Моя Ринон

Килора. Лес       Древняя жгучая сила, что тянула меня сюда, вошла внутрь, не мешкая. Сытые ящерицы остались довольны своей маленькой хозяйкой, утратившей всякую связь с реальностью. Потоки носились вокруг, потоки обвивали, шептали заклинания и молитвы, убеждали, что не нужно их более оставлять. Я наклонилась — коснуться земли и огромных узловатых корней тысячелетних деревьев. На губах, я знаю, заиграла хищная улыбка, так непохожая на то, что приходилось растягивать прежде. Я дома.       Каждая травинка напоминает об этом.       Вот подпирающие небо гролги, роняющие пережженную светом Эды листву к своим корням, где она должна сопреть и дать жизни мху, грибам и ягодам, дать жизни потокам. Он назвал мой лес джунглями. Как он не прав. В тоненьких стебельках ахатри чуть видна влага. Роса. Еще нет признаков заката, а тут уже полно росы.       Нужно понять, где мы, хотя, есть ли разница, если дышится легко и свободно, дышится лесом, глубиной проходящих меж камнями корней арнентов, а вот этой тропинкой, почти незаметной, ведущей к старой стоянке охотников-интари.       Впервые за несколько получасов я оглянулась на своих спутников. Мужчины, согнувшиеся под тяжестью рюкзаков, терпеливо преодолевали шаг за шагом. Райндан наблюдал за мной с какой-то смутной тревогой. Потоки его подрагивали.       Но я ободряюще улыбнулась. И скакнула на очередной камень.       Гролги скоро стали ниже и реже, мы вошли в чащу, перепутанную арагами и арнентами, и еще кустиками ретельи. Здоровая сухая земля, зеленый подлесок и уходящая в манящие дали тропа. Тяжелее всех пришлось Анне. Женщина, измученная жаждой и недомоганием, тяжело дышала. Именно поэтому я, принюхавшись и обнаружив в непосредственной близости цветок верайи, быстро, петляя по не видной людям тропе, устремилась туда.       — Ринон! — закричал Ян.       — Подожди, что-то задумала, — осадил помощника Райндан.       Доверие.       Скоро иссякнет.       Верайя, хорошо прикрытая мелкими листьями и травой, нашлась в самой жуткой чаще, в трещине древнего камня. Яркая, мясистая, истекающая соком. Я срезала только цветок. Большего женщине не нужно. Затем еще сорвала чашевидный листок антелка и набрала сладкой воды из текущего по камням ручейка.       С тем и пошла обратно.       Спутники мои горячо обсуждали, вернусь ли, хотя я отсутствовала не более трети получаса. Анна в разговоре не участвовала. Она тяжело дышала, прислонившись к стволу арнента. Я села прямо перед ней на землю и без слов протянула сорванное.       — Доверишься, доктор? Это верайя. Небольшой кусочек, и никаких недомоганий больше. Правда, нужно следить потом, чтобы не перенапрягаться. Твои силы не будут соответствовать твоему состоянию.       Анна посмотрела строго.       — Вот откуда ты все это знаешь?       — О, доктор, про лес я знаю почти все. Ну? Время на исходе. Еще получас, и растение уже не поможет.       Арнат тяжело вздохнула и взяла из моих рук цветок. Откусила от лепестка.       — А он сладкий.       Я кивнула.       — Сладкий. И очень редкий. Из него варят мощнейшее зелье. Караба учила меня как-то, но ее усилия не возымели действия... Не могу не пробовать варево в процессе. Я вам сегодня еще кое-что покажу.       — Ринон... Что-то происходит, сил действительно...       — Запей. Нужно запивать. Вода сладка, это ручей. Не так сладка, как лепестки, конечно. Я не отравлю тебя, Арнат. Вернее, скорее себя отравлю. Не бойся.       Мало-помалу я стала различать следы. Сначала неявные, а затем довольно ощутимые. Там, где земля напиталась влагой и уходила вниз, я нашла стрелу со знакомым оперением и мертвую ядовитую змею — из тех, что нельзя зажарить, на ней. Тонкий синий волос запутался в простом белом оперении на конце твоего оружия. Как же ты верно, злился, Дохорн, когда увидел, что бесцельно потратил целый выстрел. Выдергивать не стал, змея еще билась, и вы торопились. Даже не сомневаюсь.       Торопились.       Будь я стражником Атала, висеть вашим головам уже следующим восходом на городской стене. Скажу тебе об этом, непременно скажу.       Чешуя тепла, нагретая лучами Эды. Закат почти не дарит тепла, но живое и мертвое медленно остывает, пропитанное милостью звезды за долгий день. Никогда не любила змей.       Протертое Хатта мраморно-золотое небо с прищуренным глазом звезды — это именно то, что я хотела видеть. И еще небольшую поляну среди арагов, с поваленными по краям деревьями.       — Нужно заночевать. Тут.       Я осмотрела четверых спутников. Из них лишь Анна готова была хоть сейчас продолжать путь. Райндан снял с усталых за долгий восход плеч тяжеленный рюкзак.       — В общем, ты права. По лесу ночью передвигаться крайне опасно. Ты уже определила, где мы?       Я кивнула.       — Далеко до твоего города?       Снова кивок.       Райндан вздохнул.       — Нужно как-то устроиться на ночь. Развести костер. Ринон, я хотел спросить, ты голодна? Ну, конечно, о чем я, наверняка не захочешь геянсанской пищи.       — Ты прав, рилари. Я чувствую себя по-другому тут.       — Это заметно. Сходишь за водой? А то наши заплутают, боюсь, в поисках ручья.       Опасная близость развязки. Райндан смотрит, не отрывая взгляд, не прерывая связи, понимая, еще не так явно, но уже властно проворачивается внутреннее колесо. Судьбу не остановить, рилари. Единственное, что мне подвластно, — сберечь тебя.       Лаар, долго возившийся с костром, отпрыгнул, когда неожиданно полыхнуло. Райндан усмехнулся и снова взглянул на меня. Потоки. Ему это хорошо известно.       Обычно я не трачу усилий на бытовые мелочи, но ныне такой особенный восход.       Мы разместились вокруг костра в сгущающихся сумерках. Темнота наступает на пятки. Взошла Амертеп, ночные птицы пронзительно кричат, пугая привыкших к тишине и космосу геянсан. Я спокойна.       Мы сидим друг напротив друга у костра, и оба прекрасно знаем, что получасы утекают, что доверие истончается и следующим восходом его не станет вовсе. Что он — геянсанин, а я — килорянка. Что стены растут ниоткуда, что пустыня становится пропастью, что дрожит земля и расходятся края рваных ран на ее теле и между нами несколько десятков миров сейчас. И не больше шага.       Напряжение растет, воздух дрожит.       И потому я улыбаюсь, когда перед лицом из темноты возникает широкое лезвие меча и кто-то до боли знакомый шепчет:       — Сколько раз тебе говорил, не разводи костра в темноте. Это же маяк.       Синие волосы падают мне на плечо. Вторая мощная рука утягивает за талию в темноту. Падаю.       — Ринон! — испуганный донельзя посол вскакивает с места.       И тут же садится назад, потому что к его горлу приставлен меч, только не как к моему — в шутку. Иначе.       Дохорн обнимает, целует лоб, не может насмотреться.       — Вернулась, сайтенни. Вернулась.       Его темные глаза полны счастья, они искрятся в темноте. Еще немного, и нас обступает несколько десятков воинов. Я почти ничего не вижу, кроме его глаз.       Пока не раздаются другие звуки. Райндан.       Опрокинул воина с мечом, зарычал, вырываясь.       — Сайтенни?       Я кивнула, разрешая, вернее, даже повелевая. И все тут же смешалось.       — Ринон.       Он отчаянно рвался из рук воинов Дохорна. На Райндана навалились вчетвером, и только тогда уложили на траву. Они держали его так крепко, как могли, прижимая и руки, и ноги к земле. Тем не менее он все еще пытался драться. Остальные уже сбились в кучу, подняли руки. Ну а с ним, как всегда, приходится повозиться. Господин посол тяжело дышал, когда я подошла.       Присела около него на корточки.       — Я говорила тебе, посол. Говорила, что на Килоре я Наджелайна. Ты выбрал сам.       Райндан дернулся и затих. Он закусил нижнюю губу, но стон все равно вырвался.       Больше не твоя. Больно. Но хотя бы справедливо.       Я распрямилась, смотря на него сверху вниз. Спокойно и обреченно. Но тут же меня отвлекли подошедшие Колхил и Караба. Обнимать. Снова подлетел Дохорн, схватил, закружил, поставил на ноги. Но я почти ничего не соображала. Я повернулась к воинам и Райндану.       — Отпустите. Пусть идет к остальным.       Посол мгновенно поднялся, как только с него наконец встали. Приблизился ко мне. Воины было сорвались — помогать, но я подняла руку. Нет, сама завершу этот танец.       — Ринон. Отпусти моих людей.       Я качнула головой. Нет, не могу. Мне нужны гарантии, что тебя можно удержать, помешать тебе встать между мной и Айрит. А ты ведь этого хочешь. Нет, не получишь роскоши упасть вместе со мной. Не отпущу. Ты сбежишь от меня, Райндан. Наджелайна, не могу себе позволить такой невиданной роскоши — догонять.       — Я так и знал. Однажды моя восхитительная, к сожалению, придуманная Ринон должна была трансформироваться в нечто чудовищное. Простите, кажется, я увлекся, мне даже думалось, что мощь — это не всегда жестокость. Впрочем, с вашим умением пускать пыль в глаза, риану, так легко ошибиться.       Я сорвалась. Он достал меня за несколько секунд. Зная, куда надавить. В его устах прозвучало все, чего я боюсь: чудовище, жестокое чудовище, к тому же не следующее собственным словам.       Я размахнулась, уже почти не контролируя себя. Его голова слишком резко мотнулась, слишком длинные волосы закрыли щеку, на которой красным горел отпечаток моей ладони. Райндан даже не дернулся. Не поднял рук, не попятился, как я когда-то. А мне хотелось мстить, мне хотелось ответа, хотелось, чтобы плыл и качался, чтобы в его глазах читался страх. Но не тут-то было.       Только сейчас, в это мгновение, я поняла, что пленить и победить — вещи разные. У меня все карты на руках: превосходящие силы, возможность ударить, мечи, копья, лезвия, цепи... Бесполезно. Не он — я распластана под его взглядом. И плевать на все. На законы Содружества Одиннадцати планет, на проклятое рабство, на воинов, для которых формально я — прошедшая испытание, стала почти богиней. Все в одном.       Райндан приподнял голову и смотрит на меня — теперь он, сверху вниз. А мне хочется орать. Убить, порвать его, наконец стереть с лица превосходство.       Кто-то трогает за плечо:       — Ринон, ты что, посол же.       Колхил. Мой мудрый кузнец. Ну что, я спокойна, верно? Теперь-то мне известно, что выиграет тот, кто убьет спокойствием. Я погасила вспышку гнева, как головешку в ведре с водой. Дождалась, пока зашипит, все еще смотря на него.       — Господину послу в подарок, Колхил, от меня — украшения.       Колхил было открыл рот. Но я подняла вверх ладонь.       — Ринон, нет. Ринон, послушай меня, — он все еще пытался возражать. — Я не буду это делать, я не буду.       — Да, Колхил, ты будешь.       Еще как будешь, трепетало во мне. Ты направил меня на это испытание. Ты думал, это испытание рабством. О, нет, мой друг, это испытание мужчиной, чувствами испытание. И ты — в ответе.       Я видела, как старик, дрожа, подошел к Райндану.       — Господин посол, позвольте...       Он протянул руку, давая себя измерить. Кажется, даже усмехнулся. И тут я еще кое-что поняла. Каким, должно быть, бессильным он себя ощущал, будучи владельцем. Сейчас на нем захлопнутся цепи. Кто из нас будет свободнее после этого? Я? О, нет, я не пытаюсь себя обмануть. Мне теперь осведомляться, как они держатся, мне теперь пылать под его укоряющими взглядами, мне теперь приказывать не спускать с него глаз и самой не спускать. Мне теперь дергаться во сне: сбежал — не сбежал? И я сама, сама сейчас все это сделала с собой. А отменить уже нельзя.       Боги мои, ну хоть бы кто меня позвал в этот момент! Хоть бы кто не дал завершить начатое. Но нет! Воины молчат, словно каждый из них — скала. Пленники застыли от ужаса. И все происходит, медленно происходит.       — У меня есть кое-что по размеру, — тихо осведомил Колхил.       — Ну и отлично, — говорю уже отрывисто. — Неси.       — Да, мос нэ, — отвечает он и спешно удаляется.       Моя госпожа. Самодурствующая особа, только что расправившаяся с собственной свободой самым извращенным способом. Минуты утекают... Я всматриваюсь в черный лес, стараясь не встречаться ни с кем взглядом. Кажется, голова сейчас взорвется. Мысли смешались в единый нерасправляемый клубок. Пожалуйста, останови время. Поверни вспять. Верни меня на его корабль, верни меня ему, я прошу тебя.       И вот тут-то возвращается Колхил. Его, звенящего, слышно издалека.       — Ринон, — последняя попытка образумить — за Яном.       Он делает ко мне шаг. Но вовремя приставленный к горлу меч останавливает. Или больше, гораздо больше значит рука Райндана, сжавшая его локоть. Райндан качает головой.       — Нет, Ян. Все правильно. Все справедливо. Она права.       Права. Это похуже стрелы в сердце. Вот она, победа. Больше похожа на расплату.       — Нэ? — спросил Колхил осторожно.       Я кивнула. Что мне остается? Что я уже такое?       Райндан спокоен. Так, словно его вообще не касается происходящее.       — Господин посол, позвольте.       Снова усмешка. Одна рука протянута в очаровательный сияющий браслет Колхила. Щелчок. Со второй происходит то же самое. Щелчок. Колхил наклоняется к ногам. И снова два похожих звука, каждый — выстрелом в моей голове.       Останови меня.       Но ничего не происходит. Люди на поляне около костра застыли от ужаса. Люди с мечами вокруг них стараются не смотреть в сторону Райндана. А он поднимает руки, показывая мне:       — Довольна? Отпусти моих людей. Дай им улететь. Ни ваш, ни наш с тобой конфликт их не касается.       Ах, ну да. Теперь благородство. Все, как по нотам. Нет.       — Нет.       — Почему?       Первым возмущается Ян.       — Ты спятил. Ты хочешь с этими дикарями один остаться? Я никуда от тебя не уйду.       И вот только теперь — время моей усмешки.       — Утром мы выдвигаемся в путь. Большая часть этого пути — по пескам пустыни Амелор. Я советую всем, кому только возможно, лечь спать. Берегите силы. Идти придется пешком — это крайне непривычно для вас, передвигающихся на кораблях среди звезд. ***       Райндана привели к костру и оставили тут, с остальными. Видимо, у Ринон все же не было ни малейшего желания его ломать или делать больно. Посол осматривал свою команду. Они, конечно, устали от путешествия по непролазным лесам. Никто из них не думал, что застрянет в Средневековье, где путешествовать нужно своими ногами, а свет и тепло дает настоящий огонь. Они жались к костру, и даже капитан Лаар задумчиво смотрел на посла сквозь пламя, но ничего не говорил. Райндан опустился рядом с Яном на бревно. Помощник неловко скосил взгляд на железо на руках друга, нахмурился.       — Зачем ты ей это позволил?       Разумеется, речь не шла о том, что Ринон сейчас мало что можно не позволить.       — Райн? Ты меня слышишь?       — Ну, во-первых, это некая гарантия, что с вами все будет в порядке. Ее мысли и действия будут заняты мной полностью. Она играет, конечно. Мстит, — Райндан улыбнулся.       — А во-вторых?       — Во-вторых, я ей тоже мщу. В некотором роде. Пусть почувствует себя на моем месте. Клянусь, ей это не понравится. На нее косо будут смотреть ее воины, как на меня когда-то вся Геянса. Она будет постоянно просыпаться в ужасе от мысли, что я мог сбежать. Знаешь, она себе сама такие муки придумала, я бы и не сообразил.       — Почему ты так уверен, что все это...       — Все это написано у нее на лице.       — Райндан, тебя, что, совсем не смущает, что ты в цепях?       — Формально, да, я. А вот кто на самом деле тут привязанный пленник, уже вопрос.       Посол усмехнулся, глядя на огонь.       — Ну и потом, я все же хочу быть рядом. Врать бесполезно, Ян. Я добуду эту женщину. Конечно, не ставя под удар вас.       — А себя?       — А это уже другое. Она чертовски хороша, не так ли?       Ян неожиданно понял.       — Райндан, это опасная игра.       — Я всегда играл с ней в опасные игры. И не играл одновременно. Она действительно чертовски хороша, и просто так до нее не достанешь. Возможно, нужно заплатить сполна, чтобы получить такой великолепный приз, как Ринон.       — Ты только не умри в процессе.       — О, нет, — Райндан рассмеялся. — Она не даст мне умереть. Более того, Ян, клянусь, она меня сама отпустит. Ведь кому как не мне знать, что это невыносимо — по-настоящему владеть тем, для кого готов на все, что угодно. На все. Даже на цепи. На пустыню, на Ахеноду, на воровство жемчужин, на безумные гонки по Вселенной. И на то, чтобы вернуться, зная, что тебя не ожидает ничего хорошего. Это невыносимо, Ян. И я даже рад, что не на мне теперь эта ответственность. Хотя бы ненадолго. Пусть поиграет. Пусть почувствует, как оно на вкус — выигрыш сродни падению в пропасть. Каково оно — знать, что твоя вина в этой несвободе.       — Думаешь, она чувствует то же?       — Увидишь, совсем скоро она покажет это сама.       — Во что ты намерен играть, Райндан?       — В ее игры. По своим правилам. Хотела себе пленника — пусть получит. Я ей принадлежу, верно? Только ей, — обозначил посол с хитрой усмешкой правила игры. ***       Пять или шесть получасов смотрела в костер. Сон не шел. Я почти не заметила, как рядом подсел Дохорн. Толкнул меня плечом.       — Ринон.       — Что такое?       — Ринон, зачем?       — Он опасен.       — Чушь.       — Чушь, — согласилась я.       — И? Ну отпусти же их.       — Нет.       — Дааа, с тобой не сладишь.       — Я у него много восходов провела в цепях.       — Месть?       О, если бы. Если бы это нежелание отпускать имело что-то общее с местью.       — Дохорн, послушай. Я сюда вернулась, конечно. Но часть своей души оставила там. И после того, как все закончится, после того, как интари исполнят намеченное, я хочу уйти.       — С ним?       — Я не знаю. Но ты мне его береги. Он мне нужен. Правда, уже не понимаю, зачем. Никаких рациональных причин оставлять его рядом, тем паче в железе, нет.       Воин улыбнулся.       — Рин. Ты неправа. Только так и можно было пройти то, что ты прошла.       Я нахмурилась. К чему это он?       — Ты — живая. Они тебя ломали, выкручивали, гордость твою в пыль стерли. А ты вон какая вернулась. С огнем не только в глазах, но и внутри себя. А говоришь — отпусти. Мы тебя отпустим, а отпустишь ли ты себя? Как ты придешь теперь к нему? Возьми меня обратно? На каких условиях, Ринон? Ты потому и не хочешь от них избавиться. Ни от них, ни от посла своего.       Я сжала кулаки.       — Не могу.       Дохорн зачерпнул полную горсть песка, потихоньку ссыпал его в костер.       — Вот это ты запомни сейчас. Это очень полезно как для мага, так и для правителя — знать, что ты чего-то не можешь.       — Да и не понимаешь ты. Если отпущу их, они сюда прилетят с силами, они вмешаются.       — Это хорошая причина, но это не твоя причина, Ринон.       Я кивнула.       — Да, ты прав.       — И это не причина для того, чтобы держать посла на цепи.       — Ты снова прав.       — Сними с него железо.       — Нет.       Он рассмеялся.       — Ты невероятно упряма. Ну хорошо. Получи все, что тебе причитается. Но не говори, что я не предупреждал. ***       Синеволосый подошел к костру, когда посол почти уснул, развалившись у бревна прямо на чуть сыроватой от росы земле. Впитавшая немного влаги поверхность планеты показалась ему неожиданно приятной постелью. Настолько, что можно было не обращать внимание на воинов, окруживших догорающие ветки арагов и вот этого, вставшего прямо над ним... того, который беспрепятственно обнимал, того, с которым она смеялась, кому смотрела в глаза. Спокойно, Райндан.       Он выжидал. Понятно, что сейчас восставать против него бесполезно. Он здесь начальник, причем управляет даже не словом, а молчанием, кивком головы, иногда — жестом. Райндан сощурился. А Дохорн откинул свои длиннющие волнистые волосы на спину и не делал ни малейшего усилия прекратить немую схватку. При ближайшем рассмотрении, впрочем, воин оказался отнюдь не дурен собой. Одет невероятно просто. Льняная рубаха с самой простой вышивкой да штаны почти такие же. И только массивные золотые браслеты да еще, пожалуй, пара мечей с причудливо украшенными рукоятями выдают истинное положение вещей.       — Господин посол, я пришел просить тебя об одолжении.       Райндан приподнял брови, затем сел, скорее от удивления.       — О каком?       — Ты не мог бы перевести мою речь вот этой госпоже? — он указал на Анну, жмущуюся к Лаару у самого края бревна.       Райндан кивнул.       Синеволосый мягко присел на корточки около Арнат и улыбнулся ей. И что-то знакомое, обезоруживающее почудилось Райндану в этой улыбке.       — Госпожа, Ринон сказала мне, что тебе будет лучше расположиться в шатре. Ты устала и, возможно, голодна. Я провожу тебя.       Он подал руку. Арнат сделала то, что должна была — посмотрела на Лаара.       — Я ее не пущу одну никуда! — вставил капитан свое слово.       — Что он говорит? — спросил Дохорн у Райндана.       — Он — ее муж. И ему не нравится, что ты предлагаешь его женщине руку и ночлег без его ведома.       Дохорн улыбнулся еще шире.       — Скажи, шатер достаточно просторен для двоих. Госпоже лучше пойти как можно скорее. Через два-три получаса будет довольно холодно.       Лаар неопределенно хмыкнул. Затем помог Арнат подняться.       Райндан снова растянулся на земле.       — А мы как же? Нам шатер не положен? — спросил Ян.       — Ну мы же с тобой не беременны, — усмехнулся посол.       — Ну и что? Лаар, знаешь, тоже.       Уходящий Дохорн рассмеялся.       — Чтобы избежать лишних вопросов, уточню, что я им уступил свое место.       — А как же ты сам? — спросил, немало удивившись, Райндан.       — А мне обещана долгая история — до самого утра. К тому же Ринон попросила присматривать за ее... гостями.       — Хороши гости, — сердито отозвался Ян. ***       Глаза закрылись. Костер трещал где-то совсем неподалеку. И казалось, что я на Килоре, казалось, что снова в небе Амертеп, а под рукой — меч. Конечно, все не так. У меня всего-ничего, семь дней до свадьбы. Он натягивает к подбородку одеяло, и хочется улыбнуться.       — Мос рилари.       — Хей, сайтенни, ты никогда меня так не называла. С чего это?       Я стряхнула с себя сон, вспомнила, кто я и где, и что наделала. Ох, Райндан же. Цепи... Проклятье. И еще, я иду к Найдалю. И мало осталось жить.       — Не тебя, — призналась я.       Дохорн подкинул веток в костер.       — Ты с ума сошла? Ты говорила ему?       — Да.       — Великий Хатта. Но теперь хотя бы понятно, с чего ты его тащишь за собой. Ринон, ты когда-нибудь научишься говорить с людьми? Нет? Надеяться бесполезно?       Дохорн рассмеялся.       — Что ты хохочешь, сотолли?       — Представил на миг тебя почтенной матерью семейства. Слушай, мне вот даже интересно, как он тебя приручил? При мне только несколько десятков воинов на твоих стенах с надписью «Не покорюсь» все зубы оставили. И вот пришел какой-то инопланетник...       — Дохорн.       Я вскочила и отвернулась от него. Чем спровоцировала новый приступ хохота.       — Ринон, да ты посмотри на себя. Может, ты еще и на Атал не хочешь?       — Я жить хочу.       Сотолли замолк. Звуки погасли, словно и не было.       — Лхаловы потроха, вот это да.       — Что еще?       — Я от тебя этого не слышал уже больше десятка нукаров. Что это за колдовство, Ринон? Моя одержимая смертью сайтенни вдруг перестала бояться потоков и захотела жить. А посол непрост.       Я наконец села у огня. Но разговор так и не начался. Дохорн смотрел в костер и что-то свое думал. А меня сморило уже через получас. Свернувшись на земле под арагом, увидев множество снов, граничащих с воспоминаниями, которые возникали обрывками тумана, полудиалогами и потоками, обнимающими и сейчас, я успокоилась.       Утро пришло светом Эды в прищуренные глаза. И еще звоном. Не тем, цепным, а совсем другим. Дохорн бросил возле меня привычные ножны с чуть изогнутыми мечами. Где только раздобыл. Я приоткрыла глаза. И почти сразу в лицо плеснули кружку холоднющей воды.       — Пошли потренируемся. Нукаров сто у тебя пары в руках не было. Забыла, наверное, как это.       Дохорн рассмеялся.       Я сдула со лба мокрую челку.       — Тебе не жить, воин.       — Вот и увидим, кому тут не жить.       Дохорн, как всегда, задирал, и весьма успешно. Я села, потянулась, раскинув руки, и надела на плечи ножны. Перекрестье клинков приятной тяжестью легло на спину.       — Тут, насколько помню, полянка есть поблизости.       — Ага, пошли.       Он потащил меня за руку по мокрой траве вперед, к ручью, мимо второго, все еще тлеющего костра и взъерошенных сонных пленников.       — Идем, сестренка! — закричал Дохорн в голос и... мельком повернулся к Райндану.       Ожидая его реакции? И, кажется, мужчины с пониманием переглянулись. Один улыбнулся другому.       — О, начинается, — прохрипел старый воин, охраняющий костер. — А ну пошли. Ни за что не пропущу представления. Хоть какое развлечение.       — Да что начинается-то? — возмущенно спросил разбуженный ни свет ни заря измятый Ян.       — Ну как, что? Наверняка опять повздорили.       — Ага, — заметил второй охранник, зевая, — будут биться. Раньше чуть не каждый восход колотились. Предположить боюсь, сколько это продолжается. Она говорит, бой — это танец. Они и правда красиво, парами-то.       Я еще увидела, как Райндан вскочил рывком на ноги. Но Дохорн уже волок к вытоптанной площадке поединков.       «Послушай-ка, мне даже интересно стало, а танцевать тебя учили?»       Учили.       Увидишь.       — Вам не надоело еще? — спросила, подпирая араг на краю поляны, Караба.       Дохорн замотал головой, и я в точности повторила его жест. Битва — это танец. Дохорн танцует особенно. Каждое его движение полно силы. Вы видели когда-нибудь, как читает заклинание маг? Он сначала вдыхает и настраивается – чем больше его мастерство, тем быстрее это происходит; потом все его существо наполняется магией так, что льется через край; и только после – видимое чудо. Воин так же творит битву. Если, конечно, он действительно мастер Войны. Дохорн – из таких. Он не произносит заклинаний. Но видно, как едва уловимо изменяется выражение его лица, как мечи осторожно скользят из ножен, течет в могучие руки сталь.       И более всего хочется отступить.       Но я тоже воин. И пусть знаю: ни один даже самый великий бог не защитит от огненного дыхания моего прекрасного противника, ни один даже самый прочный щит не выдержит его натиска, – я хочу с ним биться. Это не сравнимое ни с чем наслаждение – битва с достойным – не так часто доступно, чтоб упустить.       Мы начали ходить по кругу, медленно, осторожно, словно пытаясь не примять траву. Я много меньше его, тоньше, слабее. Сердце мое так стучит!       Дохорн подмял под себя силу. Мощная широкая грудь вздымается и опадает часто.       — Что ж ты медлишь, сайтенни. Нападай, прошу.       Я прищурилась.       — Раздумываешь о том, как проиграть наименее позорно?       — Ха!       Я рванула вперед. Только с Дохорном не все так просто. На прямой удар ты ответишь легко, мастер… Я на середине пути шагнула влево, пытаясь достать его правую сторону. Но сталь резанула сталь, высекая искры. Мое лицо оказалось так близко к его лицу. Горящие от возбуждения глаза.       — Это для холеных халидэлов прием, сестренка.       — Ничего, попробую другой. Братец.       Он отбросил меня с такой силой, что отлетела на несколько сарлегов и почти упала. Почти. Все же удержав равновесие, я ничего не выиграла. Он подождал, пока встану на ноги твердо, пока мечи примут нормальное для битвы положение.       — Еще раз?       Дохорн взмахнул клинками без всякой цели… вот. Не хвались силой. Я нырнула под мечи, стараясь увернуться от красивой и страшной мясорубки, почти прикасающейся к коже, а распрямилась уже у противника за спиной. Но потеряла время, разворачиваясь. Сотолли тоже развернулся. Сталь о сталь. На этот раз я не остановилась, не пожелала слушать, что он там скажет, стала скакать вокруг этой скалы, бессистемно нанося удары. То сверху, то снизу, то сбоку. Но Дохорна не возьмешь просто. Долго он просто отбивал, спокойно, методично, без суеты, как играют, держа на расстоянии ребенка с палкой. А потом напал. Темп схватки стал сумасшедшим. Понял. Именно темпом я собиралась его взять. Но Дохорн тоже начал прыгать, Дохорн стал бегать и доставать меня мощью. Он, не сбавляя темпа, скользнул под обрушившийся сверху меч, почти слетая влево, и поддел мою правую ногу своей. Не помню, как летела, да только факт: мечи в одной стороне, я — в другой. И ощущение странное. Упала на спину, да больно как. Ногу, наверное, подвернула. Вопрос только один: где же сам противник? А он заботливо склонился надо мной.       — Ножку-то ты, сайтенни, поранила.       Я тотчас села. Пьянящий запах травы стал далеким. Уже не лежу в ней. Из горла вырвался страшный рык. Рука сразу нащупала рукоять недалеко отлетевшего меча.       — Я бы тебя добила во избежание позора.       Но Дохорн уже потерял ко мне всякий интерес и обратился к манящему лагерю и, вероятно, утреннему приему пищи.       Но слова, прибивающие, раздирающие, дотянутся сквозь любое пространство:       — Не бью безоружных. Плохо воспитан.       А еще рядом со мной землю били потоки — смешение беспокойства и гнева. Я подняла глаза и встретилась взглядом с Райнданом. Побледневшим, но неожиданно спокойным... и удивленным.