Чужой

Когда тьма начинает сгущаться, звезды начинают светить ярче

      Он был готов разорвать самого себя, ведь это из-за него она сейчас лежала на кровати без сознания. Врачиха не торопилась осмотреть блондинку, и Никлаус нервно поглядывал на неё, пока она готовила свои инструменты.       Его жена слишком бледна, и Клаус подходит к врачихе и злобно смотрит на неё, она поднимает на него свой спокойный взгляд и указывает на дверь.       — Осматривайте её при мне.       Гретхен заметно бледнеет, но всё же пытается держать себя в руках. Она догадывается, что могло послужить причиной кровотечения, но ей не даёт покоя то, что Кэролайн не хочет детей и, возможно, этот ребёнок тоже должен остаться их тайной.       — Но, господин!       — Я не буду мешать, — Никлаус садится на стул и замолкает. Гретхен осознаёт, что на сей раз он никуда не денется и ей, возможно, придётся сказать правду, так как врать она не умеет, особенно в глаза. Клаус прикрывает веки и на миг ему кажется, что он слышит её сбивчивое дыхания. Он не знает сколько так сидит: десять минут или сорок, когда же ладонь врачихи касается его плеча, мужчина открывает глаза и встаёт. Гретхен смотрит на него, не зная говорить правду или солгать ради Кэролайн, но всё же в последний момент она решается. — Не тяни! Что с моей женой?       Гретхен поворачивается лицом к девушке и замечает, что она приходит в себя. Клаус подходит к своей жене и присаживается на корточки, девушка непонимающе смотрит на супруга и тот машет головой, как бы объясняя ей, что он ещё сам ничего не знает.       — Поздравляю Вас, миссис Майклсон, вы ожидаете ребёнка.       На одном дыхании говорит Гретхен, всё время смотря на Кэролайн, девушка качает головой и вздыхает. Возможно, она с самого начала, когда ей вдруг стало плохо, поняла, что беременна, просто её мозг старательно отвергал эту мысль.       — Тогда почему у неё открылось кровотечение?       Равнодушным тоном спрашивает Клаус и переводит взгляд на Кэролайн, которая побледнела, кажется, ещё больше. Он не мог позволить себе радоваться беременности жены, ведь он хорошо запомнил, что она не хочет от него детей. Этот болезненный разговор ворвался в его голову и никак не хотел его покидать.       — Ты можешь сам ответить на этот вопрос, дорогой.       Кэролайн откинула от себя одеяло, которым накрыла её Гретхен и попыталась встать, но тут же была остановлена рукой врачихи.       — Нет, госпожа, полежите, сегодня Вам лучше не вставать, это может вызвать потерю ребёнка. Не принимайте ванну с горячей водой и не нервничайте. Завтра я приду к вам и осмотрю Вас ещё раз, прошу простить меня, мне пора.       Никлаус вручил женщине два мешочка с золотом, и, забрав свою сумку, Гретхен вышла из комнаты.       — Я хочу смыть с себя сегодняшний день.       Клаус кивнул и встал на ноги, он не знал, что сказать своей супруге по поводу дитя. Он очень хотел наследника, но в чём был смысл, если его жена не хочет этого ребёнка?       — Я прикажу нагреть воду. Ты хорошо себя чувствуешь?       — Мне всего шестнадцать, Клаус, это слишком трудно для меня, понимаешь? Несколько недель прошло с моего шестнадцатилетия, когда ты изнасиловал меня, после выкинул на улицу, я думала, что умру. Потом моя мать решила выдать меня замуж за тебя, за человека, которого я ненавидела и клялась убить при первой же возможности. Ты понимаешь, что это слишком больно для шестнадцатилетней девочки? Понимаешь, что я слишком рано стала чьей-то женой? Я не хотела этого! Моя мать думала, что я уже готова к семейной жизни, но я не была готова. Я не хотела выходить замуж, и детей я тоже не хотела! А ты требуешь с меня этого! Ты итак забрал у меня всё, тебе мало? Прекрати делать мне больно! Уезжать куда-то, привязывать меня к стульям, запирать в подвале, устраивать проверки! Я устала! Я не смогу выносить этого ребёнка, если ты будешь так относится ко мне, понимаешь? Хватит! Если я нужна тебе только лишь для того, чтобы ты мог вымещать на мне злость — отпусти. Я устала от всего этого. Или ты относишься ко мне с уважением, или я ухожу, не спросив твоего разрешения!       На последнем слове голос Кэролайн срывается, и она затихает. Никлаус подходит к жене и проводит пальцами по её волосам и ключицам, слегка наклонившись, он хватает супругу за горло и вдавливает в кровать.       — Ты моя жена! — шипит он её на ухо и накрывает рукой её живот. — Ты моя, ребёнок в тебе тоже мой! Ты полностью принадлежишь мне, если ты попробуешь сбежать от меня — запру в этой комнате и ты больше никогда не выйдешь отсюда, уяснила? — Кэролайн хватает Никлауса за руку и пытается убрать её со своей шеи, когда же это не получается, девушка судорожно кивает, понимая, что Клаус не отстанет от неё. — Умница моя, а сейчас я скажу Виктории, чтобы она нагрела воду для тебя.       Лицо Кэролайн багровеет от нехватки воздуха, и Клаус разжимает пальцы. Девушка ртом ловит воздух, держась за горло руками.       Клаус выходит из покоев, громко захлопнув дверь, блондинка приводит дыхание в норму и произносит:       — Псих... Тридцать минут спустя       Кэролайн лежала на кровати и ждала Викторию, чтобы та ей помогла принять ванную, но девушка всё не приходила. Блондинка думала, что она уже не придёт, поэтому намеревалась встать и самой управится, но наставление Гретхен тут же всплыли в сознании, и Кэролайн тяжело вздохнула.       — Заждалась меня, дорогая?       Клаус зашёл в покои и улыбнулся жене. Девушка покачала головой и отвернулась от мужа. Она уже его не боялась, ей казалось, что сейчас он не причинит ей ощутимой боли, он слишком дорожил ребёнком, который зародился в ней. Никлаус подошёл к жене и провёл тыльной стороной ладони по её скуле. Она была безупречна. Молочная кожа, голубые глаза, густые ресницы и розовые губы. Каждый мужчина мечтает о такой девушке, так почему он её не ценит? Почему принимает её красоту как должное? Он не знал ответа на этот вопрос и искать не хотел. Клаус знал одно — эта девушка принадлежит ему. Она его собственность. Её тело, душа — всё его. Кэролайн не имела права на это тело, ведь оно не принадлежало ей. Никлаус поддался какому-то чувству внутри него и прикоснулся губами к устам девушки. Они были такими сладкими, словно они намазаны мёдом, и Клаус невольно прошёлся языком по её губам.       — Я хочу принять ванну, где Виктория?       — Сегодня в этом помогу тебе я, ты не против?       Кэролайн удивлённо вскинула бровями и сжала пальцы в кулак.       Никлаус не стал ждать согласия супруги и взял её на руки, девушка ахнула от неожиданности и позволила Клаусу нести себя, другого выхода у неё не было. Мужчина зашёл в соседнюю комнату и закрыл за собой дверь на ключ. Блондин посадил девушку на стул и отошёл от неё, чтобы она смогла раздеться. Скинув с себя платье, Кэролайн посмотрела на мужа, который стоял к ней спиной и о чём-то рассуждал. Блондинка хмыкнула, и супруг тут же повернулся к ней лицом. Он совершенно не чувствовал себя виноватым за то, что схватил её за горло, он просто напомнил ей, кому она принадлежит и только.       — Вода еле тёплая, — произнесла девушка, когда Никлаус опустил её в ванну. — Дай мне, пожалуйста, мыло.       Никлаус подал супруге мыло и стал наблюдать за ней, девушка смутилась этого наглого взгляда и ей показалось, что она краснеет на глазах.       — Ты покраснела, милая.       Значит, ей не показалось.       — Ты смотришь на меня.       Промямлила Кэролайн, и Клаус, усмехнувшись, отвернулся от супруги, чтобы не смущать её ещё больше. Двадцать минут спустя       Блондинка очень любила принимать горячую ванну, нежиться в ней, но не в этот раз, потому что вода очень быстро охладела, и девушка не смогла долго находиться в ней, поэтому попросила Клауса вытащить её.       — Как ты себя чувствуешь?       Никлаус накрыл жену одеялом и посмотрел на неё. Он не хотел причинять боль этому прекрасному созданию, но иначе почему-то он не мог.       — Всё хорошо, спасибо. А сейчас, если ты не против, я лягу спать, ты собираешься ложиться?       Клаус кивнул, но всё же раздеваться не спешил.       — Я сначала пойду приму ванну, сегодня был тяжелый день, так?       — Так.       Никлаус сел на кровать возле своей жены и погладил её по голове. Она была такой молодой, но в то же время и слишком взрослой. Это он таковой её сделал. Закалил её дух, чтобы никто не смог сломить её, кроме него.       — Ты безупречна, Кэролайн.       Прошептал он ей на ухо и поцеловал в висок. Сейчас она походила на ангела.       Падшего ангела.