Моя Ринон

Килора. Лес       Райндан осматривал плотно прилегающие к рукам браслеты уже не один десяток минут. Время длилось бесконечно. В голове никак не укладывалось то, что наблюдал вот этими, своими, собственными глазами. Ринон, кружащаяся, словно юла, в зеленом платье, смертоносная юла с клинками в руках. И при этом счастливая. А он все не мог понять, что же дать ей еще. А ей Килоры, Килоры не хватало. Леса, верайи, костров, мечей. Она просто дома.       Потому на нем и цепи.       Повторяя прошлый путь с противоположными ролями, она бережет свой хрупкий мир от его присутствия. Но, боже, как все опасно! Хорошо, что Дохорн, хорошо, что ни следа на ней не оставил и, как видно, дал понять наконец, с кем он имеет дело. Дурак, посол, какой же дурак. Смотрел в нее, смотрел, и не разглядел главного...       Райндан увидел, как рядом с ним на песок перед потухшим костром лег широкий меч — один из пары.       — Ты совсем не в себе, посол. Я бы не причинил ей зла, не волнуйся, — раздался совсем рядом спокойный уверенный голос Дохорна.       Райндан поднял взгляд.       — Я вижу, — отозвался посол.       — Хотел тебе просто показать ее. Показать ту часть своей керту, которую ты не мог увидеть.       Райндан кивнул, не в силах выдавить срывающееся на хрип: «Спасибо».       — Ты еще можешь уйти, посол. Дальше будет только хуже. Ее не остановить.       — Да, — промолвил вездесущий Ян. — Остановить Ринон, это примерно как остановить поезд.       Райндан усмехнулся.       — Есть способ.       — Говори, — решительно произнес воин.       — Ты знаешь путь на Драконью гору, Дохорн?       Синеволосый отшатнулся, едва не угодив в костер.       — Ты с ума сошел, она мне не простит. А я и так перед ней виноват, дальше некуда. Иди лучше в Атал. Не надо, не наблюдай, как ее не станет.       Райндан медленно покачал головой.       И Дохорн усмехнулся.       — Впрочем, кажется, я был глуп. Ты, может, еще и упрямее сайтенни. Кто бы еще мог ее так сильно к себе привязать?       Воин слегка поклонился и быстро поднялся.       — Я бы его послушал, Райн. Райн! Очнись.       Райндан прищурился.       — Ничего. Мы еще посмотрим, кто сильнее. Оринониа Наджелайна или Ринон с Килоры.       Ян рассмеялся.       — Вот ведь упрямцы. Неисправимые упрямцы — оба. В общем, ставлю на последнюю. Если проиграю, с меня...       Посол решительно прервал:       — С тебя — вести корабль тогда на Геянсу. Без меня.       За поляной с костром, за редкими деревьями, утопая в зелени холодной низины, расположился лагерь интари. Несколько десятков шатров, двигающиеся меж временными жилищами просто одетые воины, все больше с луками, спокойная тишина слияния с природой. Именно туда, к Лаару и Анне, отвели Яна. Женщине нужно как-то объясняться со своими невольными пленителями. А Ринон к ним теперь и на расстояние выстрела не подойдет. Боишься, маленькая. Арнат ведь выскажет тебе все, что думает, и чуть больше. Сейчас тебе не нужны ее советы.       Райндан остался один у костра. Бесшумно подошла провидица в синих летящих одеждах и поставила перед ним деревянную миску с каким-то ярко-рыжим месивом. Рядом на чистую тряпку легли ложка и кусок серого хлеба.        Женщина, которую, он знал, зовут Карабой, улыбнулась ему.       — Ты видишь, — сказала она без удивления. — Ты прозрачен, как река, посол.       Райндан откинулся на бревно и сделал вид, что не обращает внимания на слова и жесты. Но всякий интари, и это не секрет, сам был когда-то пленником. Потому Караба улыбнулась еще раз.       — Это вкусно, посол. Не проявляй неуважения к нашему огню. Мы просили Ринон встать у костра этим восходом. Тебе, верно, известно, что она может.       Посол вспомнил живо, как когда-то там, в Атале, он сказал, глядя на едва не падающую от голода Ринон: «Я настаиваю». Как ей, верно, было тяжело покориться. Но ведь сделала же.       — Ладно, уговорили.       Он взял в руки миску. Караба едва склонилась, ровно как Дохорн, и отошла. Все они обращались с ним как с равным. Откуда это уважение, даже интересно.       Райндан по-прежнему наблюдал. Все чаще перед его глазами мелькал синеволосый Дохорн, и все реже показывалась над костром где-то неподалеку рыжая голова Ринон. Избегает. И снова страх.       Потому что в прах разобьются иллюзии, что ты управляешь чьими-то судьбами. Нет, Ринон, ты не подходишь не от того, что тебе до нас дела нет. Ты боишься.       Кто-то шепчет тебе, что у Наджелайна своя, великая и страшная судьба, и этого кого-то так устраивают цепи, не так ли? Но судьбы нет, маленькая. Все можно поменять. ***       Караба подошла, как и бывало ранее, тихо, и наступила на кончик меча, которым я водила знаки на песке.       — Ринон. Почему ты задумчива? Не рада тому, что снова вернулась к интари?       Я пожала плечами. Снова она спрятала глаза и не увидела этого жеста.       — Ты подходила к пленникам, как я просила?       — Да, у них все в порядке. Женщина ведет себя беспокойно. Опрокинула чашу с отваром. Хочет тебя видеть.       — Ты сказала, что я не приду?       — Ну разумеется. Не слишком ли много чести им, Ринон? Твое время дорого.       Мое время. Караба склонилась ниже обычного. Ну вот и все. Прошедшая испытание как веревками привязана потоками к интари. И ведет себя лишь единственным образом. Управляющая потоками достойна уважения. До только не от тех, от кого его жаждет. Чего стоит решиться подойти к Арнат. К сжавшейся женщине, которую можно убить одним неосторожным жестом. Я взглянула в свои руки.       — Иди, Караба, — распорядилась я, входя в навязанную роль.       Провидица снова поклонилась ниже обычного и удалилась, не переча ни словом.       Мы выдвинулись в путь слишком скоро, чтобы успеть понять. Мне вручили поводья лошади, на которую взгромоздили чудом Анну. Доктор со мной разговаривать отказывалась. Но я хотя бы видела ее. Советовать наконец-то расхотелось. Спокойствия и уверенности ей, правда, и сейчас не занимать. Даже лишившись своего основного оружия — макияжа, Арнат не выдает слабостей. Оно и к лучшему. Рядом ступал Дохорн, тоже ни говоря и слова. Мы периодически переглядывались и заговорщицки улыбались друг другу. Зная, что будет новый восход и новая тренировка, зная, что где-то на пути к первому оазису нас ждет уже правитель Найдаль.       Взъерошенные заспанные пленники шли за мной, а за ними — воины и Колхил. Райндан двигался, дыша мне в спину. Я чувствовала на себе его взгляд, я слышала, как звенят его цепи. От этого сердце медленно подбиралось к горлу. Это ужасало... и успокаивало. Он тут. Он еще никуда не делся.       Иногда он почти беззвучно ругался, когда лишние на его взгляд побрякушки застревали в траве. Но растительности становилось все меньше, деревья стали реже, а к закату мы очутились в пустыне. Амелор.       Я так давно не вдыхала пряный воздух. Моя Амелор жила все это время и уж не знаю, скучала ли по мне. В сапоги набился песок, почти мгновенно захотелось воды. Особенно понимающие воины кинули пленникам платки — закрыть головы, защититься от проникающего в любые складки одежды сыпучего золота пустыни. Эда упала за горизонт, но мы продолжали движение. Я взглянула на звезды.       — Опаздываем, — сообщил Дохорн. — Правитель ждет нас.       Это значило, что остановиться можно будет только на рассвете. Барханы стали рыжее, темнее, медленно вырастая в горы дикого неприступного песчаника. Пейзаж неуловимо менялся, и горе тем, кто думает, что пустыня однообразна и предсказуема. К рассвету Дохорн указал на гору, в тени которой можно разместиться.       — Змеи?       Сотолли пожал плечами. Скорее всего, змеи. Килора. Пустыня Амелор       Чуть рыжеватая Эда, слегка прищурившись, взглянула из-за песчаника.       Надо спешить, иначе мы не успеем раскинуть простенький лагерь. Можно не опасаться, воины Атала не ходят по пустыне, и мы тут абсолютно точно одни.       Ряд шатров словно по команде вырос у подножия нависающей над нами горы. Я проследила за тем, как Лаар отнес Анну под навес, за тем, как Яна с Райнданом отвели в тень. Вопросы выживания тут становились все острее с каждым взглядом Эды.       — Скорее всего, придется снова свернуть в лес, — спокойно произнес Дохорн. — Это опасно, конечно. Пойдем по кромке Амелор. Прыгунов, знаешь, развелось тут за последние несколько нукаров. И они гораздо хуже, чем солдаты Айрит.       Я пожала плечами. Пусть решает сам.       Дохорн кинул мне покрывало в тень.       — Ты уже почти восход не спишь. С закатом снова в путь.       Я села на камень и обняла колени.       — Да что с тобой?       А меня убивали предчувствия. Потоки злились, носились вокруг. Высокая Эда почти достала голову. Дышать становилось все страшнее и тяжелее. Каково ему? Не привык к пустыне.       Когда подошел воин — один из охранников, я даже не удивилась.       — Нэ, с тобой тот, рыжий хочет говорить. Вести?       Я вздохнула тяжело и безысходно:       — Ну веди.       — Нэ, не хочешь, так не приведу.       — Ну отчего же? Они ведь люди, вдруг им чего-то нужно. А мы и не знаем. Чего-то необходимого — как вода.       Но Ян, разумеется, не с воды начал.       — Ринон, пожалуйста.       — Нет. Если это все, ты можешь идти.       — Даже если ноги в кровь стерты? Он ведь не пожалуется. Он решил от тебя все до конца терпеть.       Я сощурилась. Кровь и песок — не самое хорошее сочетание. Регенерация, конечно, регенерацией, но, Ян прав, необходимо сочувствие.       — Анна спит, наверное. Дохорн, у тебя есть лекари?       Сотолли кивнул.       — Да, и не только. Еще у меня есть свободный шатер, как раз для больных.       Ян тяжело и протяжно вздохнул. Что-то назревает.       Прошел всего получас.       Лекарь смотрел на меня так, словно я могу все на свете и не хочу даже пальцем пошевелить. Кажется, маленький старичок с вздыбленными седыми волосами совсем отчаялся.       — Он не дает себя осмотреть, госпожа. Он — дикий зверь. Я не подойду к нему и на полсарлега, если рядом не будет мага.       — В лагере есть еще лекари?       — Да, есть еще один, и он отказался идти.       Ну отлично. Мы тратим время на причуды посла Райндана. Я зашагала по камням за тонким лекарем в грубой походной одежде к нужному шатру. Оттуда доносилась ругань и крики. Бранные слова сыпались не хуже ударов.       Лекарь решительным движением отодвинул занавесь, служащую дверью. Я взглянула вниз. Плотная ткань, служащая покрывалом, валялась под ногами, грубо перемешанная с песком. Подняла глаза выше. Справа и слева от меня стояло по воину. Оба тяжело дышали и пытались скрыть следы недавней драки. Один закрывал подбитый глаз, второй вытирал от крови губу. Третий их товарищ валялся рядом с покрывалом и безуспешно пытался подняться. Я протянула ему руку, и он тут же встал. Видимо, раны его были не столь серьезны.       А среди всего этого великолепия в дальнем углу стоял посол Райндан. Что с ним делали, я не знаю. Взъерошенный вид инопланетника лют. Он опирался на палку, отнятую, видимо, у одного из воинов, и разглядывал их, как охотник смотрит на мелкую дичь. От цепи на его левой ноге в пол тоненькой струйкой сбегала кровь.       — Колхила позвать, — распорядилась я.       Один из воинов с видимым облегчением убежал выполнять приказание. Остальные обратили взгляды ко мне.       — Вон отсюда, — сказала спокойно.       — Мммоя госпожа, — тихо произнес лекарь.       — Вы в безопасности, доктор, — отозвался из своего угла посол.       Он лишь слегка скривил губы, переставляя натертую ногу, и с силой отбросил палку. И тут же рухнул вниз, благо рядом все еще валялась свернутая ткань, отдаленно по размерам напоминающая спальное место. Райндан вытянулся на ней. Я быстро подошла к нему, вернее, к его ногам, и, повторяя его движения, сделанные когда-то, суетливо сняла с шеи цепочку с ключами. Разомкнув браслет, туго охвативший ногу, только охнула. В рану набился песок, кое-где она уже начинала гноиться.       — Почему лекаря к себе не подпускал?       — Мне не нужны твои лекари. И воины, заставляющие принять твою заботу — тоже. Оставь меня. Никто не вправе заставлять.       — Это неразумно, как минимум.       — Нэ, отойдите, — вмешался лекарь, — тут нет ничего страшного, я сейчас обработаю и перевяжу.       Я нахмурилась.       — Райндан, позволь, пожалуйста.       Долгие мгновения, пока в песок не упало слово.       — Хорошо.       Лекарь оттолкнул меня от ног пленника. Переместил ближе к лицу. Так что волей-неволей я быстро взглянула в его глаза, наполненные сейчас нечеловечески жуткой болью. И явно не от стертой ноги. К счастью, шумное дыхание запыхавшегося Колхила за спиной прервало пытку.       — Ринон... Простите, нэ. Что вы хотели?       Я указала на ноги Райндана.       — С этим можно что-то сделать?       — Смотря что вы хотите сделать, — усмехнулся кузнец. — Я бы просто от железа избавился.       — Нет, — в который раз ответила я. — Но мне хотелось бы, чтобы господин посол перестал испытывать боль.       — Тогда тут нож гораздо эффективнее, — подал голос Райндан.       — Ну, нож, положим, во многих случаях эффективнее других средств. Но это не тот случай.       — Могу предложить тонкие браслеты с другой конструкцией и ежедневную смену повязок под ними, — наконец вставил слово Колхил.       Лекарь расширил глаза.       — Нэ, ежедневно?       — Я буду с вами. Не волнуйтесь.       Райндан криво усмехнулся. Но тут же протяжно заныл. Лекарь, видимо, сильно прижег рану. Тогда я присела рядом с пленником и взяла его руку в свои.       — Больно?       — Нет, — соврал Райндан.       Ладонь посла горяча. Он не издал ни звука, но закрыл глаза, и я крепче сжала руку, одновременно осматривая кожу под оковами. Но на руках не было ни единого следа. Лекарь тем временем закончил обрабатывать рану и перевязал послу обе ноги. И снова по шумному дыханию да перезвону цепей стало ясно, что пришел Колхил. Он дал мне осмотреть оковы. Они действительно тонки, словно сделаны изо льда.       — Не бойся. Прочнее металла нет, чем этот. Не убежит. Даже если захочет, — Колхил недобро усмехнулся.       Если захочет... А он не хочет разве? Кузнец положил цепи возле меня и дал небольшую связку ключей. Предатель. Это заговор какой-то. Колхил не желает иметь дело с его цепями, лекари не желают иметь дело с ним самим. И у меня такое чувство, что вертят скорее они мною, чем наоборот. Я подняла цепи с песка. Стараясь действовать как можно размереннее, подошла к ногам посла. Они лежали спокойно, хотя он уже мог разметать нас, как щенков.       — Видишь, — начал рассказывать Колхил, — у них совсем другая конструкция. Они почти без размера. Сделай так, чтобы они были на его ноге свободны, но выбраться было невозможно. Это легко.       Легко не было. Я двумя руками развела половинки браслета и замкнула на ноге посла. Раздалось несколько щелчков. Конструкция повисла на щиколотке. А я в это время успела взмокнуть. Вторую ногу я еще и неловко задела железом, от чего пленник выгнулся. Больно.       Я сейчас сдохну. А ведь еще руки.       Освободив руки Райндана от прежних оков, я сейчас же указала на них лекарю:       — Перевяжите на всякий случай.       Он кивнул. Райндан закусил губы, чтобы не рассмеяться, видимо.       — Какая забота.       Лекарь со своей работой справился быстро. Опомниться или передохнуть мне не удалось.       Я сосредоточилась на демоновых браслетах, стараясь не поднимать глаз. Но Райндан меня перехитрил. Он покорно дал сомкнуть оба замка, изображая больного и немощного пленника, а потом неожиданно рывком сел около меня. Не успела я и охнуть, как почувствовала цепь, что только что сама надела, на своей спине. Ничего не оставалось, как инстинктивно, отталкиваясь, упереть обе ладони ему в грудь. Райндан улыбнулся и совершенно спокойно дотянулся, поцеловав меня в кончик носа. И отпустил. Все длилось какие-то мгновения. Мои спутники даже среагировать не успели.       Я поспешно выбежала из шатра. А за мной, тихонько посмеиваясь, вышел Колхил.       Вслед за кузнецом вылетел с бешеной скоростью лекарь:       — Нэ, жду вас следующим восходом. Смена повязок необходима, помните?       Войдя обратно в шатер, я остановилась в сарлеге от сидящего в углу на своей убогой постели Райндана. Кажется, какие-то мгновения назад я хотела его убить. Но он задумчиво рассматривал замки на своих цепях и не обратил на мое довольно шумное появление ни малейшего внимания.       — Зачем? Мне побить тебя хочется за эту выходку.       — Делай, что хочешь, Ринон. Я совершенно не сопротивляюсь тебе.       — Заметила. Так зачем?       — Я много вытерпел с того момента, как мы тронулись в путь. Неужели не заслужил немного радости?       Он посмотрел мне в глаза. И никакой злости, хоть тресни. Все спокойно. И не смотрит он на меня, как на властителя Ахеноды, не хочет сломать хребет. Боги, ну разозлись же! Почему покорность? Что за тактику ты выбрал, Райндан? Ну. Ты же пленник. Это унизительно, должно быть. И ты понимаешь лучше всех, что это месть. Так что тебя держит? Цепи? Да как бы не так.       — Это не для тебя радость.       Посол Райндан рывком встал, и мне огромных усилий стоило не попятиться. Цепи угрожающе зазвенели, не обращая на них внимания, он схватил меня за уже занесенные для удара руки. Схватил и притянул к себе, успев снова пропустить цепь у меня за спиной и намотать на свои запястья, уменьшая расстояние между нами. Я упиралась и бессистемно била его кулаками по плечам.       — Ринон.       — Отпусти. Я на помощь позову.       — Не позовешь. А добровольно сюда никто не зайдет. Все они боятся тебя, глаз твоих боятся. Потоков боятся. Ну а мне страшиться нечего. Ты ведь умрешь скорее, чем нырнешь в них. Я прав? Что же не так, Ринон?       — Силу нужно рассчитывать, прежде чем применить. А с тобой всегда эмоции. Рассчитать очень трудно. Если это все, то отпусти меня.       Райндан улыбнулся.       — Ты же только что сказала, что не контролируешь себя в моем присутствии, верно? Посмотри на меня, Ринон. Посмотри, и я тогда отпущу.       Я выполнила требование, вскинув голову, смотря без единой капли страха, как он того и просил. Цепь за моей спиной стала медленно разматываться. Он выполнял свое обещание. Только от этого почему-то не было весело. Райндан отпустил меня и отошел на шаг. Однако ощущение, что я в опасности, никуда не исчезло. Он поднял за кончики пальцев одну мою повисшую вдоль туловища безжизненной плетью руку и поднес к своим губам.       — Спасибо за признание. Обещаю, что не стану использовать его во вред тебе.       Дохорн покачал головой.       — Ринон, тебе придется успокаивать своего зверя. Я, наверное, даже не против того, чтобы моим воинам кто-то довольно непрозрачно намекнул, что они порой не сильнее человека в оковах, но все равно твоя помощь необходима.       Я зарычала.       — Он — пленник.       — Он — твой пленник. Я могу отозвать охрану. Так что успокойся и прими как данность, что поймала… скажем, дракона. Для них, знаешь, совершенно естественно сжигать все вокруг.       Я закрыла глаза. Пламя.       Пламя, в котором я горю. Еще немного, и меня на песок выжмет, словно тряпку, от невозможности коснуться. Хотя, почему невозможности?       Я пересекла расстояние до знакомого шатра, на миг задержала руку, отодвигая полу. Охрана расступилась.       Райндан мирно спал. Спокойно колыхались его прозрачные крылья. Я подошла и села возле него. Не покидай меня, а? Не покидай, пожалуйста. Я глупа, я почти безумна от того, что не могу понять, как сохранить себя и уйти в Атал. Я думала, что легко пожертвую собой, что нет препятствий. Что смогу протащить тебя по песку и не вспомню ни одного восхода с тобой, но... Но все это живет во мне, словно только сегодня я видела океан и цветы, словно только вот сейчас ты говорил мне о своих странных геянсанских ритуалах.       Райндан поднял голову.       — Закат уже?       Я кивнула.       — Совсем скоро. Дохорн говорит, мы должны снова свернуть в лес.       — О, отлично. Оттуда, знаешь, убежать куда легче.       Я нахмурилась. Райндан сел, потягиваясь, с удовольствием наблюдая за моими бесполезными попытками схватить ртом немного воздуха.       — А чего ты так удивлена? Кому ж на цепи быть захочется?       — У меня — твои люди.       — И? Что ты сделаешь? Давай, начни убивать тех, кто тебя учил, кто тебе доверял. Я ведь зря кричал на каждом углу, что Ринон — не чудовище, верно?       Удар достиг сердца. Ящерицы подпрыгнули и упали на плоские спины.       — Райндан, я...       — Ты с Килоры, Ринон. С дикой Килоры. У вас может и принято удерживать цепями, но со мной этот номер не пройдет. Я тут, пока не нашел способа уйти. И точка.       — Куда же ты пойдешь, Райндан? На корабль? В Атал я тебе уже предлагала.       — А... нет, ну что ты. У меня другая цель. Я хочу потоки познать. В горы, к управляющим. Так ли они безумны, как ты говоришь, а, Ринон? Раз ты выбрала свой путь и решила подохнуть в своем Атале, и плевать хотела, что я об этом думаю, у меня есть все права выбрать свою дорогу. Совсем как ты.       — Но ты умрешь, — совершенно беспомощно промямлила я.       — А вот это уже тебя не касается.       Пустыня плыла в слезах. Что же я сделала? Все перемешалось, перетерлось. Песчаники, утонувшие в закатных небесах, горы, змеи под ногами, далекий Атал и близкая смерть. Все неважно. Все уходит. Проваливается, как в пустой колодец проваливается жизнь. Как в подвалах Айрит тонут крики.       Лекарь снова пришел за мной. На этот раз — к самой скале. Не побоялся даже пройти мимо змей. Я передернулась, смотря на него — взъерошенного, решительного.       — Идемте, нэ.       Райндан нас ждал.       Лекарь подошел к нему на два сарлега и испуганно обернулся ко мне.       — Я не ударю вас, доктор, — заверил мой зверь.       Согласно ритуалу, я подошла к нему и сняла с ног цепь. Райндан воспринял это совершенно спокойно. Смена повязок тоже не вызвала трудностей. Я быстро вернула цепи на место и думала уже, что все закончилось, как демон дернул поднять взгляд. Райндан смотрел на меня так, словно я — дитя, ломающее игрушку, словно ему сейчас вынут сердце из груди. Лицо при этом почти ничего не выражало. У меня задрожали пальцы. Голова опустилась.       — Ринон?       Райндан поймал мои руки за запястья. На какой-то краткий миг, не более.       — Ринон. Что происходит? Мне казалось, тебе доставляет радость держать меня в железе. А у тебя сейчас такое лицо, словно ты вот-вот заплачешь. Ну... смотри.       Он развел руки в стороны и подергал цепь.       — Видишь, мне не убежать пока. Что тебя беспокоит?       Что это все иллюзия. Что нет власти, гордости и плена. Что в любой момент ты порвешь цепи, освободишься сам, освободишь свой экипаж и сожжешь интари. А я... Нет, все не так. Больше всего я боюсь, что ты освободишься сам и освободишь своих людей... а после — просто исчезнешь.       — Ринон. Хочешь, я пообещаю остаться с тобой?       Невиданная роскошь, так желанная для Ринон. И такая жуткая пытка для Оринониа Наджелайна.       — Нет, — соврала я. — Ты все равно не сможешь выполнить обещания. Ты тут, пока тебя держат на цепи. Ни твоей воли, ни твоей вины в этом нет. ***       Ей больно, это очевидно. Так больно, что даже кричать страшно. Идет, покачиваясь, почти повисая на поводьях лошади. Хочется поддержать, сказать, что все проходит. Зол, это верно, но зол абсолютно справедливо. Впрочем, что бы он сам выбрал между своим небом и своей землей? Хорошо ли, плохо ли, но Тарайна никогда не была сотрясаема переворотами и страшна войнами. И вот только здесь, со своим маленьким чудовищем он увидел, как счастлив, что не нужно принимать разрывающие на куски решения. Для него все предельно ясно: Ринон, которую нужно отвезти на Геянсу, подальше от опасностей. А так ли все очевидно в этой рыжей голове? Она запуталась. И ей снова нужно дать понять, что не туда идет.       Да, но решение все равно принимать самой.       Выбери меня, Ринон. Я сохраню тебя. Я — не правители, императоры, не Айрит и Эминет, не Найдаль и Караба. Я — искренность и мечты. Я — твои звезды. Разве можно их забыть, Ринон?       Давай же, выбирай жизнь.       Убежим.       Уйдем от этого страха, давай же.       Ринон не оборачивается. Но спотыкается на каждом шагу. Равнодушно смотрит на песок, в котором еще вчера души не чаяла. Выбор дается ей нелегко. Килора. Лес       Едва мы вошли в лес, я увидела множество огней. Правитель Найдаль, не скрываясь, разместил тут обширный лагерь. Его воины охотились, готовясь к долгим равнодушным и голодным восходам в Интари. Впрочем, будут ли они голодными, зависело только от них самих.       Правитель ожидал Дохорна и меня, стоя на холме. В свете факелов его немолодое лицо казалось отлитым из золота. Мне надлежало идти, и я взошла на холм. Волосы Найдаля за этот нукар значительно поседели, разбросанные ныне по плечам пушистыми облаками, схваченные тусклым медным кольцом обруча, они скорее выдают грядущую старость, чем напоминают о мощи правителя.       Я упала, как требовал обычай, на колени перед ним. Странно, но ныне, возвращаясь, не почувствовала ни восторга, ни благоговения. Только равнодушие. Словно кто-то отдельно от меня в эту ночь тут, перед ним. А я — там, осталась на Геянсе.       Найдаль подал мне руку, помогая подняться.       — Ты вернулась, Ринон. Я ждал тебя. Как и обещано, ты поведешь интари на Атал. А следующим восходом я решу судьбу твоих пленников.       Моих... Удивление мое трудно скрыть. Да, Найдаль вправе решать судьбу любого на своей земле, но ждала ли я, что у меня попытаются отнять Райндана? Нет. Он мой. Разумеется, правитель уже в курсе, что я веду за собой четверых. И они кажутся ему бесполезными. Но это только кажется. Ящерицы внутри стали медленно подниматься на дыбы. Мой дракон — отдан правителю Найдалю? Анна, Лаар, Ян — Найдалю. Он их убьет. В глазах Найдаля не удивление, не гнев — ожидание решения. Ожидание того, что я выдам, за какой поток можно потянуть.       — Нет, правитель.       Он с сомнением посмотрел на меня.       — Ты что, Ринон, правителю перечишь?       — Прости, господин. Но эти люди — мои.       Найдаль расширил глаза. То, что я сказала, простить нельзя. Исход лишь один, и я его знаю. Все на этой земле решает меч. ***       Дохорн подлетел к костру, тряхнул Райндана.       — Она с ума сошла.       В глазах синеволосого — откровенный ужас. Звенящее приложение к Райндану, его маленькая передвижная тюрьма словно не имеет значения больше. Они равны. Обеспокоенные выходками женщины мужчины. Как страшно, когда женщина сильна. Начинаешь понимать Лаара, столько долго подступавшегося к Арнат. Непредсказуемо. Самое ужасное, что сильная женщина непредсказуема.       — Посол... Вразумить ее нельзя. Нельзя, она будет биться.       Райндана неожиданно обступили воины, и Дохорн сделал шаг назад.       — Прости меня, прости. Это люди правителя. Я никого не могу защитить. Ни тебя, ни сестрицу.       — Да что происходит?       — Она с правителем решила биться. Боги. Ничего нельзя сделать, ничего.       Райндана схватили. Он попытался вырваться, но безуспешно. Руки воинов Найдаля словно вырастали прямо из темноты, их было слишком много, слишком — даже для посла.       Когда поверх цепей обернули веревки, он понял, что готово свершиться страшное. И что он должен выдраться и остановить ее. Чему, собственно, и помешали.       На поляне, у края которой его кинули, уже вытоптана трава.       Найдаль ждет ее. Большой, мощный. Райндан попытался сесть. Проклятье, это даже интересно. Ни разу он еще не был призом в схватке. Если б не так жестоко. Господи, она же такая маленькая. Он будет нависать над ней, он ее на куски порубит...       Дохорн возник ниоткуда, положил руку на плечо.       — Если что-то с ней случится, тебе нужно быть готовым бежать. Мне, знаешь, мертвые инопланетники тут ни к чему, — шепнул он.       Свет факелов.       Ослепляющее отчаяние.       Ринон, не надо. Остановись хоть раз. Это не твой танец. ***       Не могу подойти к нему — боюсь. Я стою напротив правителя Найдаля с мечами в руках.       Мы договорились биться до первой крови. Как всегда, опасные игры. Воины уже сели в круг. Я смотрю на него, вооруженного мечом и щитом.       Вынимаю из-за спины свою пару.       В зрачках правителя засветилась холодным блеском сталь. Легкий ветерок затих, словно замерз, коснувшись его сжатых кулаков. Оставалось только слегка кивнуть. Мы разошлись на положенное расстояние. И начали медленное движение по кругу, вытаптывая траву.       — Сходитесь уже! — закричал кто-то.       Но мы продолжили медленный танец для двоих. Пока у меня не сдали нервы. Я прыгнула на него. Обманным движением нырнула под занесенный меч, почти ударила по ногам, но противник увернулся. Шаг. Оказалась за его спиной и снова ударила. Метила вдоль позвоночника. На этот раз правитель заскрежетал зубами и неловко качнулся. Не слишком ли просто? Он рухнул на колени. Я даже задохнуться не успела. Вот демон, никакой разминки! Я неторопливо прошлась, вглядываясь в качающуюся фигуру.       — Слишком легко. Неинтересно.       Но едва я оказалась в пределах удара его меча, поверженный противник обратился в огненного зверя! Не вставая с колен, он умудрился перевернуться и размахнуться. Я снова прыгнула, уворачиваясь от его меча. Пока приходила в себя, он уже не только встал, но и приготовился к следующему нападению. Дал мне время стряхнуть оцепенение.       — Слишком легко?       Да он играет! От догадки даже тихо рассмеялась. Мы схватились бешено, на том темпе, что граничит с безумием, отбиваясь, промахиваясь, нападая, отступая, попадая — не попадая, не замечая, куда движемся… Цепкая власть его оружия, мои отчаянные взмахи, повороты, прыжки слились воедино в экстазе настоящего боя.       Первая кровь может быть кровью сердца, говорила Караба. Но меня захватил такой азарт, что уже все равно. Текучей, плавучей волной отражение в клинке. Погружение в себя до конца. Сегодня Хатта — это я. Когда богу Света угодно жечь и рушить. Слегка киваю, поймав взгляд правителя. Многозначительный жест. Сигнал к битве, как и к перемирию. Кто кого. Кровь, рана – это лишь условность. Схватка взглядов, сущностей. Мужчина против женщины, две параллельные прямые. Всегда рядом, никогда не пересекаясь. Теперь — скрестив мечи. Звон оглушает. В глазах правителя — ярость слилась с таинством битвы. Я дышу уже очень тяжело. Он вымотал. Так ни разу не билась. Темп нападений правителя выдержит не каждый. Для этого я стою против него, а он — против меня. Мечи скрестились, от напряжения стало жарко. В тишине только скрежет зубов и металла.       — Не будем же мы на этом заканчивать?       — Ни за что! Выясним, кто сильнее!       — Даже если это не ты, Ринон?       Мы отпрыгнули друг от друга, чтобы вновь сойтись. Нескончаемый звон, музыка битвы. Правитель сделал обманный ход. Сам почти нырнул под лезвие и сбил меня с ног. Перед глазами мир качнулся. Позвоночник словно пропустили сквозь жернова. Ужас! Я лежу на земле, а надо мной склонилось лицо правителя! Найдаль занес меч, чтобы проткнуть меня насквозь. Жестокие игры. Я быстро откатилась по земле, но вставать и не думала. Кончик лезвия моей пары прочертил кривую полоску по его голени. С ноги потекло красное. И вот тогда я распрямилась. Правитель посмотрел на свою ногу, затем на меня — непонимающе. Я поклонилась противнику. И пошла прочь.       Наконец увидев. Прозрачные потоки Райндана, долетая до меня, разбивались под ногами на тысячи осколков. Я подошла близко, села на корточки. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: он в ужасе от моих жестоких игр. Лицо словно покрасили в белый. Глаза страшны. Кажется, сейчас бы снова взял в руки кнут. И хорошо, что не можешь.       Вот я и добилась своего, посол. Ты ненавидишь свои цепи, верно? Ты еще не знаешь, что я выиграла, достав из ножен меч против правителя Найдаля. Тебя у него забрала.       Я убрала мечи в ножны за спиной.       Распрямилась. Осмотрела воинов, в ужасе пятящихся от моего взгляда. Да, Райндан, я с тобой и забыла, что у меня за глаза.       — Не трогать моего дракона.       Веревки с него снимать пока опасно. Смешно, верно? Правителя Найдаля вот не боюсь, а пленника, лежащего у меня под ногами, страшусь хуже смерти.       — Дохорн, пожалуйста. Позаботься.       Не дожидаясь ответа, я пошла к костру. Пальцы дрожат. Нужно успокоиться.