Четвертое
16 мая 2015 г., 21:55
Дорогой Скотт,
Забудь. Прости. Сожми покрепче. Ты молодой. Все впереди. Ведь есть тот человек, кто шепчет Слова любви. Ты не один.
Восемьсот сорок три часа, пятьдесят семь минут. Много мыслей каждый день посещают нас. Ты когда-нибудь замечал это? Утром ты думаешь совершенно о других вещах, чем вечером. Что-то приходит в тот миг, когда, может, навсегда уходит что-то иное. Так, к сожалению, не только с мыслями. Но это ничего, просто людям стоит научиться жить с этим. Рано или поздно приходит время, а с ним и осознание. Осознание всего. В какой-то момент ты просто понимаешь, что все быстротечно, а вот путь, куда это все уходит, – неважно, хорошее оно или плохое, – ты никогда не найдешь. Ты просто смиряешься с тем, что все терпят потери, и все, что у тебя останется, – это воспоминания. Такое приятное чувство ностальгии, которое обволакивает твои плечи и стелет туман в глазах. Светлая грусть по тому, что уже было. К сожалению, мы никогда не будем моложе, чем сейчас. Это правда. Честно, я не перестаю думать о тебе. Мне уже кажется, что я пишу письма в никуда. Знаешь, как те детские, каким-то героям книги, которые никогда не отвечали мне, хотя я так сильно ждал. У меня было достаточно времени подумать, целых восемьсот сорок четыре часа. Я вспоминал твое лицо до мельчайших деталей, я представлял себе твои жесты, я слышал твой голос. Все в этом мире мне напоминало только тебя. Мне казалось, будто твой дух поселился на моей улице и просто ждет, пока я его позову. Но я оказался немым. Я так же, как и раньше, проверяю почту. Правда, по началу это было жутко волнительно. Я представлял, как вытащу из ящика простое письмо, которое принесет мне столько счастья. Неважно, что бы там было написано. Пусть даже то, что ты ненавидишь меня всеми фибрами души, главное, что ты ответил. Но ты выбрал худший способ убивать надежду – молчание. Мне легче верить в твою безразличность, нежели смерть. Она пугает множество людей. Боязнь неизвестности захватывает в плен нашу волю и решительность. Я все время представлял, как тебе сложно. Как ты, еле живой, лежишь и ничего не можешь. Ты не способен говорить, двигаться, даже, кажется, чувствовать. Просто прикован к постели. Если честно, мне тоже пришлось нелегко. Я привык к тебе. Мне очень не хватает твоего запаха. Представь себе, что ты переезжаешь в другую страну, без возможности возвратиться домой. Сам, один. Ты едешь и понимаешь, что пути назад нет. Ты не можешь даже оглянуться. Ты начинаешь вспоминать свои детские дни. Давай, думай же о них. Как ты гулял под нежными лучами солнца, как ветер целовал твое лицо. Ты смотрел на маму, а она улыбалась. Я хочу, чтобы ты вспомнил. Вспомни сестер, братьев. Они вечно подкалывали тебя, а ты их. Вы ссорились, клялись, что никогда больше не заговорите, а потом все равно мирились. Вспомни бабушку, которая всегда отдавала тебе всю свою любовь и даже немножечко больше. Но сейчас ты уезжаешь от них. Ты никогда не увидишь, как стареют твои родные. Никогда не услышишь их последние слова перед смертью. Никогда больше. Ничего больше. И тебе кажется, что ты сейчас выпрыгнешь в окно этого поезда и побежишь обратно босиком по рельсам, но есть одна проблема: в этом вагоне нет окон. В этот момент ты полюбил то, что ненавидел. Ты понял что-то, что никогда не понимал. Ты принял то, что до упора отрицал годами. Ты сделал все, но ничего не вернет тебе былое счастье. Представил? Вот это чувство, что терзает меня так долго. Вот что живет во мне и убивает меня изнутри. Это сложно. Сегодня я скажу это последний раз. Я люблю тебя. До сих пор и навсегда. Ты делаешь меня счастливым, и ты же – несчастным. Я думаю, стоит положить конец всему. Я торжественно объявляю, что с сегодняшнего дня я начинаю забывать тебя и все, что с тобой связано. Я забуду детство, твоих родителей, зонты. Мне кажется, пришло время поставить точку. Это – конец отсчета, и моя последняя цифра: Восемьсот сорок четыре часа, четырнадцать минут.
