360

Чтобы не киснуть и хоть как-то зарядиться праздничным настроением, я выбила себе VIP-пропуск на самую крутую новогоднюю тусовку города и теперь старательно наводила марафет в ожидании сегодняшнего ночного спутника – Патрика. Вечеринка предполагала определенную долю маскарада, поэтому мы решили нарядиться в ковбоев, тем более Патрик как две капли воды был похож на молодого Клинта Иствуда. А я прикупила себе шикарную шляпу, сапоги-казаки и кожаный жилет с бахромой. Понравилось так, что я уже успела подумать, а не ходить ли так каждый день на работу. Вдруг мода на вестерн снова вернется? Мой друг приехал вовремя и, клянусь, еще никогда он не был так хорош собой – небрежно причесанный, в полураспахнутой рубашке, в джинсах с кожаными вставками, шляпой, конечно же, и даже с пистолетом в кобуре на поясе! -Патрик, один ты домой сегодня точно не уедешь! – я была не в силах сдержать восхищение и застыла на пороге в одном сапоге. -Конечно, не уеду, - как же здорово он улыбается! – я уеду с тобой, - затем он достал что-то из кармана и протянул мне. Это был небольшой обрез черной кожи в виде маски вроде той, что носил Антонио Бандерас в фильме «Зорро». Патрик снял мою шляпу, аккуратно повязал маску и повернул к зеркалу. -Ну что, мы готовы к маскараду? Я кивнула. Готовы как никогда. Здесь были все. Актеры, актрисы, певцы и певицы, продюсеры, режиссеры, журналисты, модельеры, блоггеры, музыканты и просто тусовщики. Крутой ди-джей потрясающе разогревал разношерстную толпу, и атмосфера была самая что ни на есть, праздничная – много блеска, музыки, смеха, алкоголя, танцев и людей. Патрик разрешил мне пить в каких угодно количествах, заверив, что будет внимательно за мной следить и обязательно отвезет домой. Поэтому мы сразу же нашли приют около барной стойки недалеко от танцпола и уютных диванчиков, некоторые из которых еще были свободными. Я пила и пила, и пила, и еще раз пила и болтала с парнем обо всем на свете, периодически указывая на звезд и называя их имена. Когда мне пришлось отлучиться, по возвращении Патрик уже вовсю разговаривал с какой-то милой девушкой, которая, кажется, безуспешно пыталась зазвать его на танцпол. Я подошла и заставила его последовать за ней – ему же тоже нужно хорошенько развлечься. Как только место рядом опустело, опустело и на душе. В одиночестве здесь вовсе не казалось очень весело, напротив - искусственная атмосфера радости и счастья, которую дополняют мишура, коктейли и прочие вещества. Я вовсю разглядывала людей, пользуясь тем, что под шляпой и маской за глазами уследить практически невозможно, и в какой-то момент, почувствовав сначала сердцем, прочь рвущимся из груди, заметила их – братьев Лето, направляющихся прямиком ко мне. Вот они приблизились и... Присели за единственные свободные барные стулья. Я почти не дышала, больше всего боясь разоблачения. Можно было бы уйти танцевать или подышать свежим воздухом, но тогда мы не найдемся с Патриком до утра, поэтому я осталась на месте и жестом попросила повторить коктейль. И в этот момент Лето отвлеклись от разговора друг с другом и обратили на меня внимание. Шеннон, сидевший ближе, повернулся и улыбнулся в свойственной ему игриво-дерзкой манере. -Привет. Я как можно незаметней выдохнула, мечтая провалиться сквозь землю. Повысив голос на пару тонов, ответила тем же «привет». -Может быть, составишь нам компанию? Мы собираемся... -Эй, Ше, ты даже не представился. В этом есть смысл? Джаред смотрел мне в глаза. Пронзительно, крепко цепляясь взглядом за щелочки в маске. Я отрицательно покачала головой. Мой единственный шанс отбиться от них, в частности, от Джареда – прикинуться дурочкой. Очень неестественно я изобразила приятное изумление. -Вы же братья Лето? Можно сфотографироваться с вами? Джаред, можешь сфоткать меня с Шенноном? Шеннон, я просто обожаю тебя! – я уже протянула телефон младшему Лето и кинулась обнимать старшего. Джаред сначала задумчиво посмотрел на мой мобильный, а затем, щелкнув нас, почти швырнул телефон обратно мне в руки. Я решила не удивляться переменам в его настроении. Шеннон насторожился, но, кажется, со мной ему хотелось пообщаться больше, чем следить за неуемным братом. -Пойду, проветрюсь, - Джаред улетучился, оставляя нас вдвоем. Я была не против, Шеннон уже что-то выпил и был менее прозорливым, нежели братец. Поэтому, потянув через трубочку заказанный коктейль, я поинтересовалась: -Так куда вы собираетесь? -Кто куда. Я собираюсь на Гавайи на пару дней, отдохнуть. -Отдохнуть от чего? -От Джея, - он горько усмехнулся, - от всего. Скажу тебе по секрету, - Шеннон наклонился совсем низко к моему уху, - мы пишем новый альбом, мы делаем музыку день и ночь, отвлекаясь только на встречи с адвокатами. Мы выпотрошены и хотим только одного, чтобы звукозаписывающая компания подписала нормальный договор и начала заниматься действительно стоящими вещами. В этот момент я перестала быть уверенной в том, что и старший Лето меня не узнал. Его взгляд был такой же пронзительный, но в нем чувствовались простодушие, доброта, спокойствие и, может быть, подавленность. Я коснулась его руки своей. -Все будет хорошо. Вы со всем справитесь. Как будет называться альбом? -Это война, - раздался холодный голос за спиной. -Что? – я обернулась и увидела Джареда, который уже совершенно очаровательно улыбался и прижимал к себе за талию... Пэрис Хилтон. -Наш новый альбом будет называться «This is war», - было видно, что ему не хотелось повторять это, но что-то вынуждало. То же, что и заставляло его так искусственно сверкать зубами рядом с богатенькой блондинкой. -Пэрис, смотри, это Дж.., - сердце ушло в пятки, - Джейн Фонда! Очень похоже. Особенно шляпа, - он бесцеремонно снял ее и нацепил на свою голову. Надо сказать, с удлиненными высветленными волосами и красно-черной рубашкой в клетку шляпа смотрелась великолепно. А девушка, кажется, была еще пьянее, чем я, поэтому просто захихикала. Я смотрела на них и пыталась понять, Джаред догадался о том, кто перед ним, и теперь пытается играть в известную только ему игру, или это все случайные совпадения? Но представить то, что эти ужимки с Пэрис - просто совпадения, удавалось с трудом. Несомненно, он помнит о нашем споре. Несомненно, сейчас его раздирает злость и желание отомстить мне. Но неужели он думает, что я буду ревновать, глядя на то, как он сюсюкается с пьянющей Хилтон, которая и в трезвом виде не блещет умом, а сейчас и подавно? Нет. Пусть делает, что хочет. Мне всё равно. И куда, чёрт возьми, делся Патрик? Я врала, когда говорила, что мне всё равно. Вот уже десять минут я неотрывно следила за тем, как Пэрис и Джаред извиваются на диванчике, с трудом сохраняя рамки приличий и ограничивая свои контакты жадными развратными поцелуями. Хвала небесам, Шеннон решил поискать общество поинтереснее, и я стояла в одиночестве и упивалась эмоциями, которые бурлили во мне при взгляде на эту парочку. Мне казалось, что со стороны я выгляжу как разъяренная фурия, у которой от напряжения и злости проскакивают искорки между пальцев, но едва подошел Патрик, я поняла, что это не так. Кажется, ему стало ясно все без слов, и он тут же обнял меня, и я, забывая о том, что кругом праздничное веселье, начала рыдать у него на плече. Я не знала, что когда делишься с кем-то эмоциями, то испытываешь их гораздо сильнее. Так вот – мне было больно как никогда. Я цеплялась за руки парня, отчаянно рыдая, но найдя в себе силы смотреть на Джареда, который вовсю предавался утехам. Каждый его жест, взгляд, поцелуй, подаренный Пэрис, острым уколом ревности отражался во мне, заставляя рыдать и дрожать от обуреваемых чувств все сильнее. Я пыталась устоять на ногах, не утонуть в эмоциях, не потерять сознание, хотелось испытать до конца всё, хотелось прожечь в груди дыру, хотелось перестать испытывать хоть что-нибудь. Я томила себя этой пыткой, думая, что смогу больше никогда не /любить/ Джареда, надеясь, что больше никогда он не сможет задеть ни единой струны моей души. И я почти сгорела дотла, почти перестала думать о том, как же больно, полностью растворившись в этой боли, когда он посмотрел на меня. Он смотрел на меня без всяких чувств, заставляя, не мигая, следить за собой, словно говоря «Гляди... Гляди на меня», а сам сжимал рукой горло девушки, не замечая, что она уже не получает удовлетворение от их встречи. Затем он отвернулся и за руку увел ее. Они переспят, я знаю. Всего один раз, а потом еще раз появятся вместе на какой-нибудь вечеринке. И всё. Но от этого было не менее больно. И Патрик еще долго успокаивал меня, гладил по волосам, обнимал и говорил, что все будет хорошо. Я знала, что не будет. Что не будет все хорошо. У меня и у Джареда. А остальное, честно говоря, меня совсем не интересовало. К своему стыду, в какой-то момент я всерьез задумалась, а надо ли мне это – подрывать свою репутацию, придумывать коварные планы, изучать сотни судебных дел ради того, чтобы... Что? Нет, я не всегда требую благодарность за проделанную работу. Чаще я требую за нее деньги. Но когда это становится делом принципа, мысли о котором постоянно крутятся роем в голове, мне хочется услышать в ответ хотя бы «спасибо». Я размышляла об этом несколько дней до тех пор, пока последние сплетни не улеглись, и фотография, запечатлевшая Пэрис и Джа, прекратила мозолить глаза и действовать мне на нервы. Успокоение пришло мгновенно, так же как и утихла беспочвенная злость. Джаред всего лишь поцеловал ее на моих глазах. Да, вызывающе, развратно, грязно, но в действиях с его стороны не было ни капли предосудительного по отношению ко мне. Он виноват лишь в том, что я неправильно оценивала глубину своих чувств к нему. Поэтому, спустя несколько дней, в который раз спросив себя за что, за что же, чёрт возьми, я борюсь, ответ не заставил долго ждать - за мужчину, которого люблю. Какая ирония судьбы – мне понадобилось всего два года, чтобы окончательно забыть его, и целых десять лет, чтобы понять, что я вновь влюбилась. И где-то внутри меня еще более мощным ключом забила надежда на то, что у меня все получится. Что все будет хорошо. Мой шкаф со скелетами неустанно пополнялся судебными делами прошлого, а также вариантами контракта, которые могли бы удовлетворить и группу, и EMI. Я всегда шла на риск при их составлении, не советовалась с юристами и ставила цифры почти наобум, поэтому они отправлялись в папку, к которой можно будет прибегнуть в самом крайнем случае. Контакты, которые требовалось обсудить, лежали на углу стола, и даже я сомневалась, что они хоть кого-то удовлетворят. Кроме, естественно, интересов компании. В понедельник мне позвонила Эмма и предупредила, что назначенная встреча не состоится. Она не вдавалась в подробности, а я, почти три недели пребывая в ожидании этого дня, растерялась и не задала ни одного вопроса, просто назначив встречу через две недели. Любопытство гложило меня, и большего всего я хотела поехать к дому Джареда и попробовать выяснить причину, по которой они в одночасье перестроили все свои и наши планы. Но именно сегодня мы договорились встретиться с Патриком, который поехал в город за оборудованием для музыкальной студии своего друга. Этот наблюдательный парень за пять минут прочел мое настроение и спросил, в чем дело. Я рассказала ему всё по-порядку, и что вы думаете? Он согласился поехать со мной! -А ты не боишься за эти вещи? – багажник его пикапа был вплотную забит коробками с барабанами, клавиатурой, акустическим поролоном, стойками, подставками и прочими инструментами. -Они надежно закреплены, не переживай. И мы поехали на другой конец Лос-Анджелеса в Голивуд Хиллс наблюдать за тем, как, по выражению Патрика, «живут рок-звезды». Его машина оказалась идеальным объектом для того, чтобы вести слежку – с высоты багажника открывался отличный вид на передний и боковые фасады дома. Около получаса мы с парнем сидели в салоне, заедая ожидание картофелем фри, который купили в Макдональдсе по дороге, а затем я заметила, что на балконе появилась одна фигура, следом и вторая. Присмотревшись, я узнала в них Шеннона и Томо. Последний крикнул что-то показавшемуся из входных дверей человеку, и в этот момент Патрик легонько пнул меня под ребра – это был Джаред. Он направлялся к воротам, и я запаниковала. Не заметить пикап было невозможно, к тому же, его номер с регистрацией в соседнем штате выдавал с головой тот факт, что мы явно не жители этого крошечного, пафосного (от количества «звездных» особняков) райончика. -Заводись скорее! -Черт, там еще кто-то, мы не разъедемся... – он, нахмурив брови, смотрел в заднее зеркало, выворачивая руль. Я обернулась. Действительно, к переулку подъезжала машина. -Возьми вправо, - я наклонилась, чтобы поднять выпавший из рук телефон. Неожиданно громкий шорох гравия подсказал, что автомобилям удалось разминуться. Мы стремительно помчались в центр города, пока наши трюки не успели вызвать подозрение тех, кто наблюдал их по камере – а я уверена, что в Голивуд Хиллс они установлены на каждом углу. -Так, Патрик, с меня полный бак бензина. Извини за такую нелепую поездку. Я посмотрела на часы и вздохнула. Столько времени потрачено зря, а я так и не выяснила, в связи с чем была отменена сегодняшняя встреча. Пожалуй, теперь это уже и не важно. Успокоив себя этой мыслью, я повернулась к Патрику и попросила остановиться у какой-нибудь заправочной перекусить. Звонок в дверь заставил меня оторваться от просмотра фильма и пройти в коридор, что я сделала с настороженностью – гостей сегодня не ожидалось и не планировалось. На пороге стоял Кевин. Едва я приоткрыла дверь, он влетел в квартиру и что-то неразборчиво прохрипел. Он был пьян. И очень зол. -Сучка, - повторял он, глядя на меня, - мразь... -Кевин... Я не успела даже ничего спросить, как он приблизился и наотмашь ударил меня по лицу. Рука тут же потянулась к горящей огнем коже. На меня полетели какие-то бумажки, похожие на договора, их было много, острые концы, проносясь мимо, оставляли тысячи мелких царапин. -Дрянь! Мужчина с силой толкнул меня в плечо, пока я слепо пятилась назад, и спина неожиданно почувствовала невыносимую боль от столкновения с тяжелым деревянным шкафом, книги с которого полетели вниз, оставляя еще порцию синяков и ссадин. Я сползла на пол, пытаясь загородить голову руками. Позвоночник ныл, боль отдавалась во всем теле при любом движении. В голове билась только одна мысль – дотянуться до телефона и вызвать 911. Ничего, кроме полиции, не остановит этого сумасшедшего. Кевин вновь замахнулся и одним метким ударом, направленным в лицо, разбил мне нос, заставляя хлынуть поток алой крови. Я упала на жесткие томики книг, судорожно придумывая, как мне приблизиться к двери и выбежать из квартиры. Каждый раз, едва мне стоило сделать шаг в сторону, Лестер опережал меня, сокрушая оглушительным ударом. Я даже не думала о боли, потому что важнее было теперь заставить его вовремя остановиться, пока он не прикончил меня, войдя в раж. Но очередная попытка подняться не увенчалась успехом – Кевин крепко схватил меня за ногу и потянул на себя. -Ты никуда не убежишь, пока я не скажу. Его угрожающий хрип был сравним с голосом самых страшных героев всем известных триллеров. Теперь я действительно испугалась и начала кричать, что было сил. Ему это не понравилось, и он навалился сверху, блокируя все мои попытки отбиться. Я закричала еще громче. -Замолчи, сука, - я боялась хоть на секунду прикрыть глаза, потому что не знала, чего ожидать. Он буравил меня взглядом, полным ненависти, ярости и желания уничтожить, - замолчи, а не то я прирежу тебя. Что-то блеснуло в его руках, и в следующий момент я почувствовала холод острого металлического лезвия на своей шее. Крик оборвался сам собой, обратившись в немой вопль отчаяния, заполнившего меня в каждой клеточке покалеченного тела. -А теперь будь хорошей девочкой, поднимись и налей мне выпить. Он правильно рассчитывал, что сможет припугнуть ножом так, что мне не придет и мысль о сопротивлении. Может быть, и были моменты в моей жизни, когда я испытывала невообразимый страх, но сейчас мне было даже боязно дышать. А самое главное – больно. Я поднялась с трудом, желание выйти из воды сухой (и живой) возобладало над болью в позвоночнике, которая заставляла цепенеть и сдерживать стоны при каждом движении. Мы прошли на кухню. Лестер держал лезвие в двух сантиметрах от сонной артерии, и ничего не мешало ему прирезать меня в эту же секунду. Из напитков в шкафу были только вино и водка. Протягиваю ему сто грамм огненной прозрачной жидкости, а еще сто выпиваю сама. Алкоголь обжигает, на глаза непроизвольно выступают слезы. Он грубо просит повторить. Опустошив половину бутылки, мужчина все еще крепко стоит на ногах, но смотрит на меня уже затуманенным взглядом, в котором кроме злости появилось что-то еще. Что-то дикое и бросающее меня в дрожь. Похоть. -А теперь в спальню, - я угадала правильно. Как же это жалко – быть изнасилованной в собственной постели. Все внутри сжималось от страха и омерзения. Я начала судорожно придумывать план, который бы не был очевидным для него, но оказался спасительным для меня. Пока мы шли, он оглядывался по сторонам, словно что-то искал. Заметив мой мобильный, спрятал его в карман брюк. И вдруг ему на глаза попался еще один. Я закусила губу, пытаясь подавить очередной приступ паники. К счастью, телефон просто последовал вслед за первым. В спальне я остановилась. Почему-то в этот момент во мне прибавилось смелости (возможно, все дело в водке), и я потребовала объяснить всё, что здесь происходит. -Отсоси, сука, тогда и узнаешь. Как грубо. Я вздохнула, не отрывая взгляда от направленного в горло ножа. -Кевин, пожалуйста, расскажи всё, как есть. Может быть, мы сможем вместе решить эту проблему. Он зарычал и кинулся на меня, заставляя вжаться в стену. -Конечно, ты поможешь решить эту проблему. Иначе окажешься за решеткой на долгие-долгие годы и потом будешь только надеяться на то, чтобы всё в жизни встало на свои место. Я и так надеюсь. Каждый день. Как он плохо знает о моей жизни. -В чем дело? Лестер прищурился, словно раздумывая, посвящать меня во все тонкости или еще потянуть. Кажется, терпение его было не резиновым, поэтому сквозь зубы он произнес: -Твоя жалоба на меня очень не понравилась папочке Джорджу, и он тут же принял решение отстранить меня от работы. Но нужно быть полной дурой вроде тебя, чтобы думать, что в моем рукаве не окажется лишних козырей. Поэтому теперь у меня два месяца, чтобы завершить дело этой блядской группы. Два месяца, чтобы судья вынес им безапелляционный приговор, и мы получили свои деньги. И ты сделаешь это, дорогая, если не хочешь быть уличенной в том, что работала на два поля, - расстояние между моим горлом и ножом стремительно сократилось, - думаешь, я круглый идиот и не догадывался, что ты копаешь информацию для них? Да мне хватило одного чертового совещания, чтобы понять, что Лето трахает тебя, да так старательно, что потом ты даже в глаза ему не смотришь. Скажи, чем я хуже? – свободной рукой он коснулся завязок моих спортивных штанов и, ослабив резинку, дотянулся до бедра и сильно сжал его, - что есть у него, чего нет у меня? Может быть, у него большой член, который заставляет тебя вытягиваться в струнку и бегать перед ним на цыпочках? Что, чёрт возьми? -В отличие от тебя у него есть мозги, – несдержанно бросила я. Еще один удар висок, и я повалилась на кровать. Кевин пнул меня ногой и, отбросив нож, схватился обеими руками за горло. -Какая же ты блядь, Райт. Знай, я превращу твою жизнь в ад. Просто потому, что ты мне не нравишься. Потому что мне не нравится, что среди двух членов ты выбрала не мой. А ведь ты могла бы получить золотые горы, потрясающего мужа и безоблачную старость. -Мне дела нет до твоих бумажек, Лестер, - я уже хрипела, но еще была полна смелости хамить и не молчать. -Зато мне есть дело до твоих. На этих словах воздух в легких иссяк окончательно, и я потеряла сознание. Не знаю, что заставило меня проснуться, но я сделала это среди ночи, и вроде бы ничего не напоминало о чудовищном кошмаре, кроме безумной боли, ощущающуюся каждой клеточкой кожи. Дверь в комнату была прикрыта, полоска света на полу говорила о том, что мужчина еще не ушел, и мой покой не восстановлен. «Прыгай из окна», - подумалось мне, но квартира находилась на последнем этаже одного из самых высоких жилых зданий Лос-Анджелеса. Я могла только убить Кевина, чтобы спокойно покинуть квартиру. Но только от одной мысли об этом бросало в дрожь. Я осторожно показалась из дверей. Он сидел на диване с моим ноутбуком, телефонами и папкой документов, куда я откладывала материалы, которые могли бы помочь группе. Мужчина сразу же поднял взгляд и, ничего не сказав, продолжил смотреть на экран. Выглядел он неважно, но уже успел протрезветь и немного освободить свой разум от неожиданно окутавшей его злости. По крайней мере, мне так казалось. Дверь в квартиру была прикрыта, окна зашторены, телефоны лежали на диване. Я думала, как поступить. -Кевин, когда ты уйдешь? -Я еще никуда не собираюсь, - кинул он, что-то печатая. -Я хочу есть. -В коробке пицца, - на журнальном столике действительно стояла коробка с пиццей. Я подошла ближе и еле сдержала вздох – естественно, она была с мясом, которое я не ем. Но в данной ситуации выбирать не приходится. Как смогла, я переложила кусочки колбасы в коробку и съела уже остывшее тесто с сыром и томатной пастой. Чудовищный завтрак. Как только я сделала шаг в сторону кухни, Лестер окрикнул меня. -Думаешь, я дурак и допущу, чтобы ты туда пошла за ножом, ножницами или чем-то еще? Иди сюда и пей из этой бутылки. Я всего лишь хотела набрать стакан воды. Но он подсказал, где мне отыскать хоть какие-то предметы самообороны. Почему я сама не подумала об этом? После пары глотков стало легче, страх начисто покинул меня. -Кевин, что ты делаешь? Он промолчал, сосредоточенно вчитываясь в буквы на экране, а затем повернулся и с гадкой улыбкой произнес. -Создаю гарантию того, что ты будешь пай-девочкой и доведешь дело до конца. То есть, не наломаешь дров и позволишь EMI получить тридцать миллионов. Мои глаза совершенно ясно и без слов вопрошали «как?». -Ты не поверишь, сколько интересного я нашел на твоем компьютере. В почте – письма какому-то адресату с сообщениями о предстоящем иске. В тексте ты называешь его «Джаред», поэтому догадаться не сложно. В мобильном с явно не рабочей сим-картой – еще один контакт на имя «Джареда» и адресованных ему пара звонков. А вот здесь, - он указал на папку, - собраны все иски, в которых музыкальным группам и артистам удавалось выйти из-под опеки компании и не потерять при этом кучу денег. Ко всему прочему, ты так и не предложила контракт, который наконец-то бы всех удовлетворил. Как думаешь, этого достаточно для того, чтобы компания подала на тебя в суд? Мне было совершенно нечего сказать. Мало того, что Кевин раскусил мой план, теперь он собирается использовать всю обнаруженную информацию против меня. Обычно в таких случаях компания всего лишь избавляется от неугодных ей сотрудников, дополняя резюме рекомендацией, которая вряд ли устроит хоть какого-либо работодателя. Но я уверена, Лестер, этот опытный адвокат, которому периодически (как сейчас) приходит в голову всякая чертовщина, постарается выжать из меня все соки – как жизненно необходимые, так и материальные. -И что ты хочешь? – заметьте, не я первая предложила сделку и начала диктовать условия. -Я многого хочу. -Я заметила. -Для начала, я хочу полностью контролировать всё, что ты делаешь. Каждый звонок, письмо, встречу. Чтобы точно знать, что ты разговариваешь не с этим волосатым придурком, а с юристами или менеджерами, - тут он схватил меня за руку и заставил присесть на диван рядом с собой, - а еще я хочу, чтобы ты спала со мной. Не хотела по-хорошему, будет по-плохому. -Кевин, нет, - внутри все сжалось от безысходности. Он серьезно считает, что такой уровень манипуляции над людьми допустим? Ах да, он же ворвался в квартиру, угрожая ножом. Никакие рамки и ограничения его не остановят. -Райт, грязная ты сучка, - мужская рука сжала мою челюсть, он поднялся и наклонился к моему лицу, а на его была ужасающая маска ненависти, которая ясно говорила о том, что он может сделать с тобой все, что угодно. -Посмотри на эти бумажки, посмотри. Они – твой путь прямиком в тюрьму. Поверь, я выверну каждую деталь так, что она превратится в отягощающие обстоятельства, а ты даже не посмеешь пикнуть. Поэтому я даю тебе шанс и позволяю кричать сейчас, кричать, когда я буду трахать тебя, когда я буду трахать твоего Лето и его чертову группу. Я потеряла способность держать себя в руках. То, что придавало сил, испарилось, и мне вновь было страшно, душа вновь заполнилась отчаянием, и ни один огонек не напоминал о том, что где-то в конце туннеля есть свет. Еще один удар по лицу, и я закричала. Закричала что было мочи, желая, чтобы меня услышали, пришли и спасли из рук этого психопата. Я кричала, молясь о том, чтобы проснуться и понять, что это всего лишь страшный сон. Кричала и думала, что лучше бы я прыгнула из окна, едва эта мысль пришла в голову. -Хватит, - пощечина заставила замолчать, - вот полотенце, приведи себя в порядок. Всё было в крови, губы растрескались, разбитый нос дышал с трудом. Я начала рыдать навзрыд от боли и слабости, видя, как полотенце каждый раз после прикосновения к лицу окрашивается в красный. -А теперь пошли... – я дрожала, дрожали руки, дрожали коленки. Не помню, чтобы я когда-либо была в таком же состоянии. Он заставил снять с себя штаны и майку и толкнул на кровать, жадно рассматривая мое испещренное синяками и ссадинами тело в нижнем белье. Лестер, даже не снимая рубашки, наклонился надо мной, вдавливая в матрас. Я упиралась руками в его грудь, сохраняя расстояние, что ему не понравилось и тем самым полотенцем, которым еще секунду назад я вытирала кровь, он придушил меня, и теперь мои пальцы вцепились в кусок ткани, пытаясь ослабить давление. Уже через минуту я перестала оказывать сопротивление. Это было бесполезно. Он либо убьет меня, либо я умру по собственной глупости. -Расстегни ремень. Как же это унизительно. Моя квартира, моя кровать, мои руки, расправляющиеся с металлическим замком. Он отложил брюки в сторону и с уже знакомым похотливым желанием в глазах прижал к постели мое тело своим. Одна рука упиралась в матрас, а вторая скользила вдоль моего живота. Я положила ему на плечи руки, уже без усилий пытаясь сохранять хоть какую-то дистанцию. Самое лучшее, что я могу сделать – это закрыть глаза и подумать о том, что через десять минут он закончит. Через десять минут сейчас, а потом еще через десять минут через час, а потом еще через десять, когда ему захочется... И так до бесконечности, пока EMI не получит свои деньги. Слезы снова ручьем потекли из глаз. Теперь мои самопожертвования вовсе не ради группы и не ради Джареда. Теперь я спасаю себя. И все мои усилия изменить что-то к лучшему были напрасны. И ведь сколько раз мама повторяла в детстве «Не играй с огнем!». Я коротко выдохнула от боли и закинула голову – он вошел. Лестер злился и ужесточал движения. Кому понравится трахать женщину, которая тебя не хочет? Он вдавливал меня в простыни, рукой сжимал грудь в бюстгальтере, смотрел куда-то мне в шею и почти рычал. Что я чувствовала? Ничего, кроме боли, чувства унижения и безысходности. Кевин кончил через десять минут, как я и говорила, отбросил в сторону презерватив и вышел из комнаты. Я скинула остатки одежды и, укрывшись с головой тонким покрывалом, свернулась в клубочек. Я чувствовала абсолютную пустоту внутри себя. Ни любви, ни ценностей, ни мыслей. Это было началом начал, а я уже потеряла себя и не в состоянии бороться дальше. Я прорыдала несколько часов, прячась в простынях, слушая, как шумит душ, звенит посуда на кухне, щелкает входной замок. Я не знала, когда смогу подняться. Я не знала, когда смогу примириться и просто продолжить жить.