Знаешь, не верю я твоим килорским штучкам. У нас на Геянсе люди, когда принадлежат друг другу, не бегут, словно угорелые, перескакивая через миры. Не моя, так и не надо. Значит, поймал и удержу.       — Друг... другу?       — А можно еще как-то? Раз говоришь, что моя, докажи. Устал я с тобой воевать, Ринон. Устал и не хочу больше. Хватит артачиться. Запру сейчас и уйду. Смертельно утомился от твоей рабской Килоры. На Геянсе, чтобы ты знала, татуировки носят те, кто хочет это делать. Но, да, разыскать с ней тебя будет в разы легче.       — Да куда я уйду?       — Не знаю. Выбор огромен. Впрочем, я сделаю все, чтобы этого не случилось.       — Хатта, ну какой же упрямец, да не ухожу я от тебя, не нужны тебе все эти меры безопасности, знаки, цепи. А вчера... просто разозлилась сильно.       Райндан закачал головой.       — Докажи.       И чего бы он этим от меня не хотел, но не того, что сделала. Я сорвала с шеи футляр от линз. Цепочка просто лопнула. Раскрутив коробочку, откинула крышку на пол. Сделала шаг к послу, схватила его руку, повернув к себе ладонью, и вытряхнула ключ. Который он бы и сам узнал из тысяч других. Райндан непроизвольно сжал кулак.       А потом шатнулся. Прозрачные потоки разбились, свалившись на пол. Перед глазами проносились события. От Калаты и до этого восхода.       — Так ты... все это время могла уйти? — не веря еще и себе, спросил посол.       Абсолютно деревянной походкой он подошел к ближайшему стулу и сел.       — Почему не ушла? Я ведь...       Ударил, ты хочешь сказать. О, еще как. До сих пор больно.       — Это было то, что я так и не высказала. Просьба простить.       — И еще цепи эти потом. И сейчас тоже, ну сущий идиот.       Райндан смотрел в какую-то точку на полу. И я села туда, на пол, перехватывая взгляд.       — Райндан.       Он выдохнул:       — Идиот и параноик. Отличное сочетание для посла Содружества. И вот опять все в прах. Ринон, ну как ты это делаешь?       Я рассмеялась.       — Очень сильное заклинание. Могу научить.       — Ну давай. Чего уж теперь-то. Идиот, параноик и маг.       Райндан посмотрел себе в ладонь. И перестал смеяться.       — Ринон... Ой, как страшно. Мамочки. Ринон, иди сюда, сниму уже.       Я встала и села на пол совсем у коленей господина посла. Он легко наклонился. Рааз, щелчок... Вздохнула наконец-то свободно.       — Идиот, параноик и маг...       — Ну а кто ты? Давно видишь?       — С Ахеноды.       Надо же, и отпираться не стал, видимо, мы уже перешли все границы, разбили условности.       — Ты понимаешь, что чем дольше ты со мной, тем страшнее и больше будут видения. Райндан, я тебя должна предупредить. Дать шанс... остаться без этой жути.       Посол усмехнулся и покачал головой. Разумеется, он тут же сполз ко мне, на пол.       — Я... даже не знаю, что теперь делать, Ринон.       — Почему?       — Отвык от счастья. Так и хочется тряхнуть тебя и спросить, правда ли я не сплю, а ты никуда не бежишь, и вся эта железная эпопея подошла к концу. Я не сплю? Ах, демон же... забыл. Посиди тут, я сейчас.       И подумать не могла, что все может быть — так. Что теперь делать? Посиди тут... Я подошла к окну, взглянула на уходящий к реке луг с некошеной травой, представила себе, как красив водопад в это время геянсанского нукара. Что — теперь? Мы разобрались? На шее пусто, вернее, на ней теперь лишь цепочка с опаловым клыком. Что со мной будет? А как же Килора? Сталь битвы, страшные пророчества? Нет всего этого? Хотелось бы верить.       На плечо легко легла рука, и я, не оборачиваясь, потерлась об нее щекой. В голове все прочее, потоки, мысли, миры — разбилось на осколки с диким звоном. Хватит.       Я тут, с тобой, и я тебе верю.       Килора не в счет. И ты прав: что такого они сделали для меня, чтобы рассказывать о долге? Лишь тебе отдали, вот за это — даже благодарна. Я повернулась к Райндану. У него в глазах расплескалось море света. На миг даже показалось, что вижу собственные потоки, которые должны быть многоцветными, как и у всех управляющих. В руках посол вертит маленькую металлическую коробочку.       А сам закусывает губы, видимо, не решаясь начать разговор. Почему? Что же ты застыл, мой смелый посол Райндан? Что с тобой?       Замерло все: время, жизнь, потоки, даже свет, льющийся из окна. Господин закрыл глаза.       — Вот странное дело. Как трясти тебя, ловить, так пожалуйста, а разговоры все, тем более, столь важные — это словно ты на экзамене. Хочется что-то вроде: здравствуйте, уважаемая комиссия, первый вопрос моего билета по теории межгалактических отношений «Как сделать предложение женщине с планеты пятого уровня жизни?» В тексте задачи есть дополнительные условия, в связи с которыми результат диалога возможно предсказать, по статистике, на две десятых процента. Скажем, в качестве ответа, учитывая уже почти год тесного общения, вы все еще можете заработать все: от согласия до ножа в бок. Поэтому, уважаемая комиссия, такой диалог, он для самых отчаянных и бесшабашных идиотов...       — Параноика с магом забыл.       — А... точно.       Посол раскрыл глаза.       — Я... не понимаю немного. Какое именно предложение?       Он усмехнулся.       — Вот поэтому там еще второй и третий вопросы — в билете. Это нормально, что не понимаешь. Мы все так увлечены были выживанием, и забыли о том, что люди вообще могут быть счастливыми. Забыли, что есть... ну некоторые условности, которые могут помочь счастью. Предложение... Это такая...       Райндан тяжело вздохнул, запустил руку в волосы. Выдернул.       — Можно, я сам? Просто не перебивай. Помолчи минуту, хорошо? Это трудно. И я боюсь. Честно. Потому что от тебя правда любой реакции можно ждать. В общем, у нас, на Геянсе, когда мужчина хочет, чтобы женщина осталась с ним навсегда, принадлежала ему и... все не то. Как же тебе объяснить. Не ему, а... друг другу. Это одновременно предложить остаться рядом и предложить себя, свое сердце и чувства. А так все трудно потому, что для меня — навсегда. Вот. Так, с первым вопросом разобрались. Дальше второй. Это немного сложнее. Предложение — по сути ритуал. Для того, чтобы он исполнился и я всему миру заявил, что вот, с этой женщиной мы близки, и больше никаких женщин у меня не будет, должен тебе подарить некий небольшой символ... Господи, у меня пальцы дрожат. Не припомню, чтобы я так волновался хоть когда-то. Рин... Я тебе его еще в ноябре приготовил, слышишь меня? Все должно было случиться намного раньше. Потому, что я и тогда полностью был уверен, что с тобой хочу до конца. А ты — со мной?       Коробка раскрылась и предмет, который в ней хранился все это время, показался на свет. Кольцо. А, кажется, понимаю. Он снова хочет привязать, вернее, даже приковать. Его право, но... Или нет? Почему тогда важен ответ? Я взглянула на опал, схожий с текущей лавой.       — Ты похожа. Потоки похожи, — тихо сказал Райндан.       Кажется, даже не касаясь, я слышу стук его сердца. У меня и самой барабанит в груди. С ящерицами что-то страшное творится. Ощущение, что их разрывает на куски, хвосты и лапы взлетают к ребрам, горлу, спускаются вниз, клокочут, бьются в агонии. И тихо-тихо исчезают секунды. Надо что-то сказать. Решиться.       — А если нет, то что?       Он нахмурился. За спиной выросла вместо прозрачных крыльев пугающая серая стена. Именно стена. Райндан шатнулся назад.       — Значит, ничего не будет. Ни ритуала, о котором я говорил, ни...       — Но почему? Ты что, отпустишь? - перебила я.       Стена стала больше и шире. Посол кивнул, видимо, уже не в состоянии говорить.       — А третий вопрос — это какой?       — После того... Если женщина согласна, назначается другой ритуал, время и место, где пара приносит друг другу клятвы прилюдно. От них уже нельзя отказаться. И тогда...       — А что будет, если ты отпустишь?       Райндан усмехнулся. Уже недобро.       — Ну, для начала я попробую тебя переубедить, а если не смогу, то придется подумать. Хорошо подумать. О тебе нужно будет позаботиться, наверное, еще некоторое время поживешь здесь, а я перееду в город. Впрочем, можешь остаться, сколько захочешь.       Коробочка со щелчком захлопнулась.       — Переубедить — это как?       — Буду рассказывать о преимуществах официального статуса. Если ты станешь женой...       Я зажмурилась. О, Хатта, вот оно что. Он ничего не знает о Килоре в этом смысле и начал объяснять, чего хочет, начал с основ, и запутал меня окончательно.       — Ринон, что случилось? Не понимаю, к чему все эти вопросы? Ты отказываешься, это я уже уяснил.       Я отчаянно замотала головой.       — Нет, я просто, я... что, правда могу выбирать? Совершенно свободна в выборе?       Господин посол снова схватился рукой за голову. Потоки завертелись, краснея. Гнев.       Он зарычал.       — Я взорву эту планету! Честное слово, взорву! Выбор, проклятье! Я понял, в чем дело. У тебя никогда не было выбора. Да, черт возьми, да, свободна! Можешь уйти, хоть сейчас! И я прошу, понимаешь, прошу, предлагаю остаться со мной!       Райндан положил коробку на подоконник и взял мое лицо в обе горячие огромные ладони.       — Послушай меня. Предлагаю, понимаешь? Никто и ни к чему тебя не принуждает. Все закончилось, — сказал он медленно. — И если ты сейчас решаешь уйти, уходишь. Немедленно, завтра, через три дня. Все равно. Ринон, слышишь?       Я кивнула.       — Если хочешь остаться, остаешься. На день, два, пять, навсегда. Все равно. Понимаешь? Я предлагаю — навсегда. Но я только предлагаю. Ринон? Так... стоп. Ты опять плакать собралась. Да что с тобой такое, а?       Я отстранила его руки, и это было легко, легче, чем обычно. Можно шагнуть назад, улететь на Килору. Можно — вперед, и остаться с ним. Можно стоять здесь, идти к водопаду, нырять в море, лететь в небо. Все можно.       Райндан всматривался в меня и что-то за моей спиной.       — Какого они цвета?       — Не знаю. Всех цветов... и ярче обычного. Что с тобой?       — А с тобой?       — Мне кажется, я сейчас умру от ожидания.       — Прости меня... Ты выбрал не ту женщину. Не самую легкую женщину.       — Но это же я ее выбрал. Меня учили уважать чужой выбор. Так что, будь добра, оставь мои решения в покое. Я их уже принял, - почти прошептал посол.       — Хорошо, — ответила я тихо.       — Твои вопросы закончились? Ты все узнала, что хотела?       — Нет. Ты ведь говорил о том, что пара... что согласие быть вместе должно быть, как я поняла, обоюдным... И если у мужчины не вышло получить ответ, если так получилось, может ли женщина задать вопрос? Исправить ошибку? Правда, я не готовилась, кольца нет, и я не понимаю, насколько оно уместно. Я вообще ничего не понимаю, честно сказать. Но раз ты так хочешь...       Господин посол тряхнул головой.       — Скажи, мос рилари, в силе ли твои слова? Если да, то могу ли я еще ответить?       — Рилари? Я не слышал ни разу этого названия.       — И вряд ли мог. Это шакирский. Тут для всего есть особенные слова. Звездное небо, закрытое облаками. Обычно так обозначают бесконечную глубину чего-то, чего не видно с первого взгляда, то, во что можно падать бесконечно. Падать вверх.       Райндан все понял правильно. Коробочка снова щелкнула, открываясь. А уже через миг кольцо село на безымянный палец моей правой руки. Я попыталась обнять посла, прижаться чем теснее, тем лучше.       — Не подлизывайся, — пробормотал он, подхватывая меня на руки. — Ты меня измучила за эти пять минут хуже, чем за полгода. Интересно, как я еще не поседел с тобой. Так что все равно взорву к чертям Килору.       — А если завтра приготовлю тойл?       — Ммм... ну тогда, возможно, немного отсрочишь неизбежное. ***       Здесь дышится легче. Несмотря на разбросанные по полу бумаги, остатки завтрака на кофеваре и находящуюся в самых случайных местах одежду. Райндан раскрыл шторы, вероятно, ей будет нехорошо, если проснется, а кругом — темнота. Ночники в ее комнате, оставить женщину сейчас хоть на секунду — словно от себя кусок оторвать. А так не хочется пугать.       Рилари... Сказала словно выдумала тысячу лет назад и уже давно так называет. Интересно, сколько у нее там еще запасов, внутри? Свернулась вокруг его руки в тугое кольцо, укрылась волосами, игнорируя одеяло. И спит так беспокойно. Часто просыпается, сжимает руку крепче и снова проваливается в сны. Что ты там видишь, женщина с Килоры?       Маленький страшный зверь.       Завтра нужно избавить твою комнату от цепей и клеток, запустить свежего воздуха, и сделать что-то до боли геянсанское. Простое и наивное. Цветов подарить, например. Что ты скажешь на это? Или у вас не принято отрывать растение от корней? Какие там еще предрассудки? Привыкай, родная, тебе тут жить.       Никто не даст тебе теперь уйти.       Мягко, настойчиво, нежно, убеждающе.       Говорить с тобой о предстоящем, разыграть партию. Планы, мечты. Что ты хочешь? Отпустить. Оставить одну в гостях у Анны, например. Там безопасно, и нет ощущения привязи. Пусть будет все.       Небо и низкие звезды. Паруса и книги.       Чтобы улыбалась. Много, часто, заразительно.       Райндан прижался к ней крепче. Легко целуя плечо и шею, не ощущая движения. Не дергается, привыкла. Почти привыкла.       — Моя.       Мир качается, словно безумный, с каждым вдохом и выдохом. Запахи корицы, кофе и пряностей смешаны на ее коже. Невеста.       Летняя ночь пьяна от счастья. ***       Третья ложка муки, кажется, была тут лишней. Придется добавить яиц. Почему же все так?       — А что случилось с кухаркой, Ринон?       — Тира. Ее звали Тира.       Я задумчиво посмотрела на солонку, затем еще раз на посудину, в которой перемешивала муку, яйца и масло. Райндан встал из-за стола, вероятно, что-то случилось с моими потоками при воспоминании о кухарке.       — Правитель отрубил ей руки. Она и то, что она творила ими, занимало, по его мнению, слишком много места в голове наследницы. Мне надлежало думать о том, что я — риану.       Я почувствовала, как он сжал мои плечи в ладонях.       — Маленькая. Прости меня.       Я медленно повернулась.       — Нет, Райндан, ты же не хотел дурного. Просто у меня прошлое... оно такое.       — Да, я по нему как по минному полю передвигаюсь, шаг в сторону — взрыв. Ты ее любила?       — О, дело не в этом. Она очень медленно умирала. Очень страшно. А меня не допустили даже.       — И?       — И я стала тем, кем меня хотели видеть. Напилась зхарта, подожгла кухню. Завела роман с младшей сестрой. Правитель был мною доволен.       — Таак... А ну пошли.       Райндан притащил в свою комнату. Тут с потолка спустился очередной стол с полками внизу, откуда посол достал стакан и бутылку. Плеснул мне ярко-рубиновой жидкости на дно посудины и протянул.       — Пей. Вот сейчас. И не обсуждается. Лучше сразу в себя опрокинь, глотками не сможешь.       Я послушалась. Жидкость прошлась по всем органам дыханием дракона, жгучим перцем и спиртом одновременно.       — Аа.       — Отлично. Сейчас еще разок.       Он беспощадно плеснул уже больше.       — Неее.       — Ринон, не обсуждается, говорю же. Ты сейчас расскажешь по сестру. Ага?       — Я и так расскажу.       — Знаю. Да только нечего выражения выбирать, моя дорогая, нечего, родная моя, увиливать. Так что там было?       — Связь.       Я глубоко вздохнула и проглотила все, что налили. Протянула Райндану стакан.       — Ты доволен, мос рилари?       — Пожалуй.       Стакан перекочевал на столешницу, бутылка со страшным зельем была тут же убрана. А у меня моментально закружилась голова. Настолько сильно, что упасть на кровать стало самой приятной перспективой за восход.       — Рассказывай.       — Ну что там говорить. Мне было шестнадцать, ей — четырнадцать. И она была больше риану, чем я. Жестокая маленькая своевольная кошка, жавшаяся к моим коленям. Разбивающая на осколки. От нее оставались шрамы, синяки и кровоподтеки. Она ненавидела всех вокруг и больше всего, кажется, меня. Я была первой. Риану. Интересно, если б тогда знала, насколько хочется быть Второй, она бы простила мне хотя бы существование на атальской земле?       — А потом?       — С виду недовольный, а на самом деле очень даже проникнувшийся идеей, что его девочки выросли в настоящих дворцовых змей, император отправил меня учиться. Ну вот и все. Дальше ты знаешь.       Я закрыла глаза. Райндан лег рядом, погладил по голове.       — Про Валайяра рассказать? Я-то думаю, почему у тебя так по-звериному загораются глаза при его упоминании. А ты все чувствуешь. Сама такая. Не без греха. Так говорить?       — Не надо. Тебе, наверное, тоже было мало нукаров.       — Достаточно, чтобы осознать, куда ввязываюсь. Существенное отличие в том, что этот человек сделал мне по крайней мере две неоценимые услуги. Про родителей рассказал, тогда... Когда никто не решался.       — Это одна, а вторая?       — Тебя вернул. Причем, не просто вернул, а осознавшей очень многое, до чего без него вряд ли бы дошла.       Я раскрыла глаза. Райндан улыбнулся мне. Лицо его стало так близко.       — Рилари мос. Он всего лишь плетет паутину, надеется на твою верность.       — Ты права. Но это лишь половина. А вторая — в том, что более ему не на кого надеяться. Он неоднозначен, самолюбив, порой невыносим, но он не предатель, Ринон. И никогда не будет предателем. У него тысячи игр в запасе, и незачем жонглировать принципами. Геянса. Президентские башни       Ян опоздал на минуту. Ровно на минуту. Но его уже ждал исполняющий обязанности президента с чашкой кофе в одной руке, рассматривая неброский маникюр на второй.       — Опаздываете, молодой человек. Так добивались встречи, и опоздали, — произнес Валайяр певуче.       Ян сел напротив него на стул и получил ядовитую усмешку.       — Не разрешал садиться. Но уж сидите теперь. Зачем пожаловали?       — Скажите, гос... подин исполняющий обязанности, что будет с моим начальником? Я немного волнуюсь, ведь совсем недавно он подавал заявление, и вы могли счесть, что он не очень жаждет...       — Советник Райндан если и не жаждет, то будет. Есть, куда надавить.       — Посол, — машинально поправил Ян.       — Советник, — растягивая на губах волчий оскал, настоял на своем Валайяр. — Он в конце концов согласится. А теперь, если это все, то я пойду к избирателям. Подняли меня ни свет ни заря.       Ян умолчал, во сколько ему пришлось встать, чтобы приехать с таким смешным опозданием. О нем никто особенно не заботился.       Валайяр легко спрыгнул с кресла, подошел к окну и сладко потянулся, откидывая назад тяжеленную косу.       — Ой, что за день предстоит. Кстати, а что там килорянка? Он ее все еще силой держит?       — Это все не совсем так, Ринон не причиняют зла, я должен объяснить...       — Замолчите, ради бога. Ничего вы не должны и мало интересуете меня вместе с объяснениями и без них. Значит, держит... Надо будет назначить ему встречу... Через два дня, скажем. После обеда, наверное. Райндан у нас ведь... — Валайяр вдруг мечтательно улыбнулся, чем поверг Яна в полнейший шок, — Райндан же соооовушка. Геянса. Город       Светлая спальня Анны приняла. А вот самой хозяйки все не было. Райндан оставил нас вдвоем, утащив Лаара куда-то за пределы видимости и квартиры. На этот раз меня разместили не в кабинете, а в мягчайшем кресле гостиной. И если бы не настойчиво молоточком бьющее в голове отсутствие Райндана, пожалуй, от созерцания фотографий на многочисленных столах и шкафах можно было бы получить удовольствие. Зачем он меня одну оставил?       Наконец, Анна вышла из коридора, пошатываясь, закутываясь поплотнее в халат. Кажется. Доктора взял озноб.       — Арнат? Я могу чем-то помочь?       Она совершенно легко и счастливо улыбнулась.       — Нет, Ринон. Помочь мне сможет только время. Вот еще четыре недели этого бреда с ежедневным выворачиванием наизнанку, и все должно пройти.       Она упала на диван и знакомым движением поджала под себя ноги.       — А у тебя что-то с шеи исчезло.       Я опустила взгляд с пол.       — И что-то на руке прибавилось.       Я подняла глаза на нее, спокойную хозяйку в своем доме, принимающую гостей, которых желает принимать. И вот сейчас Арнат наконец-то показалась собой. Совершенной, мудрой и женственной.       — Вы дату назначали?       — Гос... Райндан говорит, должно минуть десять восходов.       Анна рассмеялась.       — Так и знала, только ты оттаешь, как тебя сразу возьмут в оборот. Впрочем, чего еще от них ожидать, от муж... Ой, кажется, тут курицей пахнет. Я сейчас...       Она зажала рот рукой и быстро выбежала из комнаты. Арнат. Я могла бы задавать нелепые вопросы, если бы не видела, как там, у нее под животом расползается новый источник потоков. Зарождается жизнь.