Чужой

Я умру, чтобы ангел Воскресил меня За пределами этой реальности, Где мое истощенное тело еще борется. Эта оболочка, эта плоть, это чрево, Эти руки нужны мне лишь для того, Чтобы погрузиться в пространство, Где меня не существует, И затопить, Затопить океан, Который выпивает мою кровь, мой голос. Lara Fabian – Amourexique

От лица Кэролайн       Чем я заслужила это унижение? Почему он так со мной?       Ответа нет, и никто не может мне его подсказать. А я бы так хотела уснуть и увидеть сон, который всё бы мне объяснил. Но это смешно. Так смешно, что я всю ночь не сомкнула глаз.       Надеялась, что Клаус придёт.       Я бы не стала его расспрашивать, оставила бы всё на утро. Главное было бы то, что он заснул в нашей кровати, а не где-то в другом месте.       Но Клаус не пришёл. Ступай прочь, жалость и обида. Я не стану жалеть ни себя, ни его. Он сделал свой выбор, вернуться назад я ему не позволю. Я готова была простить ему всё, но измена в этот длинный список не входила.       Измена туда не входила...       Утираю слезу, которая спускалась по моей щеке и встаю с кровати. Пора на завтрак. Лениво откинув одеяло, пальцами ног соприкасаюсь с холодным полом и зажмуриваюсь. Всё-таки в кровати намного теплее. Улыбаюсь своей мысли и слегка киваю. На стуле меня уже ждёт платье, и я поспешно его надеваю, утром в поместье прохладно.       Быстро найдя обувь, выхожу из комнаты, мягким шагом иду в сторону столовой. Интересно, Клаус уже проснулся?       — Нет, Кэролайн, даже не думай об этом. Тебе не интересно, что и с кем он делал ночью!       Хотя всё же мне УЖАСНО интересно, но я не стану показывать это. Виктория, девушка, которая очень часто приносит мне чистые платья, стоит возле двери в столовую и покусывает нижнюю губу. При виде меня, служанка выравнивается и присаживается в реверансе.       — Миссис Майклсон! — трепещет она, и я ей мило улыбаюсь. — Мистер Майклсон уже в столовой.       — Доброго утра, Виктория, — посылаю лёгкий кивок девушке, и та нервно косится на дверь. — Что-то не так?       — Миссис Майклсон, Вам лучше уйти, прошу Вас. Мистер Майклсон там не один, это сделает Вам больно! Прошу Вас. Не идите. Я не хочу, чтобы Вам было больно.       Девушка подбегает ко мне и хватает за руку, всё умоляя удалиться в свою комнату.       — Всё будет хорошо, Виктория, я со всем справлюсь.       Я подхожу впритык к двери и тянусь к её ручке.       — Почему вы вышли за него? Не говорите, что это любовь, такого человека, как Мистер Майклсон любить нельзя.       — Меня никто не спрашивал.       Резко надавливаю на ручку и вхожу в столовую, уже жалея, что приоткрыла дверь в свою душу. За столом сидят двое. Мужчина, Клаус, сидит на своём месте, и я могу прямо смотреть ему в его бесстыдные глаза, которые смотрят на меня. Гордой походкой минуя девушку, которая сидела ко мне спиной, я сажусь на своё место и поворачиваюсь лицом к брюнетке.       Слегка волнистые волосы собраны в толстую косу, аккуратная грудь вздымается при каждом вдохе, даже чуть чаще, видимо, волнуется. Неужели я её пугаю? Она ведь старше меня, зачем ей бояться девчонку вроде меня? Может, стыдно?       — Миссис Майклсон, — голос манящий и мягкий, как зефир, который весь день пролежал на солнце. Глаза широкие, а цвет их серый, словно туча в пасмурный день. Нос с горбинкой, а рот слегка широк, но это не больно заметно, если, конечно, не разглядывать её так пристально, как это делаю я. — Я... — удивлённо смотрю на девушку и та замолкает. — Ничего. Извините.       — В чём смысл представления? Я не понимаю, Клаус? Что за цирк ты устроил?       — Кэролайн...       — Хочешь поиграть? Ладно, играй, но я в этой игре принимать участие не буду. Я тебе не кукла, — встаю со стула и зачем-то отряхиваю своё платье. — Приятно оставаться.       Зачем-то хлопаю в ладоши и иду к выходу. Я хотела быть терпимой, у меня это неплохо получилось, но я не намерена завтракать за одним столом с мужем-изменщиком и его пассией.       — Кэролайн, остановись! — закрываю дверь за собой и бегу к двери. Я намерена уйти отсюда, пусть от этого поместья до моего дома пятьсот двадцать пять или шесть фурлонгов (британская и американская единица измерения расстояния). Я дойду. Буду идти пока не умру. — Стой!       Открываю дверь и спускаюсь по ступенькам. Клаус догонит меня, если не буду бежать быстрее, поэтому я прибавляю скорость, но уже через минуту поспешного бега, я устаю и убавляю её. Слегка повернув голову, и увидев, что Клаус не так уж близко, широко улыбаюсь. Моя улыбка резко сползает в тот момент, когда я нечаянно наступаю на подол платья, который успела отпустить, и лечу лицом вниз. В следующий миг чувствую боль в ладонях, которые во время успела подставить, перекатываюсь на спину и открываю глаза.       — Вот чёрт.       Шепчу одними губами, когда Клаус садится на меня и смотрит прямо в глаза. Его тяжёлый взгляд вытерпеть сложно, поэтому тут же отвожу глаза в сторону.       — На меня смотри!       — Не обязана.       — Ты моя жена!       Вот это аргумент!       — А ты мой муж, и что? Это не помешало тебе переспать с той брюнеткой!       Клаус начинает громко смеяться, а я всё больше вскипаю.       — Я не спал с ней. Грета была лишь способом достижения цели. С её помощью я хотел открыть для тебя новое чувство — ревность.       — Я не хочу тебя слушать.       Выдыхаю я и пытаюсь встать, но тяжесть тела Никлауса точно пригвоздила меня к земле.       — Всем присуще это чувство. Это ненормально, то, что ревность сжирает меня изнутри, но... Я ревную тебя постоянно, и это не потому, что это моя прихоть, просто я таков. Ты моя, и ты должна быть только моей. Никто не имеет права прикасаться к тебе, смотреть на тебя, разговаривать с тобой, потому что ТЫ МОЯ!!! Понимаешь? Просто прими то, что я никогда не изменюсь. Прости за это.       — Мне тяжело.       — Что я должен сделать, чтобы хоть немного облегчить тебе жизнь?       Наверное, он не понял о чём я.       — Например, встать с меня. Ты тяжёлый!       Клаус кивает и встаёт с меня. Его рука тянется ко мне, но я встаю без его помощи. Никлаус кидает на меня свой строгий взгляд и идёт вперёд.       — Ну, и ладно.       Выплёвывает он эту фразу, и я тут же чувствую слабость. Всё тело будто обмякает, и я начинаю оседать на землю.       — Клаус.       Вырывается у меня, и уже через прикрытые веки я вижу, как Клаус подбегает ко мне, а потом чувствую боль от удара об землю.