360

Посторонние шаги я услышала, когда только-только попыталась заснуть. Состояние было совершенно разбитым, и, прежде чем лечь спать, мне пришлось выполнить несколько важных дел – заказать билеты в Нью-Йорк, распечатать несколько файлов, постирать промокшие вещи. На протяжении нескольких часов я пару раз бегала в уборную, потому что желудок выворачивало наизнанку, и успела надеть на себя все самые теплые вещи, которые нашла, спасаясь от холода, пробиравшего до костей. Поэтому сон оказался настоящим облегчением, но, к сожалению, длился недолго. Кевин прошел в спальню прямиком ко мне. Он не включал свет, и я старательно пыталась изобразить, что сплю и ничего не подозреваю о его присутствии. Было слышно, как он ходил по комнате, что-то трогал, возможно, снимал одежду. Вдруг что-то резко сдавило мое лицо, дышать стало тяжело, и я даже не могла открыть глаза. Пока я пыталась выпутаться из-под одеяла, мужчина навалился на мою грудную клетку, сковывая любые движения. Он душил меня. Душил одной из подушек, которую нашел на кровати. Кто говорил о том, что перед смертью перед глазами пролетает целая жизнь? Я думала только «Вот и всё. Сейчас всё закончится». Когда воздуха совсем перестало хватать, мышцы расслабились, потому что каждое действие отнимало и так ценные секунды отпущенного времени. Я даже успела подумать о том, что хорошо, что все обернулось именно так – я умираю в своей кровати целая и невредимая, а не истерзанная ножевыми ранениями и расчлененная где-то за гаражами, как мне представлялось в самых страшных кошмарах. Я вспомнила маму и, если бы могла улыбнуться, улыбнулась – мне не хватало ее, я скучала, и, возможно, наконец-то мы сможем с ней встретиться. Вспомнила я и еще одного человека - неродившееся существо, которое уничтожила столько лет назад и иногда до сих пор терзала себя муками совести за это. И вдруг я почувствовала свободу и свежий воздух, от которого мгновенно закружилась голова. Я жадно дышала, словно только что вынырнула из-под толщи воды. Перед глазами все расплывалось, и когда неожиданно зажегся свет, я зажмурилась, чувствуя, как обжигает роговицы. -Райт, надеялась, что я оставлю тебя в покое? После всего, что произошло сегодня? После того, как братец твоего ненаглядного побывал у тебя в гостях? Какие мы наивные... Он следил за мной. Он наблюдал за нами с Шенноном. Черт. Я закричала. Еще никогда и ни перед кем я не испытывала такого страха, как сейчас. Почти попрощавшись с жизнью, я больше не могла чувствовать ничего, кроме ужаса, пронзавшего каждую клеточку тела. Лестер набросился на меня и бил по щекам, желая, чтобы я замолчала, но мой крик звучал только громче и отчаяннее, зубы пытались вцепиться в его пальцы, руки хотели оттолкнуть. Но он был сильнее, злее и порывистей. На одно мое движение приходилось пять его. К тому же, меня по-прежнему мутило, и слабость не давала возможности сопротивляться в полную силу. Я потянулась к тумбочке, где стоял будильник. Хотела огреть мужчину им по голове, но не успела – он скинул его на пол и вновь напал на меня. И я вновь вспомнила про своего нерожденного ребенка. Про аборт, который сделала столько лет назад. Может быть, теперь я расплачиваюсь за это? За убийство? Но почему? Как? Разве его жизнь была бы лучше? Разве я смогла бы подарить ему счастье?.. Не прошло и недели, как мы с подружкой обосновались в Лос-Анджелесе и свободное от стажировки в звукозаписывающей компании время проводили в клубах и галереях, знакомясь с местными представителями арт-сцены. В тот вечер мы пришли в один из баров достаточно поздно, живые выступления закончились, и люди просто танцевали под льющуюся из-под проигрывателя рок-музыку. Мы сидели у барной стойки, когда к нам подошли два парня и предложили составить компанию. Мы были не против. Они представились как Шеннон и Мэтт и спросили, видели ли мы их музыкальный сет. Нам оставалось только с сожалением покачать головами, но они пообещали обязательно позвать на следующий. Совсем скоро Мэтт и подружка куда-то уединились, а мы всю ночь протрепались с Шенноном о музыке, фотографии и Лос-Анджелесе, который и ему оказался не родным городом. Он рассказал, что играет в группе со своим братом, но сейчас тот убежал к своей подружке. После этого у нас состоялось еще несколько встреч, а потом он позвал меня на свое выступление и перед тем, как выйти на сцену, нашел меня в толпе и сказал, что не сможет попадать палочками по барабанам от волнения, если я прямо сейчас не скажу, что согласна с ним встречаться. Я смеялась от радости и кивала головой, потому что этот мужчина был невероятно очаровательным, умным, сексуальным и чего только стоили одни его глаза – пронзительные, заглядывающие прямо в душу и при этом светящиеся добротой и заботой. В тот же день я узнала, что Шеннон был ни кем иным, как старшим братом Джареда Лето, который совратил меня в юности и направил по тому пути, по которому я шла до сих пор. Мы пересеклись после выступления и глазели друг на друга, не ожидая подобной встречи, но затем он сказал, что я классная девчонка, и велел Шеннону никуда меня от себя не отпускать. И завертелось. После знакомства с его мамой, красивой женщиной по имени Констанс, оказалось, что мы все родом из одного города, и когда-то наши мамы вместе учились в одной школе. Родители познакомились, и это только укрепило наши с Шенноном отношения. В какой-то момент Джаред изъявил желание съездить в Луизиану, посмотреть, что там могло измениться, но Ше не поддержал эту идею, поэтому мы с младшим Лето поехали в Боссьер Сити вдвоем, до чертиков напились у меня в квартире, и нам так понравилось, что мы решили повторять эту традицию каждый год. С Шенноном все продолжало складываться замечательно, но в EMI мне с каждым разом все настойчивее предлагали перевестись в Нью-Йорк на постоянную работу. Я тянула, потому что знала, что это означает конец наших отношений – ведь вся жизнь Шеннона в Лос-Анджелесе - здесь его семья, его группа, его дом. К тому же, я не могла оставить маму, которой с каждым днем становилось все хуже. Она все чаще не узнавала меня и не понимала, что я говорю, поэтому даже о том, что я беременна, первыми узнали Джаред и Констанс. Я пришла к ним в панике, не зная, что делать, и оба поддержали меня и сказали, что Шеннон очень любит детей и обрадуется ребенку. В тот день, когда я собиралась сказать ему об этом, мы решили приехать на ужин к моей маме. Именно в тот день она умерла, и Шеннон, вызвав врачей, поспешил скорее отвезти меня в больницу, чтобы постараться избежать нервного срыва. После этого все в моей жизни начало рушиться. Накопленные деньги ушли на похороны, распрощаться с вещами матери мне было трудно, поэтому я залезла в долги для того, чтобы оплачивать ее квартиру. Через некоторое время Шеннон уехал с группой по ближайшим городам в тур, а я, понимая, что мне очень трудно справиться с навалившимися проблемами в одиночестве, что мое положение не позволяет мне дать будущему ребенку всё, что сделало бы его счастливым, пошла к врачу и сделала аборт, не слушая Констанс, которая уверяла, что я смогу со всем бороться. После этого меня охватила тяжелейшая депрессия, и я, объяснившись с Шенноном (ни слова не говоря о ребенке) и по-дружески с ним расставшись, приняла предложение EMI и улетела в Нью-Йорк. Предварительно, Джаред взял с меня обещание встретиться на следующий год в Боссьер. Может быть, у меня действительно получилось бы создать счастливую семью. Сейчас у меня не оставалось в этом сомнений, тем более, перед глазами был замечательный пример – мама братьев. Но в тот момент во мне было столько боли и пустоты, что я не находила внутри себя ни капельки места для счастья и не верила, что когда-нибудь оно будет возможно. Как и сейчас. Cпустя какое–то время ушел, а я еще долго провела в кровати, кутаясь в одеяло и думая о том, что этот день будет еще долго будет снится мне в кошмарах. *** Я проснулась от ярких солнечных лучей, настойчиво стучавшихся в мое окно. Поднявшись с кровати, я вышла на огороженную крышу и невольно залюбовалась. Сначала я подумала, что это рассвет и наступает утро, но недолго понаблюдав за небом, поняла, что солнце садится, а день клонится к концу. Сколько я проспала? Мне не хотелось покидать крышу и расставаться с солнечным теплом, но какие-то тревожные мысли молоточком начали бить по голове. Я отыскала мобильный телефон и посмотрела на дату. Несколько минут задумавшись сидела на кровати и смотрела на смятое постельное белье и вдруг сообразила, что сегодня утром должна была вылететь в Нью-Йорк. Меня начала охватывать паника. Неужели я проспала почти два дня? И как я сразу не заметила десятка смс и пропущенных на мобильном? Как я не услышала ни одного звукового сигнала? Я вскочила с кровати и начала быстро собираться. Может быть, я еще успею взять билет на последний рейс. Но через несколько минут я просто бессильно распласталась в кресле, так как ощущала слабость, головокружение, тошноту, вдобавок ко всему, тело неприятно побаливало в тех местах, к которым Кевин особенно приложился. Странно, что он не появлялся все эти три дня. Он бы не оставил меня в покое и заставил пробудиться. Однако чуть позже я поняла, в чем дело – то, что осталось от простыни, было в крови, вероятнее всего, он сам испугался того, что сделал, и сбежал. У меня болела голова, и думать ни о чем не хотелось. Но мне необходимо было позвонить Эмме, которая пыталась вызвать меня ранее. Ведь именно сегодня должна была состояться встреча с юристами в Нью-Йорке. -Алло. -Эмма, - о, господи, что с моим голосом. Его почти не было, я еле хрипела, только сейчас начиная ощущать покалывание в горле, - Эмма, я должна извиниться. Встреча не состоялась? EMI написали мне email, в котором сообщили, что не могут обсуждать какие-либо вопросы в мое отсутствие. К тому же, я не предоставила им необходимые документы. -Джоанна, ты в порядке? Что с твоим голосом? – она проигнорировала мой вопрос, участливо-заботливым голосом поинтересовавшись о моей здоровье. -Если бы я была в порядке, сейчас мы бы праздновали маленькую победу. Но я заболела, за что извиняюсь. Кажется, я подхватила какой-то вирус, который свалил меня с ног и заставил провести во сне около двух дней. -Джаред всё равно очень скептически и неохотно отнесся к этой идее. Может быть, оно и к лучшему. Ты сможешь придумать еще какие-нибудь варианты для нас? -Думаю, да. Немного позже. Эмма, прости, но я правда себя не очень хорошо чувствую. Увидимся в Лос-Анджелесе в самое ближайшее время и поговорим. Извини еще раз. И не говори ничего Джею, вряд ли он сможет понять. -Не думай так, ему не всё равно. -А его поведение говорит об обратном. До скорого! Я отшвырнула телефон в сторону и побежала в ванную. Желудок снова скрутило. Ненавижу это чувство тошноты, в последний раз испытывала его только во время беременности. Я кое-как умылась, а потом, понимая, что если не лягу сию же секунду, то растянуть прямо на кафельной плитке, дошла до спальни и повалилась в кровать.

POV Jared

Мы уже сидели в самолете до Лос-Анджелеса, когда у Эммы зазвонил телефон, и она, не глядя на экран, подняла трубку. -Алло. Кто бы это ни был, этот человек заставил девушку обеспокоено нахмурить брови и кинуть на меня неопределенный взгляд с долей укоризны. Интересно. Но ответ на вопрос «кто это?» нашелся сам собой и достаточно быстро. -Джоанна, ты в порядке? Что с твоим голосом? Я вздохнул и начал прислушиваться к разговору. Сегодня должно было состояться финальное собрание с юристами, ради которого нас вызвали в Нью-Йорк, но по неизвестным причинам его отменили, и компания известила об этом ничего не объясняющим коротким телефонным звонком. Я с самого начала не верил, что сегодняшний день что-нибудь решит, но это был отличный шанс попытать удачу и, кроме всего прочего, хорошая возможность ненадолго встретиться с друзьями. Поэтому у меня не было никаких сожалений касательно поездки, однако, возмущения по-прежнему клокотали в голове, ведь все как один – Эмма, Томо, Шеннон, поддавшись чарам убеждения девушки, которая сомнительным образом выполняла свою работу, уверили меня в том, что поездка в Нью-Йорк – это лучший из возможных сейчас вариантов. В чем-то они, может быть, были и правы. -Джаред всё равно очень скептически и неохотно отнесся к этой идее. Может быть, оно и к лучшему. Ты сможешь придумать еще какие-нибудь варианты для нас? Эмма нервно закусила губу, а я слегка наклонился к ней и сосредоточился – все-таки, было интересно, о чем идет речь. Особенно, если это касается меня. -Не думай так, ему не всё равно. В точку! Я не заметил, с каких пор отношения моей помощницы и менеджера EMI переросли в дружеские, но сейчас их разговор был похож на милую беседу двух подруг, которые очень давно не виделись. Девушка перевела телефон в режим полёта и с волнением посмотрела на меня, прикасаясь к руке. -Джей, ты можешь как всегда послать всех к чёрту, но я в самом деле советую тебе позвонить Джоанне и поговорить с ней. Это еще зачем?! Я уже сыт по горло нашими разговорами на совещаниях. Особенно разглагольствованиями этого адвоката. Как ей вообще пришло в голову с ним связаться?! -Ты только что разговаривала с ней. -Не будь таким инфантильным. – Ну, начинается. Эмма была хороша во всем, кроме тех моментов, когда пыталась изображать из себя заботливую мамочку. Слишком уж здорово у нее это выходило и всегда получалось достучаться до совести. – Если хочешь знать, она не встает в кровати с того дня, как ты выставил ее за дверь мокнуть под дождем, и, судя по всему, ей сейчас нужен человек, который сможет хотя бы привезти ей лекарств или отвезти к врачу. -На что ты намекаешь? – фраза вырвалась помимо моей воли, ведь, на самом деле, я испытал то, чего так добивалась Эмма, - огромный укол совести. -Джей, ты должен извиниться перед ней и помочь! И я говорю тебе об этом не как менеджер, а как девушка, у которой в жизни тоже были непростые ситуации. Она нуждается в поддержке после всего, что для нас сделала. Для тебя! Я сбросил ее руку со своего плеча и отвернулся к окну. Пальцы нервно поглаживали щетину на подбородке, и я потихоньку успокаивался, наблюдая за тем, как самолет быстро разгоняется на взлетной полосе. Также быстро, как Джоанна переворачивает мысли в моем сознании каждый раз, когда я ее вижу. Мне приходится испытывать двойственные чувства – сначала это какой-то волнительный всплеск радости, потому что она действительно была хороша, и всякий раз я задумывался о том, как же она прекрасна; затем я старательно гасил эти чувства, едва она разворачивала папки с лейблами EMI и садилась по другую сторону стола. Я внимательно наблюдал за ней каждую встречу и пытался понять, что же ей движет. Джой, когда-то моя Джой, вовсе не выглядела преисполненной каких-то особых полномочий и, более того, ее серо-голубые глаза сковывало тонкими льдинками страха, когда инициативу перенимал Лестер, этот вездесущий адвокат. Всякий раз, когда она поднимала на меня свой взгляд, казалось, что ее рука вот-вот по-дружески похлопает меня по плечу, губы прикоснутся к щеке, а за столом напротив окажется совершенно иной человек, на котором можно будет по праву срывать свою злость. Но как бы часто я не пытался выкинуть из головы это наваждение, по-прежнему именно она представляла интересы EMI и свидетельствовала в суде против нас. Я злился, потому что, как ни старался, не мог прочесть ее мотивы, которые были не прозрачнее самой толстой бетонной стены, об которую я мечтал разбить кулаки, а заодно и голову Лестера. Что их связывало? Через каждый их диалог простиралась красная нить, ясно говорящая о том, что их отношения выходят за пределы сугубо-деловых. И наши постоянные перепалки, в которых слова были намного двусмысленнее, чем их первостепенное значение, только лишний раз это подтверждали. Мысль о том, что они спят друг с другом, абсолютно претила мне, но иногда возникающие в сознании картинки, подкрепленные образами, которые я замечал в реальной жизни, говорили о том, что как-раз таки такой поворот событий представить легче всего. Они вечно обращались друг к другу со скрытыми намеками, в которых все-таки можно было прочитать, что Лестер единолично манипулировал ситуацией, но Джоанна пыталась действовать вопреки ему. Когда она послала его к чёрту, я словно вынырнул из того мира, в котором созерцал их непростые отношения, и на какой-то миг мне показалось все совершенно простым и очевидным. Мне захотелось прижать эту девушку к себе, погладить по голове и избавить от страхов, которыми были полны ее глаза. Но как только появился Лестер, явно обозначающий свои права на нее, я вновь почувствовал абсолютное безразличие и непонимание. Ничего кроме ярости их тандем не вызывал, и я бросался словами, не думая о том, кого задену больше – его или ее. И когда я увидел Джой в собственной гостиной, в окружении друзей и брата, я оцепенел – столько раз я представлял себе эту картину, и столько раз гнал ее прочь из своей головы. Я снова разозлился, на себя в первую очередь, за то, что не могу контролировать ситуацию, собственные действия и, в конце концов, ее. Джой по-прежнему оставалась единственным человеком, которому мне было трудно возразить и сказать что-то вопреки. Поэтому я предпочитал не слушать, не разглядывать ее, не давать чувствам одержать верх над обезумевшим разумом и возводил стену равнодушия, которую ничего не могло пробить. Поэтому я выставил девушку на улицу и тут же забыл об этом, уединившись в дальней комнате с гитарой, чтобы в музыке выплеснуть всё, что бурлило у меня на душе. В аэропорту в Лос-Анджелесе Эмма не спешила со мной расставаться. Она кидала на меня пристальные взгляды и ни слова не говорила, словно я должен был о чем-то догадаться, а воспользоваться подсказкой права не имел. Шеннон нас встретил, и только когда мы устроились в салоне, девушка произнесла: -Если хочешь узнать, как дела, отвечу – никак. Джоанна заболела и не смогла приехать, поэтому совещание отменили. -Почему они не предупредили об этом до вашего вылета в Ньй-Йорк? -Потому что она проснулась незадолго до нашего вылета в Лос-Анджелес. Как ты думаешь, она могла простудиться после того, как три часа мокла под ливнем в туфлях на босу ногу и тоненькой блузке? Так вот в чем дело. Эмма по-прежнему пытается воззвать меня к совести. Только я собрался ответить, как братец заявил: -Я могу съездить к ней. Она действительно неважно выглядела, и когда я уходил, у нее явно поднялась температура. Какой же ты добродетельный Шеннон, чёрт возьми. -Я съезжу, - все-таки, это моя вина, и заставлять других тащить на себе груз ответственности не хотелось. К тому же, если Джо действительно нездорово себя чувствует и осталась сейчас совершенно без поддержки, я просто обязан помочь ей хоть чем-нибудь и извиниться. -Ше, подкинешь тогда к ней прямо сейчас? Если я буду думать об этом еще хоть минуту, то обязательно передумаю. Поэтому нужно ехать немедленно. Я уже пять минут стоял у дверей и ждал, пока кто-нибудь откроет. Позвонил в звонок, постучался, попинал порог – безрезультатно. Я устало прислонился к стене напротив, потому что, на самом деле, ожидал, что перекинусь с девушкой парой слов, зайду перекусить, а потом поеду домой обниматься с кроватью. Но всё обернулось совсем иначе. Когда ожидание начало порядком выводить из себя, послышалось металлическое лязгание замка. Дверь слегка приоткрылась и послышался тихий, уже почти позабытый мною голос: -Джей? – я оторвался от стены и подошел к порогу, намереваясь переступить его, но дверь тут же захлопнулась. Я остолбенел. -Эй, - покрутил ручку, но, кажется, девушка намеренно изо всех сил навалилась на нее, не пуская меня внутрь. -Ты не должен быть здесь. Она говорила моими словами. Такими же бестактными и жестокими, разрывающими сердце на куски. Только вот в ее голосе я услышал мольбу и слезы - то, чего не ожидал и... Боялся. -Джой, пусти пожалуйста. Я хочу удостовериться, что ты в порядке. -Я не в порядке, Джей. Тебе лучше уйти, - она сорвалась на жалобный стон, и в этот момент я почувствовал, как на долю секунды ослабло давление на дверь, и распахнул ее. В полумраке прихожей отстранившаяся на пару шагов девушка была похожа на привидение. Я нашарил выключатель и позволил свету залить пространство небольшой комнаты. Пальцы замерли на переключателе, а сердце ухнуло куда-то вниз. Я хотел сказать хоть что-нибудь, но не мог подобрать слов. Она со слезами на глазах смотрела на меня, а затем отвернулась, как можно глубже заворачиваясь в пуховое одеяло. -Ты не должен был видеть меня такой, - тихий шепот разнесся по комнате словно неведомая молитва. Я погасил свет и сделал пару осторожных шагов к девушке. Она не хотела, чтобы я наблюдал за ней в минуту слабости. Почему? Потому что боялась, что я позволю себе окончательно сломить ее? Потому что хотела вечно выглядеть в моих глазах сильной и эффектной? Потому что никогда еще не позволяла мне проникнуть в себя так глубоко? Я прикоснулся к ее плечам через плотный слой одеяла. Слегка приобнял, а затем обошел девушку, оказываясь напротив. Она опустила голову и прикрыла глаза. -Джой... – мои пальцы чуть настойчивее, чем нужно было, приподняли ее подбородок мне на встречу, - Посмотри на меня. Она слегка покачала головой, по сухим губам прошелся розовый язычок, оставляя за собой прерывистый вдох. Большим пальцем я обвел контур когда-то мягких и сочных, как мякоть вишни, губ, почувствовав только трещинки на коже. Не выдержал и проник пальцем глубже, встретившись с зубами. -Нет! – резкий вскрик, и она перехватила мою руку. Одеяло спало, частично оголив ее, кажется, полностью обнаженное тело. Ее пальцы крепко вцепились в мое запястье, словно я рвался продолжить эту сладкую пытку. Теперь, когда моему взгляду были доступны красивые формы и изгибы, я отчетливо начал ощущать возбуждение, гудевшее в штанах. Но я упрямо сопротивлялся этому наваждению и заставил себе посмотреть в ее наконец-таки распахнувшиеся глаза. Они казались совершенно огромными и бездонными в свете отражающихся в ночном небе ярких звезд. Я отчетливо считывал панику и, в то же время, видел в них легкий проблеск надежды. На меня? Этот взгляд сбивал с ног, и я не смог его долго выдерживать. Перехватив руку девушки, я попытался скорее поправить одеяло и вновь наткнулся взглядом на уже алеющий след на ключице, который обнаружил еще пару дней назад. А затем заметил рядом еще один, и россыпь ссадин чуть ниже, и только потом обратил внимание на то, что даже в полумраке на ее руках отчетливо проступают следы от веревок или чего-то подобного. Мне стало не по себе. Я чуть не задохнулся от жалости и бросился прикасаться губами к каждой царапине, каждой ранке, которую замечал на ее теле. Она бессильно закинула голову, снова прикрыв веки, и доверительно обхватила мою шею своими тонкими руками. В тот же самый момент ее ноги подкосились, и девушка упала мне на руки, цепляясь за них, как утопающий, уносимый стихией в открытое море. -В спальню, - умоляюще прошептала она мне на ухо. Я, с трудом подавив все свои разбуженные инстинкты, послушно направился в сторону комнат, в одной из которых должна была быть разобрана кровать. Когда я аккуратно уложил ее и укутал одеялом, она прикоснулась дрожащей ладошкой к моему лицу и как будто бы из последних сил тихо произнесла: -Останься до утра. Пожалуйста. А потом она погрузилась в сон, а я так и остался рядом, наблюдая за тем, как из приоткрытых губ вырывается воздух и совсем невесомо подрагивают пушистые ресницы. -Эмма, я не знаю, что делать. Температура есть. Не знаю, высокая, - я мерил шагами комнату и разговаривал с личной помощницей, которая столько раз в момент неожиданных болезней ставила меня на ноги. -Джаред, - она была слегка раздражена, ещё бы, а как отреагировали бы вы, если бы вам позвонили среди ночи и потребовали срочно отыскать решение? – Тебе придется приехать ко мне за лекарствами. Без рецепта тебе всё равно ничего не продадут. Вы же не вызвали врачей? -Нет, не вызвали. Ты же сама понимаешь, что... -Да, тебе не нужно лишний раз светиться, тем более в больнице. Поэтому приезжай. И загляни на всякий случай в холодильник – может быть, там что-то есть. И проверь наличие еды. Я нервно запустил пальцы в волосы, небрежно их приглаживая. Остановился посреди комнаты и замер, уперевшись одной рукой в бок. Как же это сложно – нести ответственность за человека. Мы закончили разговор, и мне предстояло самое важное – найти ключи от квартиры, чтобы незаметно ее покинуть и точно также вернуться. Но в этот раз фортуна улыбнулась, и я тут же заметил их на крючке в прихожей. В холодильнике было шаром покати – ни еды, ни медикаментов. Только в раковине стояли две пустые кружки – одна с кофейной гущей, другая с листочками чайной заварки. На всякий случай я зашел в ванную, но и там не обнаружил ничего, кроме обезболивающих таблеток. На самом деле, мне вовсе не хотелось оставлять девушку, но, к сожалению, мое присутствие ничем не облегчало ее состояние. Кажется, впервые за долгое время я обеспокоился еще чем-то, кроме записи нового альбома и предстоящего решения суда. Спустя час я вернулся с лекарствами от Эммы и пакетом продуктов из супермаркета. Джо по-прежнему спала. Я собирался через некоторое время разбудить ее – накормить, напоить витаминами и отправить в душ. Поэтому быстро нарезал овощей для легкого супа и еще раз перечитал инструкции по применению многочисленных таблеток. Я вошел в ее комнату уже при свете утреннего солнца. Теперь я действительно мог заметить, какой у нее был нездоровый вид и какая хаотичная обстановка царила вокруг – смятое постельное белье, обрывки разорванной простыни, одежда, от которой остались только лоскутки. Что здесь происходило? В этой самой спальне?.. Я подошел к кровати и, облокотившись коленом, склонился над девушкой. -Джо, - я слегка приоткрыл ее лицо, спрятанное в простынях, - Джо, просыпайся. Пора привести тебя в чувство. Она слегка потянулась и приоткрыла глаза, обратив взволнованный, еще сонный взгляд на меня. -Джей... – девушка приподнялась мне навстречу, и я, присев рядом, обхватил ее за плечи. Она впилась своими серо-голубыми глазами в мои, словно пытаясь либо сказать что-то, либо, наоборот, прочитать. По ее щекам катились слезы, которые она, казалось, даже не замечала, - Джей, я думала, что больше не увижу тебя. Я боялась, что вы не сможете противостоять Лестеру и проиграете дело. Я думала только об этом, каждую секунду... Я не знал, что ответить. Ее слова смущали меня. Они задевали – ведь я никак не мог поверить, что она действительно ведет свою непонятную игру за нас. Я никак не мог сопоставить все факты. И, самое главное, удивлялся, как у нее не опустились руки после всего, что я успел наговорить за полгода. Она сидела у меня на коленях и казалась такой невесомой. Я внимательно осматривал каждую черту ее лица, с едкой горечью отмечая, что за пару дней оно болезненно осунулось, приобрело бледность, а трещинки на губах, по которым гуляли вчера мои пальцы, были ранками с уже запекшейся кровью. Я почувствовал какую-то давящую пустоту внутри. -Кто это сделал? – прошептал почти сквозь зубы, пытаясь скрыть закипающую ярость. Ее ладонь трепетно коснулась моей щеки и опустилась ниже, к шее, останавливаясь на груди. -Очень нехороший человек. Я прикрыл глаза, теснее прижимая Джо к себе. Она никогда не получала от меня помощи. Ни разу в жизни. Может быть, именно поэтому грань доверия между нами сейчас такая шаткая. -Джой, тебе нужно поесть. -Я не голодна. -Тогда хотя бы принять лекарство. -Просто дай мне еще полежать. У меня больше ни на что нет сил. -Нет, Джой. – Моя обеспокоенность ее состоянием вновь начала возрастать, - Пойдем в ванную. После душа тебе будет легче. Я хотел подхватить ее на руки, но она начала отбиваться, сильнее закутываясь в одеяло. -Не пойду. Мне тяжело даже поднимать руки, - только ли поэтому она так прячется от меня? В ее голосе сквозило какое-то детское упрямство. И вдруг я понял. -Подожди, ты что, смущаешься меня? – у меня не получилось скрыть улыбку. Никогда не видел, чтобы у Джой при виде меня краснели щеки. Она что-то пробормотала и вцепилась в мою руку, которой я пытался незаметно стащить с нее одеяло. -Джой, - я наклонился ниже и прошептал прямо в ее ушко, - я лишил тебе девственности почти пятнадцать лет назад. Как ты можешь еще чего-то стесняться? Девушка на секунду затаила дыхание. -Джей, я... – почему, почему она замолчала?! -Прости, я засчитываю твое молчание за согласие. Она не успела даже ничего сообразить, как одним резким движением я стянул одеяло, а затем подхватил ее на руки и понес прочь из комнаты. Я уложил Джо в ванную и только потом заметил взгляд, который словно вопрошал «ты доволен?». И вдруг я почувствовал себя неожиданно прозревшим слепым, потому что теперь, когда каждая часть ее тела была доступна моим глазам, я понял, отчего она так тщательно его скрывала. Вовсе не от смущения. Не от смущения передо мной. Она была избита с ног до головы. На бедрах, животе и груди сияли огромные фиолетовые синяки и вместе с ними проступали следы больших мужских пальцев. -Кто это сделал?! – теперь уже не сдерживая злобу, спросил я у нее. Но она снова только покачала головой. Я вылетел из ванной и обошел всю квартиру в жажде найти хоть что-нибудь, что наведет меня на ответ. Но ничего, ни малейшей зацепки. В спальне были разбросаны только вещи девушки и ни единого мужского следа. Я наклонился к кровати и заглянул под нее. Ничего, кроме... От увиденного у меня похолодело на душе. Я ворвался в ванную и, едва не переходя на крик, спросил: -Что это?! Она закусила губы, бросая взгляд на окровавленный кусок простыни. -Джой, это твоя кровь? – не молчи, чёрт возьми, - Джой, на этой простыне твоя кровь?! Она не отвечала, я не выдержал и прыгнул в ванную, хватая ее за плечи. -Что с тобой произошло? Какой ублюдок это сделал?! Джоанна спрятала лицо в ладонях, не понимая, что провоцирует меня этим действием на большую агрессию. Я перешагнул через бортик и посмотрел в зеркало на свое перекошенное от злости лицо. Каждый его мускул был напряжен, венка под нижним веком билась, глаза метали огненные молнии. Джой не должна видеть меня таким. Не должна воспринимать мои эмоции по отношению к себе. -Прости, - я повернулся к ней. – Прости, я не хотел тебя пугать. Я пустил воду в ванную и выдавил на руки немного геля для душа. Вновь потянулся к ее плечам. Через пару минут она пришла в себя и взяла в руки спонж, которым начала с какой-то ожесточенностью прикасаться к коже. Я отстранился. Вместе с кровью и грязью она смывала воспоминания. -Божественный суп, Джей, - девушка отодвинула от себя пустую тарелку и с благодарностью на меня посмотрела, - как и все, что ты делаешь. Я опустил глаза, потому что не заслуживал от нее этой благодарности. Она улыбнулась и дотянулась до моих пальцев, чуть сжимая их. -А теперь я правда устала и хочу прилечь. Буду рада, если ты останешься. Но пойму, если тебе нужно ехать. Ехать? Куда ехать? Записывать альбом, каждая нота которого теперь казалась мне выбитой на теле девушки? Писать песни, в которой каждая строчка будет кричать о той боли, которую она испытала? -Я останусь. Только позвоню Шеннону. -Передавай привет. Она ушла в спальню, а я позвонил брату и, опуская подробности, всё рассказал. Теперь в комнате был наведен относительный порядок, постель застелена, и свежий воздух наполнял пространство сквозь приоткрытую дверь балкона. Я недолго пробыл там, восхитился открывшимся видом на всегда пышущий ослепительным блеском Лос-Анджелес и вернулся в спальню, чтобы самую малость полюбоваться спящей девушкой. Умиротворенная под действием лекарств, она крепко спала, и поэтому совершенно не заметила, как я прилег рядом. А я смотрел на нее и не понимал, почему каждый раз до этого, все эти годы, не замечал, какая же она на самом деле красивая. Мягкие белокурые волосы разметались по подушке, прядки обрамляли лицо с остро вычерченными болезнью скулами, чуть курносый носик гармонировал с небольшими ровными губами, пересохшими от обезвоживания, а длинные густые ресницы, которые она почти никогда не красила, сейчас слегка подрагивали. Я не заметил, как уснул рядом с девушкой, а разбудил меня звук открывающегося дверного замка. -Райт, ты еще жива? – на всю квартиру прогремел очень знакомый голос. Я тихо поднялся с постели и, слыша шаги, направляющиеся прямиком в спальню, прислонился к стене в тени шкафа. Безумно хотелось сию же секунду выставить придурка за дверь, но, возможно, наблюдение подскажет мне, что именно произошло с Джой. Он вошел в комнату и тут же подошел к кровати. Я не смог смотреть, как его пальцы грубо хватают лицо девушки, и, подлетев сзади, нанес неимоверный силы удар по голове. Тот выругался и развернулся. Кевин Лестер. Я так и знал, что этот адвокат позволяет себе намного больше, чем входит в его полномочия. -Ты?! – он был по-настоящему шокирован, увидев меня, - что ты здесь делаешь?! -Не твое дело. Выметайся отсюда. Мышцы напряглись, я был настороже. В классическом костюме и галстуке этот человек выглядел гораздо адекватнее, чем сейчас. -Что ты здесь делаешь? Ты должен ненавидеть ее. Разве нет? Разве я дал недостаточно поводов? Она была очень плохой девочкой. О, как она кричала. Как она умоляла не влезать в твою чертову жизнь. Ты даже не представляешь, что я с ней делал, ведь эта глупая головка уверена, что своим унижением сможет спасти тебя, - он был похож на одержимого маньяка, который верит, что только своими действиями добивается справедливости. Словно Джокер, он умело дергал за нужные ниточки, вызывая непомерный страх. -Лестер, если ты не уберешься прямо сейчас... -Что ты сделаешь, Лето? Он смеялся прямо мне в лицо. Я не мог ничего сделать. У меня не было ни единого доказательства. А Джой... Я уверен, она будет молчать. Он запугал ее чем-то, и теперь ей не остается ничего, кроме как терпеть все его зверства, меры которым он не знает. -Уходи, - я пошел на него с кулаками. Пусть мне нечего было сказать, но сейчас его присутствие меньше всего было необходимо в этой квартире. -Я уйду, но неужели ты думаешь, что сможешь мне помешать прийти в следующий раз? Поверь, я не буду больше церемониться. О чем он? Он считает, что можно сделать еще хуже, чем он уже сделал?! -Проваливай! -Уходи, Джаред. Что? Я повернулся на голос. Джо стояла на другом конце комнаты и с немым ужасом в глазах смотрела на нас. Ее взгляд был направлен на меня. И она еще раз повторила: -Уходи, Джаред, пожалуйста. -Он убьет тебя! Джой! Она покачала головой и подошла поближе ко мне. Я не узнавал в ней ту самую девушку, которая еще полчаса назад умиротворенно спала. На ее лице было написано столько упрямой решимости, которая так плохо сочеталась с испуганным взглядом, пожалуй, единственной искренней эмоцией. Кевин наблюдал за ней с особой внимательностью и, кажется, терпеливостью. Он ждал очередного хода. -Уйди, пожалуйста, - она тянула время, раздражая и его, и меня. Чего она добивалась? Почему она не цепляется за возможность получить от меня помощь и вырваться из рук этого психопата?! Что, чёрт возьми, скрывается в этой голове? -Если я сейчас уйду, то больше не вернусь сюда, - как можно спокойнее произнес я, - Я не смогу помочь тебе, как бы не хотел. Я.. -Джаред, уходи!!! – она закричала и метнула в меня какой-то предмет. – Не говори больше ни слова! Никогда в жизни я не испытывал большего непонимания. Но меня не пришлось уговаривать несколько раз – эта идиотская ситуация порядком надоела. Я просто поджал губы и подошел к двери. -До свиданья, Джой. Когда я захлопнул ее за собой, то только и услышал что еще один женский крик «Ненавижу тебя!». Но я был слишком зол, чтобы делать какие-то выводы. Я был слишком растерян, чтобы вообще что-нибудь предпринимать.