Раб Короны / Корона для раба

В доме было тихо, лишь кое-где скрипели старинные половицы, принимая на себя вес юноши, когда тот, крадучись, покидал покои своего господина. Накинув на себя легкий халат из голубого атласа, вышитый золотыми нитями, Этьен босиком пересекал узкую галерею, направляясь в свою уютную комнатку. Старик, на удивление, задержал его до самого утра, что происходило весьма нечасто, учитывая, что в последнее время у него остро разыгралась подагра. Юноше срочно требовалось вымыться и привести себя в подобающий вид, ведь скоро придет мистер Коутон, а он ненавидит, когда ученики опаздывают на его занятия. Сколько же времени, усилий и всяких любовных уловок потребовалось, чтобы заставить этого похотливого слюнтяя наконец нанять для него учителя! Босые ступни мягко ступали по персидскому ковру, украшенному затейливыми узорами, утопая в бархатистом ворсе; мягкий предрассветный свет проникал сквозь толстые мутные стекла, не завешанные тяжелыми парчовыми портьерами; дверь из розового дерева с латунными ручками плотно захлопнулась за юношей. Этьен, войдя в свою комнату, одним привычным движением стянул с себя халат, и скомкав, бросил на середину кровати. Не успела еще ткань коснуться мягкой перины, как юноша уже подскочил к венецианскому зеркалу в полный рост, и с жадностью стал себя осматривать. Слава Пресвятой Марии, старик не оставил на теле никаких отметин, а то его засосы на столь нежной коже еще неделю держатся. Придирчиво осматривая себя в зеркале, юноша уловил какое-то движение в углу. Развернувшись в пол-оборота, он с изумлением, затем с замешательством, а после с гневом уставился на выпрямившуюся Азалию. Она стояла возле расписного комода, чьи нижние створки были распахнуты настежь; несколько вещей Этьена лежали на полу. Быстро осмотрев остальную часть комнаты, Этьен с яростью понял, что она успела порыться везде. Проглотив поступающую к горлу злость, юноша, слегка склонив голову в поклоне, с приторной улыбкой выдал: — Миледи, простите мою дерзость, но позвольте узнать причину, по которой вы почтили меня своим визитом в столь ранний час. Прошу простить мое отсутствие, ибо, клянусь, я не знал, что вы соизволите посетить мою скромную обитель, но как я вижу, — Этьен легким движением обвел рукой комнату, — Вы нашли себе достойнейшее занятие – рыться в моих вещах! Азалия, которая до этого молча стояла, гордо подняв голову, и сверлила колючим взглядом юношу, с желчью прошипела: — Они не твои, раб, — последнее слово она будто выплюнула. Этьен, побагровев, полностью развернулся и, злобно кривя губы, пошел в ее сторону. Азалия рванула от него вдоль стены, но Этьен ей быстро преградил путь, зажав между собой и стеной. Их тела разделяло расстояние на уровне вытянутой руки. Девушка разъяренно смотрела своими бледно-серыми глазами на юношу и кусала внутреннюю сторону щеки. Она уже успела несколько раз пожалеть, что затеяла эту вылазку. Если отец об этом прознает, он будет зол, очень зол. Азалия поежилась при этой мысли и снова попыталась вырваться, но раб с силой вдавил её плечи в стену. — Что ты здесь делала?! Что ты искала в моих вещах?! — прорычал Этьен, смотря на нее сверху вниз. Хоть он и был её младше на год, он возвышался над ней на полголовы, что её несказанно бесило. Он всегда смотрел на неё с такой надменностью. — Я спросил! Что. Ты. Искала. У. Меня. В. Комнате?! — последние слова он чуть не выкрикнул ей прямо в лицо, близко склонившись к ней. Азалия попыталась его оттолкнуть, упершись ему руками в грудь, но ничего не вышло. Она уставилась в его лиловые глаза, боясь посмотреть вниз, чувствуя как кровь приливает к её лицу. Пальцы невольно, совсем чуть-чуть прошлись по его гладкой, обнаженной коже, и как бы невзначай задержались на талии, когда она опускала руки. Он стоял перед ней полностью обнаженный, так близко, почти касаясь её тела своим, и её сердце было готово вырваться из груди. Ей вспомнились ночные фантазии, воспоминания от которых её сейчас бросило в жар. Краснея, Азалия отвела взгляд и закусила губу. Этьен, немного успокоившись, внимательно вгляделся в лицо девушки, гадая, почему только что столь воинственно настроенная девушка стала вдруг такой смущенной и испуганной. Внезапно налетевший сквозняк, обдавший холодком его обнаженное тело, помог отыскать причину, но тут было и что-то другое. В её неосознанных движениях он угадывал что-то еще помимо стыдливости непорочной девы перед мужской плотью. Что-то знакомое заплясало в её взгляде, когда она украдкой посмотрела на него. И тут он понял, что. Как же всё-таки дочь похожа на своего отца. Этьен заставил себя расслабиться и нацепил на лицо самый добродушный вид: — Миледи, вам плохо? Миледи, вы так красны, что с вами? — он поднес ладонь к её щеке и нежно провел вдоль нее, дотронувшись до уголка губ. Он слышал, как её сердце забилось чаще, видел, как ее губы влажно приоткрылись, чтобы сделать вдох. На ней была лишь полупрозрачная сорочка, прикрытая тонкой пелериной, и он видел, как часто стала вздыматься её небольшая грудь и как жалобно и похотливо заблестели глаза. Эта её сторона его настолько поразила, что он на секунду в недоумении застыл. Но когда её руки опустились ему на талию и поднялись до лопаток, когда её губы потянулись к его губам с вожделением шепча: "Этьен", когда она вплотную придвинулась к нему, он резко отстранился, больно ударив её спиной об стену. — Ты что, совсем рехнулась?! Ты ведешь себя словно уличная девка! — смеясь, выпалил Этьен, окидывая её презрительным взглядом.— Что же скажет барон Кавендиш, если узнает, что его благонравная дочурка по ночам шастает к рабу для удовлетворения своих низменных плотских желаний, а? Что, как только стукнуло пятнадцать и прошли первые лунные дни, так сразу взрослых удовольствий захотелось? Что ж, я всего лишь жалкий раб и не могу перечить своей госпоже. Задерите-ка юбку, миледи, и я вам покажу, как поступают с маленькими распутницами, — говоря это, юноша прошелся рукой от груди до низа живота, напоследок слегка качнув бедрами. Азалия пристыжено стояла молча, ни разу не шелохнувшись. Непроницаемая маска застыла на её лице, и лишь дергающиеся желваки давали понять, какой богатый спектр чувств её одолевает. Затем, гордо подняв голову, она проплыла к двери, ни разу не посмотрев на юношу. Уже в самом проеме, Азалия с ненавистью прошептала: — Ты за это заплатишь, — после чего растворилась в полумраке. О да, она сполна сдержала свое слово. Столбы мелких пылинок вальсировали в луче яркого солнца, скользящего по отполированному до блеска паркету. Свет врывался в помещение, заставляя цветные стекла люстр ярко сверкать; запах свежеиспеченного хлеба, витавший по всей улице, наполнял рот слюной. День предвещал быть погожим и солнечным, птицы воодушевленно щебетали, радуясь началу весны. Этьен раскрыл створки окна, впуская свежий ветерок, принесший с собой запах молодой зелени и рано распустившихся цветов. Закончив приводить в порядок нижний этаж и перебросившись с кухаркой парой привычных фраз, юноша поднялся наверх. Комнаты мадам Амори были плотно закрыты, а из комнаты Понса доносился зычный храп, раскатисто разливающийся по всему коридору. Амори встанет только через пару часов, а её горемычный племянник проспит до полудня, если, конечно, разъярённая тетя не поднимет его своим криком. Толкнув дверь в рабочую мастерскую, что располагалась чуть дальше хозяйских комнат и занимала больше всего пространства, Этьен бодро вошел внутрь. Рулоны разнообраных тканей стояли на выскобленных до блеска столах, подушечки с иголками были прицеплены на деревянные манекены, ожидая своего часа, а всевозможные ленточки, нитки, перья, шнурки и прочие материалы то и дело навязчиво попадались на глаза. За рабочим столом, положив голову на вытянутую руку, спала Агна. Прядь рыжих волос выбилась из чуть спущенного чепчика и пружинкой легла на щеку, с полураскрытых губ размеренно слетало свистящее дыхание, а легкая складка, пролегавшая между светлых бровей, свидетельствовала о некой обеспокоенности. В согнутой руке девушка держала иголку с продетой в нее ниткой, а в вытянутой - мешочек с небольшими самоцветами. Чуть поодаль лежали большие ножницы. На солнце они отливали каким-то магическим светом, а их острые лезвия, по которым так соблазнительно скользил луч света, на несколько секунд загипнотизировали юношу. Он медленно перевел взгляд от сияющих ножниц на так сладко спавшую Агну, и уголок губ у него непроизвольно дернулся вверх. Медленно, будто во сне, он направился к столу, слегка покачиваясь из стороны в сторону. Рука плавно потянулась вперед. Чужое дыхание разрывало его ушные перепонки, а сердце бешено билось, отбивая чечетку в висках. После очередного взмаха ресницами, он увидел как холодная сталь окрасилась в алый... Холодная ладонь Этьена мягко опустилась на плечо Агны и легким движением вывела из объятий сна. — Этьен... — сонно протянула разбуженная девушка, потирая костяшками пальцев глаза. — Я что, заснула? — внезапно встрепенувшись, девушка обеспокоено посмотрела в окно. — О Боже, мадам Амори уже встала? — Нет, не волнуйся, она еще проспит пару часов, — развернувшись спиной, прохладно выдал юноша. По коже у него прошлись мурашки, и он поежился. Она снова назвала его по имени, по старому имени. Когда-то давно его так звали, но теперь он Буз. Навсегда. — Ты опять не спала всю ночь, да? — он коротко кивнул в сторону одиноко догоравшей сальной свечи. — Ох, нет. Меня же убьют, — Агна потянулась за маленьким огоньком, чтобы его затушить. Нечего свечи растрачивать вне рабочего времени. — И как же это я так уснула! Этьен не ответил. Он стоял спиной к столу, упершись в него ладонями. Маленький оранжево-желтый огонек заплясал под неумолимой струей воздуха, что так настойчиво пыталась его затушить. Этот небольшой источник огня лихо заискрился в глазах юноши, и внезапный образ врезался в его голову. Тяжелые огненно-рыжие волосы Агны под небольшой искоркой свечи загораются, и бушующее пламя обрамляет пурпурным ореолом светлое, усеянное веснушками лицо девушки. Как же она прекрасна – зажженное факелом дитя солнца. Этьен неистово затряс головой, отгоняя наваждение. Нет, он не должен так думать, это неправильно. Он еще раз посмотрел на девушку, и в груди что-то защемило. Очередной приступ неосознанной злости и ненависти сдавил тугим кольцом что-то в области солнечного сплетения, и юноша до боли сжал зубы, чтобы хоть как-то придушить внезапно подступившую агрессию. Это ты виновата! Ты – причина той боли, что нанесли мне! Ты должна была быть на моем месте, не я! Голос словно молотком вбивает каждое слово в кору головного мозга, и лоб стягивается невидимым стальным обручем. — Этьен, что с тобой? — обеспокоено шепчет Агна, в нерешительности застыв с прижатой к груди рукой. Её глаза цвета осенней листвы постоянно на мокром месте, и вот теперь она снова на него смотрит блестящим жалостливым взглядом лани. Жалость. Как же он ненавидит видеть это чувство в глазах других. Девушка боязливо, будто стараясь не спугнуть, протягивает ладонь к шее Этьена. Когда до нее остается сантиметров двадцать, юноша ловко перехватывает руку и молча отводит в сторону. — Я в порядке. — буркнул юноша, направляясь к ведру. Пора уже и за работу приниматься. — Но твоя шея... — Я сказал, всё в порядке! — повысив голос, прорычал Этьен и тут же пожалел. Он рассерженно цокнул языком, поправив стальной ошейник, но всё равно им не скрыть явные отметины пятерни. Выдохнув, он спокойным голосом отчеканил. — Прости. Всё и вправду в порядке, не бери в голову и занимайся своим делом. Агна стояла, потупив в молчании взгляд. Она порывалась что-то сказать, но слова застревали в горле. Словами ничего не решишь и не изменишь. Этьен опустил в ведро щетку, а потом принялся активно скребсти пол. Так в молчании проходили минуты, пока зычный, надтреснутый голос не прокаркал: — Твою мать, как же башка болит! Чтоб этого Лойса все черти имели, как и его паленную выпивку! Мужчина, шатаясь, прошел по коридору, и, увидев через открытую дверь Агну, ввалился в мастерскую и сел на подвернувшийся стул. — Девка, эля мне немедленно! И чтоб холодное было, а не моча, как прошлый раз! Агна вся сжалась в комок и, поджав губы, быстро посмотрела на Этьена, будто спрашивая, что ей делать. Она явно не хотела его оставлять одного. Этьен лишь отвернулся и продолжил скрести пол, а Понс яростно затряс кулаком. — Ты что, совсем оглохла?! Быстро тащи свой тощий зад на кухню! Девушка еще раз взглянула на раба, усердно выполняющего свою работу, и быстро засеменила к выходу. Когда она уже почти вышла, бывший моряк огрел её по заду звучным шлепком, при этом загоготав. — Давай резче, рыжая. Этьен пропустил это мимо ушей, смотря невидящими глазами в пол. Всё, что ему надо - это, наконец, отскрести этот мышиный помет, что намертво въелся в дерево. А ведь он говорил, что давно надо было завести кота, но кто его будет слушать. Теперь он каждый день то там, то здесь, находит маленькие сюрпризы. — Эй, раб, ты пятно пропустил, — как бы невзначай пророкотал мужчина, жуя табак. — Вот тут. Юноша весь напрягся, и по спине пробежал холодок. В глазах непривычно защипало, а в горле образовался комок, но он беззвучно переместился, куда указывал ему палец хозяина. — Развернись, — кивнув, улыбнулся мужчина. — А то ты свет заслоняешь, и пятна не видно. Этьен, развернувшись, и вправду увидел небольшое пятнышко, но оно было такое крохотное, что и внимания-то не стоило. Опустившись на четвереньки, он стал активно двигать щеткой верх-вниз, но пятно никак не ходило выводиться. — Активнее, раб, активнее! Что ты как сонная муха! Юноша ускорился, прилагая больше усилий. Этому мерзавцу только повод дай, чтобы его выпороть, а после порки Понс всегда... Главное просто сейчас не думать об этом. Позади послышалось учащенное дыхание, и мужчина сдавленно просипел. — Больше... Больше прогнись... Больше... Ноги пошире. Ты же не хочешь, чтобы я тебя выпорол за леность, да? Отвечай, Буз, отвечай мне. Тело Этьена предательски задрожало, но он заставил из себя покорно выдавить: — Нет, хозяин, не хочу. — Хорошо, Буз, хорошо. Тогда выполняй работу на совесть. Что еще оставалось? Он выгнулся, расставил ноги, и хотя так было намного неудобней, а пятна уже давно не было, он продолжил работу, постепенно ускоряя темп. Позади себя он слышал свистящие выдохи и какую-то возню, и ему совершенно не хотелось разворачиваться. — Хороший мальчик. Хороший Буз. Я тобой доволен. Слова будто иголками впились в мозг. — Хороший мальчик. Хороший. Я дам тебе монетку. Золотую монетку, если ты послушаешь дядю, — скрипучим, гнусавым голосом прошептал мужчина, вертя между пальцами соверен. — Мальчик же хочет монетку? Семилетний Этьен зачарованно смотрел на блестящий метал, что как по волшебству вспыхивал в свете языков пламени. Это были покои (а если точнее, небольшая комнатушка) малышки Мелиссы, цветочка борделя "Палац Цветов". Только вот её на месте не было, видимо, пошла омываться для следующего клиента, а предыдущий вовсе не хотел уходить, желая десерта. Мужчина еще раз перебросил монетку между костяшками пальцев, и Этьен, улыбаясь, потянулся за блестяшкой. Он подарит её Нане, вот она обрадуется. А то ей дарили только серебряные монетки, а сейчас вообще в основном маленькие и медные. А он подарит большой и золотой, и она обрадуется, да и дядя Гремур больше не будет ворчать. — Эй, нет, мой маленький ангелочек, монетку надо заслужить, — ласково проскрипел незнакомец и улыбнулся, обнажив полугнилые зубы. — Заслужить... — звонко повторил Этьен, хлопая пушистыми ресницами. Потом, задумавшись, надул пухлые маленькие губки и озадаченно спросил: — А как? Только не говорите, что съесть капусту. Ненавижу капусту. Мужчина засмеялся гортанным смехом. — О, нет, ангел мой. Никакой капусты. Просто я хочу... — и тут мужчина осекся, затем, чуть помолчав, медленно выдал:— Хочу примерить на тебе новый наряд для моего сына. Он как раз такого же роста, как ты. — Наряд? — с сомнением прищурился мальчик. — Не вижу тут никакого наряда. В полумраке комнаты мало что можно было разглядеть, и Этьен недовольно надул щеки, чувствуя, что его обманывают. Но блестящая монетка, что всё так же была зажата в руке мужчины, так к себе манила, что мальчик величаво, пытаясь копировать взрослых, согласился. — Ты прелесть, ангелочек, — ухмыляясь, проворковал незнакомец, и у него нездорово заблестели глаза. Этьен даже на секунду испугался, но потом убедил себя, что с ним будет все в порядке. Не мог же этот добродушный старичок ему что-то сделать. — Давай снимем с тебя эту одежку. Смотри, как она испачкалась, — длинные узловатые пальцы стали медленно раздевать мальчика. Он спокойно стоял и тихонько себе что-то насвистывал, чувствуя себя совершенно расслабленно, так как его не впервой раздевали и одевали. Его часто любили ловить в перерывах девушки, работающие с Наной, и заставляли примерять самодельные наряды, называя при этом его "куколкой", "милашкой" и другими приторно-сладкими словами, от которых его тошнило. Но он же мальчик, как же этого они не могли понять! — Ты такой красивый... — прошелестел сдавленный голос мужчины, и он провел пальцем по молочно-белой коже. — Будто из фарфора. Этьен лишь пожал плечами, пытаясь отыскать глазами обещанный костюм. Всё же в комнате было не шибко тепло, и он стал порядком замерзать, и как в подтверждение громко чихнул. — Тебе холодно, мой сладкий? — Угу, — шмыгнув носом, кивнул мальчик. — Давайте сюда костюм. Поскорее закончим, а то меня Нана искать будет. — Нана? Ах, неважно, иди сюда дитя, я тебя согрею, — мужчина сгреб мальчик в охапку и притянул к себе. — Так лучше, ангелочек мой? Сейчас тебе будет хорошо... Этьен непонимающе уставился на мужчину, но когда большие теплые руки заскользили по его обнаженному телу, его обуял страх. — Тебе приятно, мой сладенький, а? — рука мужчины заскользила по внутренней стороне бедра Этьена. Глаза Этьена расширились до предела, и к ним подступила влага. — Нет! Что вы делаете?! Отпустите меня сейчас же! — брыкаясь и вырываясь, взревел мальчик, но мужчину это лишь позабавило. Он снова показал соверен. — Если хочешь её, надо потерпеть. Но, поверь, ты столько всего на неё сможешь купить, хоть весь лоток сладостей, и у тебя еще останется достаточно денег, — сладострастно прошептал незнакомец, вдыхая аромат волос Этьена. — Как же ты прекрасен, воистину ты сошел с небес... Для меня, лишь для меня... Как же долго я этого ждал. — Отпустите меня, пожалуйста, — ревел взахлеб мальчик, пытаясь вырваться. — Я никому не скажу, обещаю. — Мой ангел, мой маленький ангел... Только мой. Дверь резко распахнулась, громко ударившись об стену, и чуть не слетела с петель. На пороге стояла женщина лет так под тридцать, с темными, волнистыми волосами, заплетенными в тугую косу. Позади нее лился яркий свет от множества свечей, но её лицо было скрыто в тени. Она посмотрела вначале на мужчину, затем на Этьена, который, воспользовавшись замешательством незнакомца, укусил его за руку и вырвался из железных объятий. — Нана! — прорыдал мальчик, подбегая к женщине. — Он... он... Но Этьен резко остановился, не решаясь ближе подойти к вошедшей. Её, некогда столь доброе, заботливое лицо исказилось в ужасном оскале, синие глаза налились кровью, а ноздри бешено раздувались. Руки дрожали и неистово сжимались в кулаки, и ногти больно впивались в ладонь, но женщине было всё равно. — Что ты сделал с моим сыном? — прорычала, нет, взревела подобно львице женщина, делая шаг вперед. Этьен в ужасе отшатнулся в сторону. Он впервые видел её такой. — Бешеная, успокойся! Мы просто играли! — заорал рассерженно перепуганный мужчина. — Если не прекратишь, я позову твоего хозяина и он тебе быстро мозги вправит как с посети... — но он не договорил. Удар с ноги в пах, залепленный со всей силы, просто не дал ему такой возможности. У незнакомца глаза вышли из орбит, и он, схватившись за промежность, лишь сдавленно прохрипел и рухнул на колени. Сомкнув кольцом шею мужчины двумя руками, женщина яростно начала её сжимать, сдавливая с неистовой мощью до тех пор, пока та не захрустела, пока лицо мужчины не приобрело землистый, а затем синеватый оттенок, пока его язык не выпал изо рта, и пока её не оттащили прибежавшие на шум проститутки. И то, пока её отдирали от клиента, она с лихвой расцарапала ему всё, до чего смогла дотянуться, и напоследок от души пнула под коленную чашечку, с пеной у рта крича, что его убьет. Кто-то из девушек позаботился об Этьене. Его одели, успокоили, а Незабудка провела с ним почти весь день, так как у девушки был выходной. Она с радостью окружила заботой сына её наставницы и подруги, пока та не пришла, точнее, пока её не принесли. Нана или Гортензия, проститутка из "Палаца Цветов", была жестоко и прилюдно высечена кнутом и заклеймена позорным клеймом. Также ей был вынесен приговор по отсечению рук за попытку посягательства на жизнь свободного человека, но его милостиво смягчили на двадцать ударов тяжеловесной дубинкой по каждой руке. В результате, кости у нее было сломаны в нескольких местах, а руки представляли собой кровавое месиво. На протяжении долгих недель Нана была в лихорадочном бреду, попеременно неся какую-то чепуху и зовя Этьена. Учитывая, что большинство девушек было занято, в основном за ней приходилось ухаживать Этьену, да и сам мистер Гремур, к удивлению, не брезговал порой оказать помощь своей рабыне. Когда мать Этьена очнулась и пошла на поправку, он стал замечал некоторые изменения в её поведении. Она стала всегда пристально за ним наблюдать, стараясь контролировать каждый его шаг, и его это часто выводило из себя. Но когда злость подходила к самому горлу и готова была сорваться в нескольких обидных словах, достаточных, чтобы наконец отвязаться от докучливой опеки, Этьен вспоминал золотой соверен. Незаметно для всех он поднял его с пола, когда тот выпал из рук незнакомца, и сохранил у себя в тайнике. Иногда он его доставал и смотрел, гадая, как столь простая вещичка может так круто повернуть жизнь. Из воспоминаний его выдернула опустившаяся ему на зад рука Понса, когда Этьен наклонился, чтобы помыть щетку в ведре. Мозолистая ладонь медленно прошлась вдоль ягодицы, опустилась между бедер, и с непонятной нежностью погладила промежность. Юноша даже не шелохнулся, он просто спокойно продолжил вычищать щетку, будто совершено не замечая манипуляций моряка. Ему было абсолютно плевать, ведь ко всему этому он уже давно привык. Гораздо страшнее было ожидание. Ожидание того, что именно хозяин сделает в следующий момент. — Ты мой, Буз, понял. Всегда, — свистящий шепот обжег ушную раковину. Этьен промолчал. Ему внезапно захотелось примерить висевший на манекене шелковый шнурок на бычьей шее хозяина. Белый шелк хорошо сочетался бы с его мертвенно-синим лицом и черным высунутым языком. Да, ему непременно нужно примерить этот аксессуар. — Да, хозяин, я ваш.