oranges and chrysanthemums

Простите, что все выходит, как всегда, очень редко. Мне, правда, стыдно за это, но я должна максимально сконцентрировать эмоции, чтобы этот фанфик во что-то превратился.

"Мое молчание - Самый громкий крик отчаяния." Все когда-то заканчивается. Этому меня научила еще бабушка, выдавая сладости по порциям. Но тогда мне казалось, что это распространяется только на конфеты. Теперь мне плевать на все это, кое-что другое ускользает сквозь мои пальцы. Конечно, вы догадываетесь. Когда я рассказывал своей маме о том, что вообще происходит сейчас со мной, то она кивнула и просто сказала мне: "Ты рассказываешь о нем так, будто бы это он сунул звезды в небо". Я сначала не понял, как она могла такое сказать, на таком высоком уровне. Но, зайдя к ней в комнату, увидел те слова на какой-то картине. "Я говорю о тебе, будто это ты сунул звезды в небо". И это, в действительности, заставило меня на какое-то время задуматься. * В какой-то момент я просто начал все воспринимать максимально близко к сердцу. Любое слово о нем или о нас заставляло меня испытывать странные чувства. В моменты, когда кто-то рассказывал о том, что видел Луи с его одногруппницей или просто в компании девушки, то я хочу все бросить. Зарыться навсегда в себе и просто не вспоминать. Я подозревал, что такое называется ревность (да?), но предпочитал игнорировать, ну, потому что я Гарри Стайлс, меня мало что может задеть и вызвать чувства. Именно в тот день я понял, что ревную Луи больше всего. Тогда я мог отчетливо это понимать. Он, черт, открыто сидел и флиртовал с Эмми. С его факультета. Черт. Эта девушка ничего из себя не представляла. Кроме того, что она была чуть ли не самой красивой девушкой университета. Ха! Но это меня не смущало, потому что она реально из себя ничего не представляет. Рыжая девушка с зелеными глазами, маленького роста и с густыми бровями, в которых можно было потеряться. Ее выделял курносый нос, который вы бы заметили сразу же, как только ее встретили. Она всегда ярко подводила глаза и оттого казалась похожей на лису все больше. Скандальная девушка с огромным числом подписчиков во всех социальных сетях, которые только можно было придумать. И вот она сидит прямо около Луи. Они мило хихикают и разговаривают вместе, иногда будто не специально задевая друг друга. Я мечтал бы оказаться на ее месте и, не скрывая, прижимать его руку к своей, при этом нелепо краснея и чувствуя это всем телом. Мне бы хотелось отдавать себе отчет, что это взаимно, что дарю тепло не только я, черт, как бы мне хотелось. Но все, что я мог - удивленно стоять посреди кафетерия и смотреть на все это. * Вечер того же дня тоже не сулил ничего хорошего. Я спокойно лежу у себя на кровати, лениво прослушивая плейлист и думая о жизни. Эту душевную и спокойную обстановку нарушил Луи, кто иной. Он позвонил мне в тот момент, когда я меньше всего этого ожидал. Такого парня, как Луи, можно было отнести к такому типу людей, которых не надо заставлять. Если они захотят, то сделают, так то их лучше не трогать. А еще лучше не ожидать ничего от них, потому что построенные планы могут разбить сердце не хуже. Это я начал понимать только сейчас, поэтому предпочел просто отгонять от себя любие фантазии, любые ожидания. Что не скажешь о моем поведении в кафетерии, конечно... - Да? - мой голос немного хриплый. - Привет, - тихо говорит он, и по звукам я могу понять, как он ложится или садится. - Как дела? Черт. Как мои дела? Серьезно? - Э-э... - Ты так сегодня смотрел на меня с Эмми, я подумал, что тебе нужна помощь, - он хихикнул. Что? ЧТО?! По-моему, это, как минимум, не справедливо. Чувствовать, что меня это задевает, и спрашивать, давить еще сильнее, чтобы это стягивало горло. И я думаю, каким же нужно мне быть жалким существом, чтобы позволять кому-то делать со мной такое. Говорить то, что им позволяется, обращаться со мной так, как заблагорассудится. За кого они должны меня принимать, чтобы успешно распоряжаться тем, как вести себя со мной? Какое-то время я просто молчу, но с языка само срывается: - Похоже, помощь тут нужна только тебе. Скидываю вызов и просто пялюсь в стену. Почему с кем-то рядом я должен быть тряпкой? Почему люди не знают, каково это - терять меня? Может, потому что я никого не кидал? Никогда не предавал, жертвовал собой ради других и вытаскивал всегда их из такого дерьма. Жизнь кажется мне несправедливой. Впервые, когда видишь какого-то человека, который потом станет для тебя чем-то, то просто не представляешь, что будешь вообще как-то контактировать с ним. Он кажется тебе чем-то другим, на что остальные липнут. Потом постепенно сближаешься и думаешь, что он смотрит на тебя не так, как на всех, что между вами своя особая светлая вселенная. Что есть связь. Но, в конце концов, он разбивает твое сердце, оставляя с ним, даже не заботясь о том, как ты будешь его восстанавливать. Но внезапно понимаешь, что можешь влюбиться в любой момент, как открываешь глаза. * Я чувствую себя, как что-то лишнее. Это сидит в моей голове день и ночь, ночь и день. Я не понимаю совершенно, почему мой мир стал таким серым. Солнце раздражает, безоблачное небо только давит своим синим цветом, художники не радуют совершенно. Я не понимаю, что происходит. Это точно не я. Может, я слишком много ожидаю? В университете обстановка немного меняется. Как только я захожу, то во мне разыгрывается чувство тревоги, я словно сам не свой. Но первая пара удалась на славу. Преподаватель был в приподнятом настроении, и все прошло на легке, с шутками и так далее. Казалось бы, отлегло. Ха. Ровно в тот момент, когда я уже потихоньку начинаю радоваться тому, что жизнь и не совсем плоха, то натыкаюсь на шум в кафетерии. Кто-то кричит, кто-то просто незамедлительно сваливает оттуда. Мои ноги сами несут меня к дверям, я тут не при чем. И я вижу то, чего не ожидал. Там Луи, отчаянно на кого-то кричит. От моих глаз и не ускользает поднос с разбросанной едой и недоумевающий вид парня, на которого, собственно, Томлинсон и злился. Я моментально пробираюсь через всю кучку людей и быстро оказываюсь около Луи, оттаскивая его в сторону. - Стайлс?! Ты нормальный? Потерял страх? - он поворачивается ко мне и смотрит вплотную. Кажется, будто я могу слышать его сердце. Его глаза такие рассерженные, они просто искрятся от злости. Он пихает меня в плечо, будучи ниже ростом, и это выглядит, как минимум, забавно. - Какого ты лезешь? - Тише, Луи, надо просто уйти, - я сам не понимаю, что я конкретно делаю. Я не должен был никуда лезть, я и причины не знаю, по которой они сцепились с каким-то парнем. Но что-то звенит в моей душе, что надо уводить его, пока не поздно. - Кем ты себя возомнил? - он чуть ли не плюет мне это в лицо, и я начинаю мельком замечать людей, собравшихся теперь около нас двоих. - Пойдем... Я не успеваю договорить. Момент, когда я буквально смотрю в сторону двери, надеясь, что Луи последует за мной. Но он только ударяет меня по лицу. Так сильно, так жестоко и с таким остервенением, что мне кажется, будто бы я сейчас отключусь. Моя рука сразу же тянется к щеке. Я даже не чувствую жжение от удара. Чувство, будто сердце твое вырвали. С корнем. И ты ничего не можешь сделать, только безмолвно стоять. Я поднимаю на него глаза и пытаюсь всем своим видом показать, что мое сердце уже давно им сломлено. И, кажется, это срабатывает, потому что в его глазах можно прочитать такой неимоверный испуг, такой страх перед тем, что он сделал, что он, возможно, испытывает сейчас. Смотреть на него было жалко, так и хотелось подлететь, обнять и сказать, что все хорошо и мне не больно. Но мне так стало страшно за себя, за свои чувства, что я просто развернулся и ушел. Молча, не ударив в ответ. Он и не искал меня. Не думаю, что пытался. Мой мозг твердил, что я победитель в этой битве, но душа орала, что все неправильно, и я просто обязан вернуть его обратно и, как можно скорее, рассказать ему обо всем, что во мне таится. Я привык не слышать тишины, но теперь все поменялось. Моих друзей куда-то снесло от меня, я и понятия не имею, где они сейчас. И где, черт возьми, эта Сэм? Я забыл о ней, не думаю, что вообще вспоминал с появлением Луи. Теперь же тишина - мой друг. И они все оставили меня наедине со всем, что у меня происходит в голове, что, возможно, медленно меня убивает. * Лежа этой ночью, я почему-то начинаю думать о том, как люди вообще заканчивают с жизнью. Какие у них мысли во время этого, как они подготавливаются, ищут ли место, причины, или это все вообще спонтанно? Я мысленно почему-то прокручиваю в голове последнюю записку своей маме. Как бы я сформулировал свой уход из жизни и что бы в последний раз сказал. Это все кажется мне настолько занимательным, что я не сразу слышу, как звонит мой телефон, лежащий в сумке. Бегу туда, кое-как нахожу его и вижу то самое имя. Луи. - Да? - моя щека еще немного болит, и я вообще молюсь, чтобы не было синяка. - Прости, мне жаль. Я ничего не отвечаю, а просто делаю глубокий вдох и выдох. - Я не должен был бить тебя, это несправедливо. Просто я был рассержен. - Понимаю, что это было не мою дело, но я чувствовал, что тебе нужна помощь, - что-то мой голос звучит слишком печально. - Гарри, запомни. Мне нужна будет помощь только тогда, когда я сам скажу тебе об этом, - он четко выговаривает слова, это выходит грубо. - Я просто... Хорошо, Луи. На этом все? Он вздыхает. Также, как и я в начале разговора. - Нет. Он делает длинную паузу. - Я... Был не прав, Гарри. Ты не заслуживаешь такого меня. Э-э, не в том смысле, что ты слишком плох, - он горько усмехается, - в том смысле, что ты слишком хорош... Да, именно так. Это задевает меня еще больше, и я просто не понимаю, как вообще держусь на ногах. - Ты такой ранимый человек, а я просто веду себя, как последняя тварь. Мне, правда, жаль. Я надеюсь, что ты простишь меня, эм, и я был бы рад вернуть все обратно, - заключает он. Я молчу. Стоит ли отпускать ли всю ту боль, что во не копилась? Все те неприятные моменты, связанные с ним, которые я так долго переживал, думал обо всем, что со мной твориться. Надо ли все это развеять, как пепел на воздухе? Я задумался. Сомнение так разыгралось во мне, что Луи несколько раз спросил, слушал ли я его. - Хорошо. Думаю, стоит.