Моя Ринон

Геянса. Президентские башни       Райндан закрыл глаза. Там, в воспоминаниях, его Ринон заразительно счастливо смеялась. Паруса и закатное небо. Что-то такое в ее улыбке все равно заставляло искать причины и следствия, копаться в боли и грязном белье. В ней что-то горело. Маленьким несмелым зернышком, угольком тлела пустыня Амелор. И было понятно с полужеста, полувзгляда, что все равно уйдет. Что никакие геянсанские ритуалы для нее не имеют ни малейшего значения, и как бы он там ни старался, есть интари, какой-то неизвестный Дохорн, какая-то провидица Караба и правитель Найдаль, а еще Айрит, Эминет... И Атал. Окруженный песками дивный белый город, восхитивший и его, искушенного наблюдателя.       В Ринон этот город жил и двигался. И Райндан никак не мог понять, как превратить уголек из жгучей боли в теплую печаль.       Эйет пронесся над городом. Сегодня она безропотно отпустила к Валайяру. Лишь в многоцветных потоках мелькнуло что-то страшное, серое, и погасло. Отпустила, как отпускают руку, прощаясь. У посла набатом в ребра стучалось сердце. Спокойствие не приходило, хоть все уже назначено. Семь дней до свадьбы. И все равно нет уверенности. И за этим рубежом, он понял, — не будет.       Тем временем открылась дверца, знакомо распахнулся вход в президентскую башню. Он беспрепятственно вошел в приемную, где секретарша лишь мельком взглянула, почти не отрываясь от панели. Райндан сунул ей под нос документ — молча.       И прошел в прозрачный кабинет, где уже порывался грызть ногти от нетерпения Валайяр. Правда, внешне этого определить почти невозможно. Исполняющий обязанности встал у окна, в довольно выгодной для себя позиции, позволяющей созерцать всю крепкую гибкую фигуру, ничуть не потерявшую привлекательности. Тринадцать лет? Фи! Вы шутите! Это же просто мгновение, не стоящий внимания отрезок. Важен не он, а то, что было в начале, и то, что сейчас, почти в конце пути. Райндан тихонько прикрыл за собой дверь, примерно представляя, что его ожидает. Череда искушений от самого лучшего из искусителей, прекрасно знающего каждую болевую точку, каждую зону трижды проклятого возбуждения. Посол вздохнул. Словно приглашая. Ну жаль, давай. Мне и самому интересно, выстою ли.       Валайяр обернулся. Взглянул, как умеет, слегка насмешливо, но больше печально.       — Бруга?       — Откуда здесь бруг?       — Ой, прекрати уже удивление изображать. Мало есть вещей в этом Содружестве, которые я не могу — это если без лишней скромности, и уж с бругом как-то справлюсь. Садись, чего замер. Я тебя есть не планирую... сегодня.       — Ну и на том спасибо.       Валайяр прошествовал мимо посла в опасной близости, но не коснулся — незачем пока, успеется, стоит держать себя в ухоженных руках с длинными белыми пальцами, — и блаженно откинулся в огромном президентском кресле, даже глаза прикрыл. Но через миг спохватился, достал из ящика массивного стола бутылку и два стакана.       — Закусывать будем?       — Да зачем?       — И то верно.       Бьющий в нос самыми специфическими ароматами бруг пошел хорошо. Райндан даже на секунду упал туда, в семнадцатилетие и незнание, что скоро не будет у него ни Валайяра, ни семьи, ни жизни как таковой. Возвращаться в этот момент не хотелось. Но пришлось.       — Ты похорошел, советник.       — Посол.       — Ну увидим, кем ты отсюда выйдешь. Еще?       Итак, Валайяр затеял игру. Правда, с Райнданом играть ему труднее всего. От того и щекочет нервы. И хочется бесконечно ходить по кругу. Как воины на поле схватки. Да, помнится, Ринон рассказывала.       Ринон.       Рыжие волосы все равно затмили светлую косу, и синие глаза Валайяра потускнели.       — Ты уже принял решение?       — Да. Видимо, сейчас твое возмущение достигнет апогея, но со временем ты со мной согласишься. Я призываю подумать, Райндан. Или даже давай подумаем вместе.       — Ну давай. Судя по креслу под твоей пятой точкой, думать, Валайяр, выходит неплохо.       Исполняющий обязанности президента криво усмехнулся и налил еще бруга.       Захмелеть не получалось. А хотелось. Один издергался предчувствиями и прилетел все же на сытый желудок, второй за день утомительного ожидания слишком разволновался, предвкушая встречу. И оба все понимали. Каждый вынес свой маленький вердикт, собрал себя на маленькую войну и решил не отступать ни за что и ни на шаг.       — Ринон — огромная сила, Райндан. В ней прячется то, что не каждый может даже оценить по достоинству, не то что использовать. По какой-то нелепой причине носители самых сокрушительных сил абсолютно беспомощны в области межличностных отношений. Ведомы, если хочешь. И знаешь, что я тебе скажу? Мы — и ты, и я, не имеем права так рисковать Содружеством. Ты — тоже сила, Райндан, причем немалая. И оба вы слишком, чересчур управляемы. Сколько я тебе знаков посылал, сколько подсказок. Ты мог меня на раз-два разоблачить еще до появления Керты. И не мог. Потому, что у тебя Ринон. Затмевающая солнечный свет фактически.       Валайяр развел руками.       — Вы должны разобраться. Раз и навсегда. Такие — сильные, но управляемые, вы мне тут не нужны.       — Да мы...       — Тише. Я все понимаю. Оставь свои чувства и подумай логически. Как считаешь, возможно из Геянсы еще одну Ахеноду сделать? Теоретически? Если вдруг речь снова пойдет о тебе.       Райндан соврал бы, если б не кивнул. И тут ему все стало ясно.       — Вы, пока вдвоем, ни одной ситуацией управлять не можете. Или пока уже не решили тысячу и одну проблему Ринон. Так что... Я хочу, чтобы ты отвез ее решать эти проблемы. На Килору, Райндан. На Килору.       Посол закрыл глаза.       — Сдаюсь. Дай мне должность советника.       Валайяр покачал головой.       — Ты не понимаешь, — скрипнул, как плохо смазанная дверь, Райндан. — Она умрет там. Я ее не оставлю.       — Тебе придется. Как ни велики твои чувства, Райндан, но это одна женщина. А речь идет о планетах. Понимаешь? Так что разбирайтесь.       — Валайяр, не надо. Ты ошибаешься.       — Скажем, перестраховываюсь. Мне действительно страшновато видеть пояс астероидов там, где раньше была планета, и понимать, что все это — дело рук одной маленькой женщины. Ринон — оружие. Массового поражения. Нельзя, чтобы у нее были такие слабости. Чтобы можно было ею манипулировать только словом. Ложью. Как я, создавая Керту. Понимаешь?       Валайяр наконец откинулся в кресле и вымученно улыбнулся:       — Прилетишь назад — должность советника тебя ждет. Помни, у тебя миссия.       — Я не вернусь без нее.       — Вернись с ней, — согласился Валайяр. — Но только без Килоры в качестве довеска. Без всяких там желаний отомстить и побегов от тебя. То есть с ней действительно, понимаешь, о чем я? Так что помни, у тебя миссия. Свое оружие обезвредить. Каким способом — уже твои проблемы. Геянса. Город       Твои проблемы. Семь дней до свадьбы. Стакан снова полетел в стену. Вот ведь проклятье. Самое страшное, что этот старый паук абсолютно прав. И как к ней теперь вернуться? Хорошо, есть квартира. Господи, что же делать?       Что с ней делать? И с собой — что? С собой намечались самые жесткие трудности. Райндан представлял все эти полчища жаждущих смерти маленькой женщины и горько усмехался. Их так много, что кое-кому может и не достаться. Что-то должно очень страшное случиться, чтобы она перешла эту пустыню. Нет-нет, и речи не может быть о том, чтобы пустить ее туда вместе с потоками. Как на Драконью гору еще раз... А стоп.       Райндан рассмеялся.       Решение созрело моментально. Все к одному. Валайяр говорил, что вдвоем они управляемы. Но поодиночке — ведь нет? Значит, можно просто оставить Ринон на Геянсе. О, да, это та еще проблема. Но что же делать, выхода ему не оставили. Никакого, ни единого. А там уже, на Килоре, разберемся. Нужно уничтожить даже мысли о том, чтоб убить Ринон, нужно стать сильнее. Приобрести потоки. Это возможно. Нет ничего невозможного. Или просто остаться там, на Килоре. Остаться, чтобы уже навсегда избавить ее от себя и от беспомощности.       И она станет, как он... до того самого восхода, когда маленькая женщина сдвинула огромную колонну, чтобы сохранить ему жизнь. Она станет такой же расчетливой и мудрой, приобретет многое, но, главное, будет в полнейшей безопасности.       Да, видимо, иного выхода нет.       Райндан выдохнул.       Затем посмотрел на телефон. Пора.       Номера Яна и Лаара нашлись фактически сразу. Инструкции четкие. Запрос миссии в администрацию президента одновременно. Еще несколько звонков, и рычание. Собираться, быстрее. Миссия. К рассвету корабль должен быть готов, мы спешим. Ужасно спешим!       И уже тише: потому что я не должен оставаться с ней больше, чем на несколько минут. Иначе не смогу уйти. Геянса. Дом посла Райндана       Райндан тихой кошкой пробрался в спальню, думая, видимо, что я давно вижу десятый сон. Ага. Он удивленно застыл, увидев меня сидящей посреди кровати. Лунный свет из раскрытого окна лился прямо на постель, и потому послу хорошо было видно, что глаза мои готовы закрыться. Секунду он смотрел на меня, словно что-то решая, затем на краткое мгновение зажмурился, как уже бывало. Открыл уже злые, прищуренные глаза. Ничего не объясняя, он схватил меня за руку, грубо, выворачивая.       Запахло спиртным.       — Райндан, что ты...       Посол схватил за волосы и притянул их к кровати. Я вскрикнула — сначала от боли, а затем — от возмущения: знакомый щелчок возвестил, что потоки более мне неподвластны.       — Тише.       Я не вырывалась. Глупое и бесполезное занятие. Дала приковать свою ногу короткой цепью к ножке кровати.       — Райндан, что происходит?       — Ничего. Я ухожу.       В комнате зажегся свет.       Я зажмурилась, привыкая. Посол бросил на кофевар, стоящий у двери, ключик от ошейника и какой-то конверт.       — Райндан.       — Молчать.       Он стремительно пересек комнату, снова схватил меня за волосы одной рукой, а второй приподнял подбородок.       — Замолчи и послушай. Будешь себя хорошо вести, я, возможно вернусь, дней через десять — навестить тебя.       — Но семь восходов...       — Я передумал. Ты ведь интари. Природы не изменить, не заковать, так и будешь бегать. На что мне в женах такая? В любовницах еще — куда ни шло. Тем более, ты умеешь подчиняться.       Я ударила. Посла это почему-то развеселило. Он шатнулся назад, словно забыв про краснеющую горящую щеку, взглянув на меня еще раз — больными страшными глазами. Скрипуче рассмеялся и пошел прочь.       Думай, Ринон. Этот внезапный приступ гнева что-то мне напоминает. Что-то неуловимое, неспокойное, до боли, до самых глубин знакомое. Потому что однажды меня вот так уже брали за волосы. И истерику в его голосе я слышала, и глаза были ровно так страшны. Ну конечно, Ахенода. Это когда я думала, меня предают, а меня спасали.       Ах, проклятье.       Райндан, что произошло?       Что мог ему сказать Валайяр?       Думай, Ринон.       В небесах загорается новый восход, и, значит, скоро проснется кофевар... Я ударила себя рукой по лбу. Демон! Он проснется и привезет мне ключ от ошейника.       И конверт.       Уж не знаю, что там, но мне это явно не должно понравиться. Так. Кофевар заведен на девять утра. Значит, у меня еще три часа. Или нет. Он заведется, и я чему-то не смогу помешать, куда-то опоздаю.       Куда?       Валайяр!       Думай, Ринон!       Валайяр это ревность, это щемящее чувство ужаса. Это Содружество. И Калата. Калата... Куда он отправил Райндана. Отправил.       Миссия.       Есть.       Я взглянула на кофевар у двери. Не дотянуться. Расчет до боли верен. А в груди клокочет. Гнев? Нет, гнев тут не поможет. Нужно сосредоточиться. Пробиться сквозь ошейник. Я вытянула вперед руку. Ну... Пожалуйста, немного телекинеза, немного.       Зажмурилась. И в руку действительно что-то попало.       Конверт.       Почти не колеблясь, раскрыла.       Пусто? Но нет, там обнаружился листок.       «Передаю свою собственность... Оринониа Наджелайна... о чем... ниже подписавшиеся свидетели...»       Что это? Он прощается? Дом — мой? Он умереть решил? Куда его послали? Кайнор, Алкапа?       Ну уж нет! Это мой зверь!       Мой, понимаешь, Валайяр? Я не отдам его тебе ни за что на свете. Кулаки сжались. Потоки поднимались во мне, мощные, дикие, своевольные. Заполняли меня, кнутами падая по комнате. Впервые, пожалуй, я увидела их — свои. Многоцветные радужные змеи заполнили комнату. В созданном ими ветре и шипении шевелились волосы, переворачивались легкие предметы. Змеи стирали прошлое и будущее, оставляя меня в настоящем.       Не отдам. Наджелайна не отдают своего.       Я тебя безумно...       Щелчок вторгся в сознание не хуже выстрела. Кольцо с шеи скользнуло по подолу платья на холодный пол.       И только тогда я поняла, что свои потоки видеть невозможно. Геянса. Город       Валайяр раскрыл один глаз, затем, с некоторым усилием, второй. В темноте беспощадно звонил телефон.       — Да.       — Межгалактическая президентская линия, - возвестил механический голос. - Сообщение от судна под названием Антарра. Вылет через три часа десять минут.       — Ааа, и все.       Валайяр снова окунулся в невидимые глазу в темноте подушки. И тут же вскочил.       — Какого дьявола творит этот посол?!       Он набрал номер секретарши. Гудки... много гудков. Ожидание, пока улитка доползет к телефону. Сонный голос ответил, она не посмела все же повесить трубку. Даже среди ночи.       — Да, господин исполняющий обязанности президента, — пробормотала девушка.       — Послушай, что у нас с Антаррой, Лидди?       — А что с Антаррой? Посол торопится, видимо. Свадьбу пришлось отменить, вероятно, и...       — Свадьбу? — ничего не понимающий Валайяр протяжно заныл в трубку. — Какую свадьбу? Ты шутишь?       — Нисколько. У меня на столе заявление посла Райндана на кратковременный отпуск с просьбой не назначать миссии. В связи с заключением брака. Валайяр закрыл глаза и замолчал, абсолютно сокрушенный известиями.       — Лидди, звони Дейну и Аладу. Нет, я сам. У нас три часа всего. Миссию можно отменить?       — Боюсь, нет, корабль находится в завершении подготовительной стадии, двигатели запущены уже.       — Вот ведь...       — Что-то произошло?       — Я ошибся, — спокойно признал Валайяр. Геянса. Ангары       Разобраться в управлении эйетом, а тем более довести его до ангара, стоило немалых трудов. Антарра еще там. Но, кажется, все уже в сборе, и дверь медленно закрывается.       Демон. Я рванула вверх, не замечая, что на меня смотрят удивленные провожающие членов команды, рванула, проходя сквозь все. Обшивка затрясшегося в предчувствии полета корабля смещалась, стены плыли, и я уже готовилась застрять в них, стать заживо замурованной, когда в лицо ударил яркий свет. Я рухнула абсолютно без сил посреди коридора.       — Ну вот, кажется, удалось, — раздался совсем рядом голос Райндана.       Он смотрел на закрытый главный вход, стоял, не шевелясь, и, видимо, еще не заметил меня. Я попыталась подняться. Ничего не получилось.       За спиной кто-то рассмеялся. Сначала тихо, а потом все громче и громче. Смех подхватил один голос, второй, третий. Райндан нервно обернулся, увидел, наконец, отчего все его спутники хохочут.       Анна бегло посмотрела на меня, махнула рукой и сказала остальным:       — Пошли. Пусть сами разбираются. Посол, ты приходи потом ссадины замазывать. Ага?       Каблучки весело зацокали по коридору.       — Ты!       Не знаю, какой силой меня подняло.       — Ты!       Я сжала кулаки.       — Ринон, пожалуйста. Я не хотел, чтобы ты...       — Избавиться от меня решил! На какую-нибудь очередную Кайнор летишь, да?       Райндан расширил глаза.       — Ты не знаешь, куда? И пришла?       Райндан на секунду закрыл глаза.       И вдруг словно опомнился:       — Ринон, а где ты так быстро ключ от ошейника раздобыла, скажи?       Я с шумом выдохнула.       — Ты!       И больше ничего. Он меня выкинул просто. Сказать, что я сейчас в бешенстве — не сказать ничего.       — Ринон...       — Убила бы, честно слово.       Я развернулась и пошла по коридору к каюте капитана, надеясь, что Лаар сможет выделить мне приемлемое помещение и объяснить, наконец, куда мы...       — Ринон, подожди. Я должен хотя бы попытаться объяснить. Маленькая моя, пожалуйста...       Он догнал меня и развернул к себе.       — Мы на Килору, понимаешь. И мне даны, видимо, указания вернуться без тебя. А я не могу. Не могу, Ринон. Это самая настоящая ссылка. Маленькая моя.       Все понятно. У Валайяра на Райндана свои планы, и он решил от меня избавиться. Или от Райндана вместе со мной. Мы же тут, надо сказать, пять миров и станцию неразберихой в своих чувствах наизнанку вывернули. И летим в шестой. Мир. Куда мы ему теперь такие? Ему нужен порядок и контроль. И чтоб ни пылиночки. И потоки в его идеальной картине власти ни к чему.       Но Райндан все равно...       Я выдернула руку. Космос. Антарра       Но Лаар покачал головой. Все решает Райндан. Не могу, пойми. Он в ответе за этот корабль. И, скорее всего, сам может выделить тебе место. И еще, небольшая проблема. Количество продовольствия рассчитано на определенное количество членов экипажа. Лучше всего спросить все у Райндана.       Значит, сдохну от голода и недосыпа. Лаар неожиданно улыбнулся и покачал головой. Ну разумеется, мужская солидарность. Или другое?       Желудок, избалованный временным затишьем, которое позволил мне посол, тихонько ныл. Я было даже заглянула в общую столовую, но поняла, что унижаться и просить остатки все же не в состоянии. И пошла, куда глядели глаза. Но там, куда они смотрели, то есть в закутке вентиляционного, расположились на ящике за игрой в карты механики. Ругаясь, азартно посмеиваясь, потирая руки... Мне осталось только перегнуться через перила и наблюдать бездну грузового.       — О, кого я вижу, — Анна приблизилась и тоже посмотрела в глаза бездне.       Схватилась за перила рядом, сверкая свеженьким маникюром.       — Откуда ты тут?       — Пациент... ах, вру, конечно. Я тебя искала. Пойдем ко мне. Ты же не откажешься от чаю?       — А кофе есть? Я почти восход не спала.       Анна рассмеялась.       — Есть. И разговор у меня к тебе — есть.       Кабинет Анны по-прежнему светел. Доктор выставила пачку печенья, налила кофе.       — Это пока никто не видит. Тут уже почти сутки действует какой-то тайный сговор. Так что ни один член команды тебе помогать не станет, можешь даже не подходить.       Я ухватила печенье и мрачно пробубнила:       — Солидарность. А ты — почему?       — А я уже месяцев восемь, — с хитрющей улыбкой заявила Анна, — как не вмешиваюсь. Я же обещала. Недосып, говоришь? Я могу измерить стандартные параметры? Сердцебиение, давление? Кровь бы еще взять. Ооо, у меня тут идея насчет тебя. Поможешь с одним экспериментом? Хочу немного твоей крови сразу после управления потоками.       Я кивнула.       — Меня, правда, скорее всего, выключит сразу.       — Значит, тебе надо выспаться... Райндан?       Я покачала головой.       — Он меня оставил.       — Ну... да. И нет. Он собрался вместо тебя на Килору.       — Вот зачем, а? Умереть ему захотелось, подумайте!       Анна рассмеялась, откидываясь в кресле.       — От кого-то я все эти фразы, вот все до одной, уже слышала. Дааа. Нет, решительно, вы совершенно невозможны. Ну, подохнуть ради кого-то — это просто, дурацкое дело нехитрое. К тому же легко, и чувствуешь себя превосходно, да, Ринон? Ты герой и жертва. А вот жить ради кого-то, это уже сооовсем другое дело. Ты не думала еще, зачем мы летим на Килору?       — Зачем?       — Оставить там посла Райндана. Разбираться с твоими трудностями.       Я нахмурилась.       — Сама разберусь.       — Ну я ж говорю, подохнуть — нехитрое дело. Допивай кофе, пошли в лабораторию.       Мы летим на Килору. Так я этого хотела еще период назад. Но луна шла на убыль, и также на убыль шли мои намерения. Анна права, умереть — это слишком легко. И не прощать — легко. Попробуй вот вырази это движение души. Я, шатаясь, бродила по плохо освещенным коридорам корабля.       Официально тут ночь, и лампы тусклы.       Райндан... Все перемешалось. С одной стороны, мне так хочется коснуться знакомого песка Амелор или гладкой стены храма Хатта. Испачкаться в лесу в сладком соке верайи или спокойно наблюдать, как прожаривается над костром пойманная Дохорном змея. Чувствуя в пламени истину. Но она ускользнула и больше не вернется, эта истина.       Мой мир жесток.       И все более жесток с каждым шагом. Он хочет отнять у меня то единственное, чем дышу. Того единственного.       Осталось мне, вероятно, не так много до конца. И терять это время на обиды, на глупую вражду просто позорно.       Самое трудное движение души — прощение. Да, я права. Да, он меня оставил. Все так. И не так одновременно. В сотый раз заворачивая в один и тот же коридор, я обнаружила, что иду мимо белой двери, ныне — не препятствия для меня. ***       Райндан проснулся от какого-то неясного предчувствия. Первое, что увидел, открыв глаза, — обвивающие его с головы до ног разноцветные потоки. Ринон обнимает. Наверное, даже не зная об этом. Он повернулся в сторону стены и так и не убранной клетки и тихонько рассмеялся. Маленькая женщина свернулась там, за прутьями, отделяясь от него решеткой, подразумевая, видимо, что не совсем еще сдалась. Да и о чем мы говорим? Сломить Ринон голодом? Недосыпом? Да вы шутите. Пошевелится, если перенести? Вряд ли. Уже долго на ногах. К тому же, потоки. Потоков было много. Райндан вытянул ее из клетки и уложил в постель. Даже не вздохнула. И раскинулась так, как легла. Совершенно безвольно. Меньше дня понадобилось. Никуда не ушла. И это так странно. Он уже приготовился к боевым действиям, ломающим поступкам и душащим волю шагам. А она — вот. Взяла и почему-то вернулась.       Что там будет, на твоей Килоре, Ринон?       И, надо же, он почти рад, что пришла, успела, не исчезла. Страшно. Мы летим куда-то в бездну, и так хочется, чтобы ты не проходила все эти пути. Избавить, уберечь. Хотя понятно, что сделать этого нельзя.       И еще, Райндан понял, что даже не думал, куда пойдет после прибытия на ее родную планету. Логично было бы — в Атал, к Айрит. Но что-то очень настойчиво говорит — скоро это будет невозможно.       А Ринон спит. Спокойно, легко, размеренно дышит.       Посол прикоснулся к ее носу губами.       — Маленькая.       Еще на миг удержать тебя подле себя. Не дать принимать решения, приводящие к смерти. Не дать уйти навсегда. Сохранить — живую, нетронутую, нежную. Сколько там еще дорог за ней будет пройдено. Валайяр прав, от проблем необходимо избавляться. Бегать мы уже от них бегали, родная. К чему тогда потоки, если приходится все время убегать? К чему сила?       Нужно попробовать, рискнуть.       Ты ведь любишь опасные игры, девочка. Тебя не пугают ни владетели Ахеноды, ни холодные жители Камнах. Ни испытание цепями.       А теперь новый виток. Все еще сложнее. Нужно переступить через себя. И не так, как привыкла, принося в жертву свои интересы и стремления, наступая себе на горло и не смея даже заикнуться о том, что есть свои интересы и чувства. По-другому. Все иначе. Ты уже не одна. И не можешь сбросить это со счетов.       Ты должна уяснить, родная. Будешь жить.       Во что бы то ни стало, будешь. ***       Очень хочется проснуться на Геянсе, где-нибудь до всего этого ужаса с Ахенодой и побегом. И пусть будет Ниар, светящая прямо в глаза, пусть будет звон при каждом движении и широченная постель, в которой запросто можно потеряться. И еще прищуренные зеленые глаза, смотрящие с той стороны океана-одеяла. И рука, неосторожно заплутавшая где-то в смуглых больших пальцах. Руку-то как раз я и дернула. Но ничего не вышло, разумеется. Я возмущенно рыкнула, просыпаясь. Райндан улыбался и не раскрывал глаз. Хотя и губы уже закушены, и видно прекрасно, что сна как не бывало. Однако же нет, отпускать не спешит. Я дернулась еще раз.       — Господин посол, отпустите.       Хищник раскрыл глаза и даже обманчиво легким движением снял одну ладонь с моего запястья... Чтобы тут же рвануть руку на себя и прижаться уже целиком.       Я дергалась, упираясь ему в плечи обеими неожиданно освободившимися руками.       — Отпус...тите, господин посол.       Руки мои, впрочем, были тут же перехвачены одним ловким движением и прижаты к кровати — другим. Райндан навис надо мной и стал покрывать лицо поцелуями.       — Нет, не пущу.       Я по-прежнему умудрялась брыкаться, но все менее отчаянно.       — Я тут поймал кое-кого, понимаешь. Кажется, по всем законам твоей планеты, этот кое-кто может считаться добычей. Что обычно делают с добычей на Килоре, Ринон?       — Что захотят.       — Я хочу оставить у себя. Это можно?       — Если сил хватит, — усмехнулась я.       — Сила, мой цветок, дело наживное. Тем более, с тобой грех не стать сильнее, вон как вырываешься. А ты затихни, и, может, я разожму пальцы.       Последовав его совету, я замерла.       Но коварный посол не спешил выпускать. Он приник к моим губам, опять так, словно к колодцу самым жарким из восходов, и снова разрушающего разум поцелуя все было мало. С каждым мгновением становилось жарче. Сбивчивое дыхание Райндана в такт моему, стук сердца, ящерицы, прыгающие внутри и все отчетливее царапающие лапами ребра. Боль. Невыносимая боль осознания, что нужно его покинуть.       — Обещай, что будешь со мной, Ринон. Обещай.       Готовые пролиться из глаз слезы задержаны ужасом, что придется врать. А потом пониманием — не придется.       — До конца, — шепчу тихо.       И каждый из нас понимает свое.       Я улыбаюсь, потому что во мне зреет, наливаясь соком, плод идеи. Ведь это почти невозможно — задержать Райндана. Остановить Райндана. И, значит, он попытается помешать мне, правителю Найдалю, Дохорну, он попытается остановить колесо судьбы. Если только не перехватить его по дороге. Пообещать Райндану быть с ним до конца, когда до него, конца — смешное время в период? Что может быть проще?       — Я обещаю, — говорю спокойно, зная, что смогу выполнить.       И не зная, чего будет стоить это обещание. И где мне его припомнят.       Почти не покидаю постели. Не удержанная в ней ни словом, ни жестом, и просто не в состоянии выбраться из липкой паутины его объятий. Посол Райндан счастлив. Восходы бегут, время истончается. Кто-то спрашивает, знает ли он, что скоро все закончится?       Нет, не дам этому закончиться.       Если вы имеете дело с Наджелайна, то недооценить их — это смерть. Если же вы недооценили посла Райндана... вас не ждет смерть, он милосерден. Вас не разорвет потоками, не убьет лучом, пулей или стрелой, вы даже не вылетите в открытый космос. Вам просто уже никогда не выбраться. И даже понятно, почему. Есть у него один достойный учитель. Паук, каких мало.       И хватка есть, какой позавидовал бы при жизни и сам Акетар. И только одним можно свалить посла Райндана с ног. И то ненадолго. Килора. Атал 20 дней спустя       — Не понимаю, что с нашей чертовой системой навигации! — признался Лаар, вылезая из недр бортового компьютера, в который только что был погружен по пояс. — По всем параметрам мы должны уже приземлиться в середине города. На храм.       Из-под стола беспорядочно торчали провода и тянуло жженым пластиком. Лаар упрямо погружался все в новые дебри неизведанных запчастей, выдирая винтики и болтики, кучками валяющиеся теперь на полу.       — Но мы посреди килорских джунглей, — задумчиво протянула Анна, созерцая с мостика незатейливый пейзаж из рядов огромных гролгов, за которыми решительно ничего не видно.       Гролги прекрасны. Поросшие мелким мхом тысячелетние деревья с шуршащими где-то высоко над землей кронами. Я обхватила руками колени в ожидании приговора.       Из компьютера повалили искры.       — Проклятье, проклятье! — закричал Лаар.       — Да оставь ты его! — возмутился Райндан. — Не доламывай, еще домой лететь. Вам, по крайней мере.       — Это ты брось, я без тебя никуда не полечу, — раздался голос Яна за нашими спинами.       — Нет, ты брось, тебя дома Фитэа ждет, а у меня вон, — Райндан мотнул головой в мою сторону. — Мухоловка на ножках.       — Райнданоловка, — поправила Анна, криво усмехаясь.       — Черт! — Лаар в очередной раз ударился об стол затылком и наконец вылез из внутренностей корабля.       — Скажи, капитан, на что похожа наша система навигации? — вдруг спросил безмятежно спокойный посол.       — Ну... обычная, как на всех судах этого типа. Устаревшая даже слегка.       — То есть, я так понимаю, что она когда-то служила прототипом для подобных систем маленьких и средних космолетов?       — Да, типа Ласто... Уууууу.       Райндан развел руками.       — Ринон, мы где?       — Не знаю, — призналась я. — Определить смогу, только если выйдем.       — А ты в процессе убегать не собираешься? — спросила Анна.       Я замотала головой.       — Нет. Сейчас мне это не нужно.       Райндан протяжно вздохнул:       — Это радует. Ну что, дорогие путешественники, состав прежний?       — Анна не идет, — возразил Лаар.       — Как это — не иду, — возмутилась совершенно непритворно доктор. — У меня, между прочим, врачебный долг есть.       — А перед своим ребенком у тебя долгов нет случайно?       Анна встала напротив мужа, уперев руки в бока.       — Я все еще на работе. Я — врач, Лаар. И медицинская помощь вам пригодится.       — Ах, медицинская... тогда отдавай пистолет.       Лаар протянул руку. Анна возмущенно вздохнула и все же вложила, предварительно вынув из-под резинки чулка, свой лучевой. Он был, видимо, изготовлен именно для изящной руки доктора. Маленький, начищенный, сверкающий. Было даже немного жаль смотреть, как он исчезает в ладони капитана... Вот это, я понимаю, хозяин. Райндан посмеялся и снова обратился к пейзажу.       — Эх, что-то начнется скоро. Ринон, что ты молчишь? Там ведь уже готова какая-то ловушка, верно?       Я закачала головой.       — Хочешь, провожу тебя до Атала, рилари? Если все верно, нам потребуется два восхода, чтобы преодолеть расстояние до города. Правда, там я должна буду или покинуть вас. Или снова стать пленницей подвалов Айрит. На этот раз без возврата.       — Нет, я не хочу.       Райндан замотал головой.       — А куда ты хочешь, посол? - спросила я, не оборачиваясь.       — Я хочу с тобой. Куда ты пойдешь?       Я встала, оборачиваясь. Коса описала в воздухе полукруг и упала на спину.       — Тебе не понравится там.       — Это ничего. После Ахеноды мне что угодно раем покажется.       Посол прищурился.       — Как только мы покинем корабль, Райндан, я перестану быть твоей керту и стану Оринониа Наджелайна. Ты ведь понимаешь. Иди в Атал. Я укажу тебе дорогу.       — Нет. Проводи меня к своему городу, Ринон. Я хочу увидеть Интари.       Я криво, неловко улыбнулась. Слово сказано. Слово, которое должно исполниться. Уже сейчас я потихоньку превращалась в Оринониа Наджелайна. Под ногами снова пели травы, вокруг пахло сырой землей, тихо шуршали гонимые ветром мелкие листья могучих гролгов. И Райндан посреди всего этого смотрелся инородным телом, фигурой, которой не место в моем Интари. Я коснулась кончиками пальцев середины его лба.       — Ты увидишь. Но не так, как хочешь.