Моя Ринон

Килора. Долина жизни       Город остался позади светящимся миражом. Над ним плыло созданное магами высокое небо с иллюзиями облаков, раскачивался шар звезды и не было ни единого ветерка. Под ногами срывались вниз камни. Песчаник осыпался, но я упрямо тащилась в гору. Лестница совсем скоро. Лестница действительно нашлась почти сразу. Стоптанная множеством ног, с неровными ступенями, вовсе не такая, по какой мы спускались сюда. Да и над нами уже не ласковые небеса были, а чернеющие горы. Песчаник кончился, уступив место темным скалам. Черная дыра пещеры уходила в потолок. Я сжала руку Райндана крепче, ныряя в темноту, которая объяла лишь на краткие мгновения. Затем над головой показалась Эда.       Мы оказались на круглой вершине горы, окруженные длинными зубьями чернеющих камней.       — Горы. Если идти по пустыне, то место, где мы сейчас, — чуть южнее Атала. Правда, от столицы мы очень далеко. Восходов семь пути, не меньше. Может, даже десять. Смотря как идти. А теперь смотри во все глаза, рилари. Сейчас будет чудо. Не хуже твоих звезд, поверь.       Я подошла к месту, где круг камней обрывался, и ужасающая высота грозила разорвать одним своим видом. Слева от меня кончик камня-зуба украшал знакомый уже чуть светящийся кристалл. Я сжала его в правой руке.       С жутким грохотом вверх стали подниматься неровные глыбы моста, силой магии удерживаясь в воздухе.       — Ох. Красиво.       — Ты еще ничего не видел. Идем.       Мост заканчивался у другой горы, сарлегах в двадцати от нас, где тоже были видны каменные зубья... и ничего больше. Обманчивое впечатление.       Райндан ступил на шевелящиеся камни, посмотрел вниз. А там до земли неблизко. И при падении ни одной возможности выжить. Скалы круты, где-то далеко вьется нитка ручейка и блестят в свете Эды мелкие травки. Да и только. Но Райндан поднял голову.       И взгляд его застыл.       Там, далеко на западе, из черной горы вились спирали разноцветных потоков, исчезая в небе. Не заметить их невозможно. И я тоже вижу. А еще — бешено колотится сердце. Я и забыла о Драконьей горе, о том, что ее видно отсюда.       — И это тоже не то, что я хотела показать. Идем.       — Ты хмуришься.       — Да. Мне невесело. Тебя держать придется, ты ведь теперь знаешь, куда идти.       — А ты удержи. Всего-то нужно сказать несколько слов. «Я не пойду в Атал». Или можно еще: «Улетим на Геянсу».       Он усмехнулся.       — Ладно, я понял. Пойдем. Не будем портить этот день, раз ты решила его сделать чудом.       Я чуть сощурилась, глядя на него.       — Постараюсь не испортить.       Мы дошли до второй горы, и я толкнула Райндана к проходу. Пусть увидит первым. Рилари ступил с моста на вершину и шумно вздохнул.       — О, Ринон. Это и вправду великолепно, спасибо.       Из-под его ног уходила далеко вниз дорога. А там на тысячи тысяч сарлегов во все стороны растянулось море зелени, поделенное ровными рыжими дорожками на квадраты. Где-то далеко видны ленты рек. Огромные деревья, окруженные яркими цветами. На сколько хватает взгляда, все цветет. На склонах плоских гор гуляют козы и бараны. Все это окружено неприступными скалами. Все это находится под действием магии, в непрерывном свечении, от чего травы кажутся слегка посеребренными, а цветы, склоняющиеся над ними, походят на фонари.       — А когда темно...       — Тут еще лучше. Мы останемся до темноты. Помнишь, ты сказал, что готов был бы купить еще восход? Может быть, примешь его в дар?       Райндан улыбнулся.       — Что ты только творишь. Тебе через день-другой идти воевать, а ты думаешь о покупке и продаже восходов. Боже, что мне с тобой делать? Что мне делать с тобой, если мы вернемся?       Райндан притянул меня за руку к себе и обнял.       — Ты сумасшедшая.       — Ну конечно. Нет, Райндан, я передумала... Это не будет подарком. Нет-нет. Все же будем торговаться. Предложи цену.       Я вырвалась из его рук и снова потащила за собой — теперь уже по пыльной дороге. Мы дошли до ближайшей травы и с удовольствием упали в нее. Я раскинула руки и легла, слушая, как жужжит недалеко пчела, видимо, напав на след нектара. Может, там верайя, а? Как где-то журчит вода, как мнутся тонкие листья диких растений, словно тонкая бумага, под ладонями посла. Сломленные стебли выпускают дурманящие растительные запахи. Я сунула в рот травинку и перевернулась, опираясь на локти.       — Ну, Райндан, предложи цену.       — Да пара поцелуев — красная цена твоему восходу.       — Ммм. И даже если ты видишь вокруг Долину Жизни?       — Хорошо, три.       — Десять.       Посол расхохотался.       — Я бы на рынке с тобой опасался торговаться. А тоже, риану... Ну ладно, пусть будет десять.       — И даже если ты свободен.       Райндан покачал головой.       — Да, хорошая реклама товару. Ладно, двадцать.       — И даже если пообещаю быть твоей керту на целый восход? Забыть о битвах и о том, что мы не на Геянсе.       Райндан притворно закатил глаза.       — О. Ты меня разоришь.       Я перестала смеяться.       — Не нужно платить. Оно и так твое.       Райндан качнул головой.       — Нет, не мое, пока нужно возвращать. Ставить на место, знаешь, как будто взял на время. Но оно будет моим. Все равно будет.       В голосе послышалась сталь. Я снова откинулась на спину. Где-то в вышине плыли свитые спиралями широкие многоцветные потоки. Найдаль сказал, три восхода. А мне кажется, что этот — последний.       Размеренная жизнь долины течет вдалеке от войн и неурядиц. Все, кто пришли сюда, познали покой. Таких немного. Мы прошли мимо двух домов, где хозяева — маги — улыбались, бессчетное количество раз предлагая пройти и чего-нибудь отведать. Стол прост. Обычно грубые четырехногие чудовища, сколоченные наскоро из бревен, стоят прямо перед домом, под ближайшим арагом. В качестве пищи тут свежий, еще горячий хлеб, козий сыр да молоко. Фрукты иногда. Те, кому позволили уйти сюда, в обычной жизни уже места не найдут. Уродливые лица, страшные следы атальской ненависти к магам, отсутствие пальцев на руках или ногах. Долина полна своих червивых яблок.       Ну, может, с десяток тут жителей, не больше. За долиной нужно следить. А Интари — от чего-то кормиться. Ни охотой, ни войной не добудешь свежего хлеба.       Капельки молока, прямо из кувшина, потекли Райндану на подбородок. Он прекрасен, мой господин. Наш гостеприимный хозяин знал, кто я, предлагал многое из того, что не каждому гостю подают. Да мы отказались. Молока да хлеба. И хватит. Нужно еще успеть так много, так много рассказать и выслушать.       Лежа в высокой траве на склоне одной из плоских гор, я спешно ловлю ртом воздух. Приближающиеся сумерки волнуют больше, чем весь Атал. Там, в вышине, опять прорезаются многоцветные потоки. Мой Райндан смотрит на них неотрывно, и мне безумно хочется убежать. Оставить его тут, в безопасности и невозможности уйти. Заставить дышать. А потом вернуться. Вернуться через несколько десятков восходов. И пусть что хочет уже делает.       Жаль, все невозможно.       На песке мечом начертана руна. Неизбежность. Я спрашивала у Карабы, что плохого в неизбежности. Как много поменялось за этот нукар.       — Драконы — они какие?       — Большие, мудрые и страшные. В их глазах вьются первозданные потоки. Это все равно, что увидеть Хатта.       Райндан рассмеялся.       — Я бы поговорил с твоим богом по поводу Атала и крови Наджелайна.       — Значит, Оринэу рассказал...       — Трудно не заметить сходства, когда у вас почти одинаковые имена и одинаковые привычки.       — И про Эминет знаешь?       — Знаю. И вот не понимаю еще больше, зачем тебе в Атал. Трон тебе не нужен, Эминет и без тебя бы справилась с Айрит. Зачем вы вмешиваетесь? Сказать ему? Что он тогда подумает обо мне? Боги, да какая разница.       — Дело в Найдале, Райндан. Он становится силен. Думаю, у него свои планы на атальский трон.       Посол закрыл глаза.       — Господи, я должен был догадаться! Это же так похоже на тебя: проявить всю имеющуюся покорность, сделать все, чтоб тебе поверили, а потом в решающий момент — нож в спину. А я все никак не уясню стратегии. Что с побегом твоим тогда — полная неожиданность. Что сейчас с Найдалем. Нет, ну он, разумеется, заслуживает смерти. Потому, что явно хочет убить тебя.       — Меня все хотят убить. Я мешаю всем. И Эминет, и Найдалю. Я — риану. Но он не из-за этого заслуживает смерти. А из-за того, что в противоборстве с Эми интари проиграют. Она не оставит на месте долины ни камня. Эминет — чудовище. Гораздо хуже меня. И хуже Оринэу. Если Верховный действует по необходимости, а я — под действием гнева, то Эминет доставляет удовольствие ломать кости и рубить головы.       Посол усмехнулся.       — Куда только я влез. Кто меня тащил? Оринэу говорит, что хочет видеть тебя на месте Айрит.       Я закачала головой.       — Нет. Ни за что. Претендентов найдется великое множество. У правителя было большое количество родственников. Наверняка какой-нибудь халидэл скрывает в укромном уголке своей памяти брошенную в юности в дерево по неосторожности вспышку молнии и хранит надежду, что его не сожгут за это, а посадят на трон. Не так важно, кто на нем будет. Главное, на нем не должно быть меня, Эминет и Найдаля.       Райндан наконец понял.       — Господи. И для этого все трое должны умереть... Ринон. А ну, прекрати это. Ты с ума сошла.       Он перевернулся, вставая, взял меня за плечи и хорошенько тряхнул.       — Прекрати. Это.       Я безвольной куклой повисла в его руках. Что прекратить, посол? Грядущее не страшнее прошлого. Мне снова приходится принимать решения, от которых сотрясается земля и дрожит воздух. И что ж с того? Я — риану, мне не привыкать. Моя жизнь, чужая жизнь. На карте Атала не указаны места битв. А их было немало.       — Не могу уже ничего прекратить. Ты же понимаешь, что если я откажусь, Найдаль ударит по вам — Яну, Арнат, Лаару. По тебе. Уж лучше в пекло.        Райндан обессиленно сполз в траву.       — Надо было развернуть судно. Отказаться от миссии. И наплевать, что лишат должности. Как выбить из тебя всю эту жертвенную дурь? Ох, Ринон. Клянусь, я что-нибудь сделаю. И уж если все же ты окажешься у меня в руках, не видать тебе ни мечей, ни битв. Носки будешь вязать зимними вечерами!       Я рассмеялась.       —Ты такой забавный, Райндан. Это невозможно. Я умру.       — Еще чего. Головой подумай. А не тем, что у тебя вместо нее обычно. Допустим, ты права, действительно, нужно устранить Эминет и Найдаля. Я даже согласен, что в вашей кровавой бане, кто наименее кровав, тот пусть получает замок, корону, принцессу и что там еще причитается. Но подыхать не обязательно. Достаточно исчезнуть. Эффектно. Улететь с тираном-послом на Геянсу. Ох, Ринон, тиранию я тебе прямо обещаю.       Я села, вглядываясь в потемневшие травы. А он ведь прав. И самое главное, я же не хочу умирать. Хатта, да вот ведь, я живучая, не хуже иного таракана. Почему ж решила взять и расстаться с жизнью? Наблюдая за мной, за тем, как удивление расползается, превращаясь в решимость не дать себя порезать на ленточки, Райндан удовлетворенно прищурился. Семя проросло. Есть небольшой, совсем небольшой шанс, что меня увезут с Килоры. И снова будет Валайяр, вечное желание вырваться, и еще вот Райндан, от которого не убежать ни при каких обстоятельствах. Бои ренатриксов, дом на Тарайне, огромное окно и вид на краснеющий закат.       — Ну?       Жажда жить разливается по телу не хуже сока верайи.       — А можно все же на кухню?       Посол выдохнул.       — Нет. Иначе это будет не тирания, а потакание желаниям.       И вдруг прямо над головой пролетело что-то светящееся. Мы оба поднялись посмотреть, что же отвлекло от спора, и застыли от удивления и восхищения. Над долиной в окружающей тьме носились светлячки. И словно вторя им, зажглись магией цветы. Слегка освещенные луной травы стали ярче, приобретая синий оттенок. Из них лентами светящихся радуг взвились потоки. Они выходили из земли, расцветали, плескались искрами и угасали.       Райндан в оцепенении смотрел, как над рекой движется огромной синей змеей холод. Детский восторг сменялся беспокойством и переходил в очарование.       Как здесь хорошо.       Еще миг я смотрела вверх, а потом все прекратилось. Видимо, желая показать на деле обещанную тиранию, Райндан снова уложил меня на травы, не обратив на тихий вскрик ни малейшего внимания. Знакомым до боли, до сведения пальцев движением он грубо запрокинул мою голову назад и стал медленно, выводя из равновесия, целовать шею. Равновесие. Когда бы я это помнила.       Сил держаться не было, и это стало не нужно. Райндан оторвался от меня и заглянул в глаза.       — Я тут поймал кое-кого. Кажется, этот кое-кто еще утром грозился в цепи заковать, а?       Снова поцелуй. Я вздрогнула.       — Прости, мой господин.       — Нееет, не так быстро. Этот кто-то два дня назад веревку принес. А три дня назад потоки применял. Кажется, если я не ошибаюсь, этот кое-кто совсем потерял границы дозволенного.       Он навис надо мной. Так близко, что убежать уже нельзя...       — Что ты сказала мне утром? Давай, вспоминай. Я хочу фразу в точности услышать.       Райндан прижал меня к земле. На этот раз его глаза пылали яростью. Даже смотреть больно. Одной рукой он схватил мои волосы и оттянул назад, другой — поймал обе руки за запястья и сжал почти до хруста.       Сопротивляться смысла не было. Райндан жутковато улыбнулся и снова прикоснулся губами к моей шее. Он делал все так, как умеет. Выворачивая силой и добивая нежностью. Я протяжно застонала. Это невозможно терпеть. Хватка вдруг ослабла. Я уже хотела подняться, но не тут-то было. Он отпустил одну мою руку, чтобы другую с ядовитой медлительностью поднести к губам. Заставляя меня наблюдать, как рушатся все стены, возведенные от него, как смывает преграды и тонкими нитками рвутся хрупкие мосты моего спокойствия. Еле-еле он прикоснулся губами к венам на запястье. А меня уже затрясло так, словно не было ничего, кроме этого поцелуя.       — Ринон, я жду. Фраза.       — Тебе придется покориться... Даже дракона можно поймать, — прерывисто дыша, наконец вспомнила я.       Боясь даже представить, что мне теперь за это будет. Дракон разжал обе руки. На миг дал ощущение полной свободы. И играючи отнял его, приподнимая подбородок, заставляя на себя взглянуть.       — И ты права. Если можно поймать даже дракона, то уж такую мелкую дичь, как эта — и подавно. Скажи, Ринон, сильно ты хочешь быть со мной сейчас?       — Очень.       — Хорошо. Запомни, я могу остановиться в любой момент.       Может. И это худшее из наказаний. Я замерла, стараясь даже не дышать. Райндан снова отпустил, оставив лежать на траве. На этот раз не шевелясь, не проявляя и капли собственной воли. Боги, я умру. Я сейчас просто разорвусь от желания. Он не торопится. Легко, кончиками пальцев, проводит по лицу, запускает руки в волосы. Попытку приподняться и поцеловать грубо прерывает, снова опустив меня на траву.       — Ох, с этими плотоядными цветами вечно столько мороки. Поймай, потом еще объясни, что не терпишь, когда тебе вот так дерзят. Сядь-ка, Ринон.       Господин рывком снял с меня платье, а затем уложил на него же... Сорочка лоскутами полетела в траву. Я попыталась закрыться. Но руки почти сразу оказались где-то за головой.       — Лежи. И тихо лежи.       И снова сплошные угрозы. Заставляя трепетать, он диким хищником склонился надо мной, целуя грудь, спускаясь к животу и путешествуя куда-то ниже. И вот он легко прикасается губами чуть ниже живота... Я выгнулась, подавляя стон, готовая уже опрокинуть на себя звездное небо и зарыться в светящихся цветах... Все мгновенно закончилось.       — Лежи тихо.       Закрыла глаза. Все — заново, только теперь — намного медленнее. Чувствуя каждый поцелуй — сначала на шее, затем на ключице, погружаясь в лаву прикосновений, я уже потеряла контроль. Но сжималась, пытаясь не застонать, не выдать ничем, что сейчас раскроюсь, подобно цветку, взорвусь, самоуничтожусь, вытеку из себя соком... Я больше не могу. И опять все прервалось.       За что? Я же была тише озера... Райндан прикоснулся к чему-то возле меня. Завороженно посмотрел на это что-то, заставляя принять новое ощущение, стократно усиливающее все, что я испытывала прежде. Потоки. В голове моей завертелись обрывки мыслей, небо все же грохнулось с размаху куда-то вниз, сердце застучало, нет, не в пятки, а чуть ниже живота. Все наполнено жутким, нечеловечески страшным желанием. Боги, только бы сейчас он не...       Пытка прервалась неожиданно.       Я закусила губы, потому что готова была заплакать от желания. Что же ты делаешь, посол?       Господин усмехнулся.       — Раздень меня.       Хатта, это лучший приказ из услышанных мною... Скорость его выполнения поразила даже меня саму. И вот мы оба равно обнажены и совсем не равноценны.       Райндан снова жутковато усмехнулся. Нет, только не сначала, нет... На этот раз он начал снизу, с ног, задумчиво проводя пальцами от ступни до колена, потом лениво касаясь бедра.       Все полетело к Лхалу, как только рука легла туда, где еще мгновение назад билось сердце, в сейчас — жарко, словно в пустыне. С оазисом, правда. Влага осталась на пальцах моего дракона. И дальше меня уже просто накрыло безумием. Не думая, что я заслужу за это, не разбирая, что творю, я потянула на себя господина, я прикоснулась.       Что такое свобода, посол? Это когда ты управляешь армией или водишь корабль? Или это когда можешь прикасаться к тому, кому хочешь, тогда, когда хочешь? Мне отчетливо ясно, что второе гораздо страшнее разрушает то, что принято называть волей. Ты не отдернул плечи, хотя мои ладони скользили по ним без всякого разрешения. Ты не отпустил меня, хоть целуюсь жарко, наверняка доводя до исступления бесконечностью ласк, в которых хочется тебя растворить, как кусочек сахара в кофе. Слышишь, я не могу сдержаться. Прими меня. Я больше не могу не касаться тебя... Мне хочется свободы.       Еще миг, и пламя проникновения достигло головы, не оставляя внутри ничего целого, выжигая страстью все. Цветы взорвались. Я прикоснулась пальцами к кончикам прозрачных крыльев, и мы летели, летели куда-то в звезды. Прижалась к нему, достигая... Разрушая границы. Убивая в себе Оринониа Наджелайна. Килора. Интари       Восход закончился. Но что-то неуловимо поменялось. Мы вернулись в Интари, ступая по жесткому песчанику, и Райндан поддерживал на грозящих стечь на город ступеньках.       Светящийся город падал, пропадал, клубился дымом, глаза на нем не фокусировались. Колени дрожали. Мятый и грязный подол платья лучше всего показывал, кто я ныне. Господин подхватил на руки.       — Нечего им разглядывать.       Я не спорила. Мне вообще не до споров. Особенно когда найдалевы слуги смотрят так, словно вот тут, в середине дороги, увидели прыгуна. Господин спокоен. Словно ему все позволено.       Песок сменился на жесткую мостовую, и мы готовы были уже подняться к замку, как остановил возглас Дохорна за спиной.       — Эй, вы, двое! Посол, я, кажется, не разрешал сестренку уносить. Поставь, где взял.       Он смеется. Знаю точно, смеется.       Но ритуалы нужно соблюсти. Райндан поставил меня на ноги и спрятал себе за спину. На дороге, меж белых одноэтажных домов, встал, словно вкопали, Дохорн. И его потихоньку начали окружать воины.       Сотолли тряхнул волосами. Они разметались по плечам, наследные волны Наджелайна, потекли по спине, заканчиваясь лишь где-то к ее середине. Дохорн хищно сощурился, улыбаясь. Снял со спины ножны с мечами и положил на дорогу. Миг, и туда же полетела его рубашка. Обнаженный по пояс, братец внушал ужас и недоверие. Бывает же такое: слияние, сплав красоты и мощи. Я вспомнила, как слегка подрагивают от напряжения мышцы, как текут капли пота по широченной спине, как в глазах таится ярость неоконченной битвы.       Дохорн вынул мечи из ножен, приседая на корточки. Один положил поперек мостовой, второй — взял в руки. Распрямился, гордый и непобедимый, спокойный, торжествующий, что все же вырвал у богов достойную схватку, отошел на несколько шагов назад.       — Райндан, прими поединок.       Посол нахмурился.       — Зачем?       — Сестра, — позвал мой синеволосый воин.       Он подал руку. Как и было положено, я вышла из-за спины своего мужчины и приняла ладонь брата.       — Ты же не думал, что я так просто ее отдам? Впрочем, Ринон может все отменить.       Я усмехнулась. Посмотрела на Райндана.       — Он меня уговаривает сейчас от тебя отказаться.       Посол, кажется, понял. Рассмеялся.       — А если я выиграю?       — Да чтоб мне куаров всю жизнь жрать, не выиграешь.       — А если?       — Уведешь у меня Ринон, значит. Если б мы были на поле брани, так вовсе бы взял да унес. Но тут еще, понимаешь, правитель Найдаль.       — Жаль.       Кажется, беспокоиться не стоит. Они делают то, что мы с Дохорном делаем почти каждый восход. Тем не менее даже не от исхода, а от того, как пойдет поединок, зависит многое. Потому что эти двое просто обязаны стать союзниками. Эти двое не должны быть порознь... Они невероятно хитры, и, разумеется, я пожалею о том, что не прервала схватки. Но это потом.       — Но из-под опеки сотолли тебе ее тоже нужно достать. Сейчас не то что носить, смотреть на нее прав не имеешь. Завоюй.       Посол усмехнулся. Ой, зря ты не принимаешь эти уколы всерьез, Райндан. Я своего братца знаю. Его ничто, кроме битвы, не интересует. Это хитрая хищная тварь. Вроде куара. Может, потому и не хочет их есть, а? Чувствует родство.       Райндан медленно подошел к мечу. Дохорн отстранил меня к воинам. Ох, высоки ставки, мой господин. Сейчас что-то будет. Как они хороши оба. Даже и не знаю, за кого я в этой схватке. Два мастера войны взяли оружие и стали медленно кружиться друг против друга, поднимая пыль. Ни разу еще я не видела моего Райндана таким. Глаза следят за малейшим движением Дохорна, и это за братца, кажется, нужно переживать. За братца, который огромной кошкой передвигается по дороге и привлекает внимание добротной грацией хищника. Однако вены на руке, держащей меч, вздуваются. Он напряжен и расслаблен одновременно. Он слит со своей сталью, он весь — звенящий клинок.       И, разумеется, нападает первым. Сокрушительным прыжком сверху желая прибить противника к мостовой. Но Райндан легко уклоняется. Он не хищник, никакой звериной мощи, никакого восхищения битвой и ощущения освободившейся пружины. В нем нет вибрации, музыки битвы, внутреннего клинка. Он гибкий, как прут... Отклоняется, чтобы прыгнуть влево, почти пригибаясь к земле, вырастая за спиной у Дохорна. И тот оборачивается удивленно, натыкаясь своим широким клинком на клинок противника.       — Это прекрасно, — выдает Дохорн.       Я еще ни разу не удостаивалась такой похвалы.       Сталь звенит снова. Они рубят широкими и предсказуемыми движениями. Клинок взрезает воздух. Вниз слева, вверх справа, вверх слева, вниз справа... Пока не надоедает. Дохорн отходит, тяжело дыша. По лбу стекает пот.       — Лхаловы потроха...       Райндан не кажется утомленным. Он словно экономит энергию на каждом замахе, стараясь вымотать противника. Нет. Ты ошибаешься, посол. Дохорн вынослив. Необычайно силен.       Дохорн... Я заметила наконец, что в битве из себя представляет Райндан. Он — плющ. Растение, которое, уклоняясь от удара, стелится у ног, а затем оплетает со всех сторон. Ой, братец. Ты попался.       Как и я, впрочем.       Посол словно рассыпается под каждым ударом противника и вновь собирается — в случайном месте и порядке. Он скользит по краю клинка, словно ему ведома тайна его сути. Дохорн в ужасе. Дохорн не понимает, что происходит. Нет... Нет, это не потоки, брат.       Все намного хуже. В деле геянсанская дипломатия.       И это ты еще Валайяра не видел. Тот, подозреваю, свои когти показывает еще изящнее. Не всем. Нечасто. Или вспомни вот Оринэу. Ты, маленький дурачок, изводил старика несколько нукаров, прежде чем он взял да впечатал тебя в ближайшую стену. В пяти сарлегах от того места, где ты стоял.       Дохорн поднимает меч уже по инерции. Он не чувствует ни рук, ни темпа схватки. И скоро, совсем скоро сползет на песок. Сотолли смотрит на моего мужчину с невероятным восхищением, почти влюбленно.       — Музыка, — шепчет он, теряя силы. — Это невероятный танец.       А Райндан делает ловкий прыжок — едва не единственный за весь поединок, и оказывается перед братом. Миг, и синие волосы зажаты в руке посла... Еще миг, и синие волосы в руке посла — отдельно от головы с нелепо обрубленной челкой.       Дохорн уронил меч, все еще донельзя удивленный.       — О, боги.       Я вижу, брат улыбнулся. Нет, даже не так, он расхохотался.       — Проклятье, посол, ты...       Райндан дослушивать не стал. Кинул под ноги Дохорну его меч и совершенно спокойно подошел ко мне. Взял за руку.       Говорить не нужно. Дохорн все еще смеется, собирая с мостовой свои волосы.       — Нет, вы это видели? Чему вас там учат, на Геянсе? Хатта, Хатта!       Я растворилась в его взгляде. В зрачках медленно поплыли огненные ленты потоков. Райндан стал собой. Властным мужчиной, от которого не грех и побежать, меняя миры, как иные геянсанки меняют осенью зонтики. Да только рука сдавлена так, что не вырваться.       — Моя, — в который раз повторил он.       И в который раз понял, что еще не полностью.       — И что вы тут за бродячий цирк устроили? — голос раздался со стороны замка.       Совершенно испортив — все.       Правитель Найдаль.       Там, у замка, и все же близко к нам. За ним встали воины. Много воинов. Слишком много. Что-то происходит. Нас стали медленно окружать. Нужно обернуться к Дохорну. За ним, на мостовой, с десятка два совершенно не готовых к битве, растерянных мужчин.       — Что-то ты часто своего зверя с цепи стала спускать, Ринон. Да и хватит. Долго ли можно смотреть на все сквозь пальцы? Довольно с детьми чужих лун забавляться. Отродясь не было в Интари пленников. Свободный город свободным останется. А тех, кто против нас, мы просто убиваем. Убить.       Найдаль дал воинам знак. А Райндан сжал мою руку крепче.       — Меч, Ринон. Он тебя провоцирует на использование потоков.       Я опустила руку, и в нее влетел брошенный на мостовой меч. Райндан принял его от меня.       — Видели? Видели, кто она! Ринон принадлежит чужой планете и ее послу! Убить!       Что-то поменялось. Я им больше не нужна. Но почему он напал так? Я же сейчас... А что я, собственно? Мне придется вырывать куски Интари, разрушая свой город, если я хочу защитить хоть кого-то. Мне придется стать чудовищем, мне придется... И именно этого он хочет. Как всегда, мне не оставили выбора.       Мост опрокинулся вместе с бегущими на нас воинами. Опрокинулся и разбился на осколки, капельками разбрызгивая магию.       Псы Найдаля притихли. Чтобы с криками кинуться на воинов Дохорна. Я подняла под ними землю и услышала, как потоки раздвигают горы, и те отвечают, мелко подрагивая.       А оттуда, из-за замкового рва появились лучники. Мимо меня со свистом пролетело. Обернувшись, увидела, как маленький оружейник на пухлых ножках сжимает вонзившуюся в живот стрелу. Потоки слепыми змеями, страшными искрами прошлись по стрелявшим. Те, кто успел перейти ров до падения моста, побежали на нас снова, обнажая мечи. Я не боюсь. Найдаль смотрел на все это, стоя у самого сердца светящегося города, который с каждым моим ударом становился все темнее. Кажется, он наслаждается триумфом. Последним триумфом, иначе бы уже бежал к лестнице.       Посыпались башни, потому что и на них я увидела лучников. Камень и стекло расплескались, осколки заискрились в свете звезды.       И тут задрожала земля. Сверху затрещали раздвигаемые горы. Потоки били еще и еще, я усыпала камнями центр города, вероятно, там никому не выжить. Уворачиваясь от того, что падает сверху, бросается с вышины придуманных небес, сотолли пытался рубить врагов. Но действительность отчаянно задрожала. Нас сейчас просто завалит песчаником.       — В Долину Жизни. Отступаем, — скомандовал Дохорн.       Я разрушила Интари! Боги...       — Где пленники? — заорал Райндан.       И тут же увидел, где.       Пространство в окружающем хаосе пронзил луч. Он лег прямо в середине лба Найдаля.       Правитель упал назад, в ров.       Я обернулась. У самой лестницы в Долину Жизни встала прямая, как меч, Арнат. По правому виску ее медленно текла кровь, лицо и одежда — перепачканы в золе и грязи. За ней увидела двоих страшных ныне мужчин, готовых убивать.       Анна подняла свое маленькое оружие еще раз. Она отстреливала псов Найдаля. Судя по тому, что я увидела, Долины Жизни нет. И нужно идти к лестнице.       Горы задрожали.       Нет, не успеем. Надо заплести потоки, убить все, что мешает.       Ринон, давай. Я протянула вперед руку, хватая возможностей.       — Всем стоять! — закричал Дохорн, примерно понимая, что происходит.       Гора песчаника, на которой мы все разместились, откололась, страшно вибрируя, и стала медленно подниматься ввысь.       — Ринон...       Над моим ухом — голос Райндана. Но все уже решено. Кнут упущенного потока ударил по спине. Спасибо за науку, посол. Не привыкать к кнутам-то. Я даже не дернулась, когда спину обожгло болью. Рядом завизжала Арнат, мы полетели, медленно полетели ввысь. Облака раздвинулись, искусственная звезда стремительно упала огненным шаром туда, где уже ничего не было видно, а над нами, разламываясь, задрожала гора. Звездное небо, вышина потоков, и ни мгновения, чтобы обернуться. Песчаник, на котором мы все еще стояли, рухнул пластом в пустыню.       И все прекратилось.       Воцарилась естественная ночная тишина, нарушаемая только гулкими ударами где-то далеко и внутри земли. Там всегда происходят процессы. Породы двигаются, возникают и умирают вулканы, уходят в небытие горы, поднимается песчаник...       — Уххх, — выдохнул кто-то за моей спиной.       Смотря прямо на луну Амертеп и костер вдалеке, я шатнулась. Райндан тут же подхватил на руки.       — Все, все, справилась. Все живы. Поспи, ты утомилась. Поспи немного.       Я послушно закрыла глаза.       — Рилари... Килора. Горы       Звезды что-то тихо шепчут. Спокойно. Недалеко трещит костер. От него тепло.       — Вот, чтоб его четырежды через мясорубку и дважды сквозь жернова. Интересное кино. Снова Ринон со своими потоками?       Кто-то, видимо, кивнул. Затем застучали знакомо пальцы по клавиатуре.       — Слышь, посол, он говорит, видел тут какого-то старика с козлиной бородкой. Я тоже видел. Забыл рассказать. Тот, значит, чтоб его душу хребтокрыла, чертил знаки, выл, призывал кого-то. А потом вот оттуда, из щели-то, и вышел тот, седой. И было у меня ощущение, что один что-то нашептывает другому. А другой — он как под гипнозом.       На это раз отозвался Райндан.       — Он сказал, что меня не стоит некоторое время трогать: «В первые два — не стоит, Дохорн. Она должна излить все, на что способна, зная, что умрет». Черт. И в эти два дня было задумано нас просто перебить.       Я услышала, как глухо падает что-то, видимо, в огонь.       — Посол, что такое? Эй, говори. Чего вы тут на своем геянсанском-то расшипелись?       Райндан почти слово в слово пересказал рассказ Дейна, а по голосу его можно было узнать сразу, только теперь на атальском. Дохорн откровенно удивился.       — Лхал. Вот это поворот. Мне кажется, еще немного, и нужно будет к демонам уничтожать Наджелайнов. Что за змеиное гнездо? Почему все и всех хотят убить? А Оринэу, сволочь, до нас почти добрался. Вот ведь хитрая тварь. Оба старших вдребезги плюс город и ненавистные интари. И власть укреплена, и вообще.       В этот момент как никогда захотелось раскрыть глаза. Я пошевелилась.       — И что-то случилось, видимо. Наверное, они добрались до Айрит, — спокойно сказал Райндан.       — Вероятно. У нас очень интересное положение сейчас. Нас всего каких-то три десятка. Это плохо. Нас не ждут. Это хорошо. И еще, нам надо торопиться. Потому что если Эми удастся короноваться, все, считай, Атал потерян.       — Ты безумен, Дохорн. Ты с тридцатью воинами пойдешь на несколько тысяч?       — Я безумен не больше, чем моя сестра, Райндан.       — Я ее не отпущу с тобой. Ты с ума сошел?       — Это мой дом! А они его превратили в змеиное логово. Не отпустишь — один пойду. Заметь, без потоков у меня не единого шанса.       Райндан зарычал.       Я тихонько поднялась с куска ткани, на котором лежала. Напротив, через огонь, увидела сияющие счастьем синие глаза из-под светлой челки. Алад улыбнулся. Я с усилием оторвалась от бревна, у которого меня повалили. Рядом с Аладом на примерно такой же ткани увидела двоих спящих. Мужчина гладил по голове нервно вздрагивающую во сне женщину. Арнат... Прости меня, Арнат... В который раз я так сильно перед тобой виновата.       — Ринон.       С двух сторон подхватили руки: Дохорн и Райндан.       — Я слышала, у нас тут Оринэу в противниках. Полагаю, что нас привели в Интари не случайно.       — Ну, в этом я почти не сомневаюсь, — зло прошептал Дохорн.       — Сколько у тебя воинов осталось, брат?       — Двадцать семь.       — Ты никуда не пойдешь! — зарычал Райндан. — Черт возьми! Какими цепями тебя прикрутить к месту? Хватит уже этих трагедий. Довольно.       Я подняла на него взгляд.       — Пойду, Райндан. Иначе меня это так и не отпустит. Я должна разобраться.       — Маленькая, — он перестал кричать и заговорил со мной как с ничего не понимающей дикаркой. — Пожалуйста. Не нужно снова собой жертвовать.       — Нужно — Дохорном?       На скулах посла явно проявились желваки.       — Ну прекратите, а? Вам дают шанс улететь и не вернуться. Вы же мертвы. Никто не будет искать. Ты свободна и никому не нужна. Ринон.       — Райндан... Я — риану. И не могу просто так об этом забыть. Дохорн прав, они сделали из моего Атала змеиное логово. Так не пойдет.       — Ты на трон хочешь?       — Мне придется, видимо.       Посол закрыл глаза. С шумом выдохнул.       — Ну, отлично. Я тебя отпускаю, родная. Сам поступил бы так. Но. Ты тоже меня сейчас отпустишь.       Глаза заволокло слезами. Кажется, я понимаю, куда.       — Нет.       — Думаешь, мне легко? Я же знаю, что это — верная смерть. Атал тебя погребет под собой. Единственный шанс остановить вас — это потоки. У меня тоже нет выбора. И не говори сейчас что-то вроде: «Улетай на Геянсу».       — Райндан. Не надо.       — Я тебе это уже больше года твержу. Ринон, не надо. А ты мне про судьбу, потоки, Наджелайна, кровь, трон, змей, магов. Все, маленькая. Убедила, сдаюсь. Но не могу же я не сделать всего, что в моих силах? Вот так и выходит, мой хищный цветочек, что одни у нас в горы, другие в пустыню.       По щекам потекло.       — Рилари...       — А вот плакать не надо. Ты же у нас тут воплощенная сила, да? Людей спасаешь, правда, предварительно засунув в самое пекло, решения принимаешь, хотя не совсем очевидно, что тобой никто не управляет. Иди. Спасай свой Атал. Надеюсь, на твоей могильной плите напишут что-то вроде: «Убила всех».       Села у костра, смотря в огонь, почти не обращая внимания на суету вокруг. Они распределяют запасы и людей, что-то говорят, делятся на группы. Райндан подошел, попросил довести Яна, Лаара и Анну до корабля. Я обещала. Потом он снова нырнул в какую-то очередную проблему.       Ко мне подсел Алад.       «Рад, что ты тут, Керта».       — Это я пока тут.       Он улыбнулся.       «Мы пойдем с ним. Валайяр нас для этого и отправил сюда».       Очередной привет от Валайяра. Впрочем, сейчас я появлению в моей жизни этого человека даже рада. Алад вдруг обнял одной рукой и тихонько тряхнул.       «Выходи из транса. У тебя ж Атал еще. Дел много. А у меня кое-что для тебя есть».       На миг мальчик исчез в темноте, а затем вынырнул из нее — с металлической кружкой, над которой вился легкий дымок и носились знакомые запахи. И я поневоле улыбнулась. А он подал кружку и отошел, снова исчез.       Пришла Арнат. Она тоже присела около меня. Я протянула кружку, но доктор замотала головой.       — Нельзя мне кофе.       Она смотрела в огонь и ровным счетом ничего не говорила.       — Арнат. Прости меня.       — Уже не могу, Ринон. Я очень надеялась, что ты проснешься. Но тут такой выбор, что я бы тоже пошла... Хотя. Знаешь, подыхать правда несложно. А сложно дать подохнуть тому, без кого тебя нет, Ринон?       Я уронила кружку на песок и опустила голову.       — Ладно-ладно, долг, риану, я все помню. Не переживай, больше разговора не заведу. Райндан, конечно, тоже хорош, сам выбрал. Все твердит, что у него миссия. Никто не знает, что за миссия. Видимо, знает только Валайяр. У меня к тебе только одна просьба, Ринон. Ты получила еще один щедрый подарок. Так вот, не потеряй и его.       А потом снова пришел Райндан. Опустился рядом на сырой пока песок, положил руки на колени, словно запястья все еще соединены. Привык за несколько восходов?       — Я ухожу.       Это медленное дикое умирание ни на что не похоже. Словно зажали в тисках.       — Ринон, у тебя несколько дней пути. Никто не знает, что будет после. Несколько дней — это целая вечность для того, чтобы прийти к какому-то пониманию. Я знаю, что происходит, когда плохо. Не хочется ни думать, ни чувствовать, ни жить. Но раз уж ты тут решила приобрести трон, то должна кое-что.       — Что же?       — Думать о тех, кто тебя окружает. Наполни эти дни жизнью тех, кто пошел за тобой сюда и помог выстоять. Наполни их благодарностью. Это важно. Нужно, чтобы ты поняла, что не одна, что не только ты от себя зависишь. От тебя зависят другие. Ты — защитник, Ринон. Уже больше права не имеешь быть разрушителем. Понимаешь, о чем я?       Закивала.       — Хатта. Я так много всего сделала не так.       — Вот. Я еще и поэтому иду. Потому, что у тебя и кроме меня есть опора. Не страшно мне идти, понимаешь? Есть Арнат, которая скажет тебе все и в глаза, есть Ян, в чьих устах всегда найдешь осторожную истину, и Лаар с его отмычками, не только физическому, но и духовному. Есть Дохорн, от которого веет силой. И его люди. Иди с ними. Уверен, это путешествие, если понять и принять его правильно, многое тебе даст. А я не покидаю. Ухожу, но не навсегда. И когда вернусь, то надеюсь застать твою дикую силу мудрой и спокойной. Что там будет, не загадывай. Живи тем, что есть в этом дне.       Я усмехнулась.       — Еще одно испытание?       — Возможно. Если все в жизни воспринимать как урок, то легче.       Он встал и помог подняться мне. Заглянул в глаза. И в них сквозило лишь спокойствие и потоки. О, он будет почти идеальным управляющим. Им почти никогда не владеют эмоции.       — Помнишь, ты тысячу нукаров назад, одним жарким восходом отклонила колонну, готовую меня раздавить? С тех пор я множество раз вытаскивал тебя из разных смертей. Но того долга так и не смог отдать. Ты почти не думаешь, применяя потоки, и все же говоришь, что нет ничего ценнее человеческой жизни. А свою жизнь при этом не ценишь. Я просто обязан рассказать тебе, Ринон, что ты ценна. Что нельзя тебя использовать как ставку в этой игре Наджелайна. Куда ты попала просто потому, что родилась. Возможно, это многого будет мне стоить, но я расскажу.       Я ткнулась лбом ему в грудь. А он тихонько отстранился и медленно шагнул назад, вырывая из меня кусок. Что-то, что уже никогда не зарастет. Но потоки его светлы. По-прежнему светлы и осталось еще несколько мгновений, прежде чем они отпустят меня. Я погладила кончик крыла, уползающего за ним к вершинам над Аталом.