Запретный союз

      Ожидая любовника с охоты, подкрепившийся и принявший душ, свежий и обновлённый Гэбриэл задремал, лёжа в кровати под балдахином. Ему привиделась Анна, танцующая на балу с графом. Они целовались, зная, что Ван Хельсинг смотрит на них с балкона…       — Просыпайся, любимый. Я дома. — Горячая, нежная, душистая рука коснулась щеки Ван Хельсинга.       — Я не сплю, — пробормотал Гэбриэл, открывая глаза.       Влад сидел рядом с ним на кровати. Он ходил на охоту прямо в одних брюках: вампиру было всё равно, в каком виде он предстанет перед жертвой в её последние минуты.       — Я вдоволь насытился свежей кровью, — сообщил Владислав. — Тебе должно это понравиться.       Граф провёл рукой по груди возлюбленного, и Гэбриэл снова ощутил, какая она горячая. Свежая кровь нагревала тела вампиров на некоторое время, потом их температура снова падала.       — Такое мы ещё не пробовали, — улыбнулся охотник, подвигаясь к центру кровати. Сон его как рукой сняло, в буквальном смысле. — Скорее иди ко мне, я должен это прочувствовать.       — С наслаждением, — сказал Дракула, залезая на кровать. Вампир впился в губы любовника, и Гэбриэл почувствовал металлический привкус крови.       Их языки переплетались в танце страсти. Это был танец пламени и огня!       Тела мужчин при этом тёрлись друг о друга с таким напором, будто хотели раствориться друг в друге. Пламенные губы вампира переместились на подбородок, шею, а затем грудь Ван Хельсинга, оставляя едва заметные засосы, словно клеймо господина на теле раба. Эти отметины Гэбриэл потом выдаст за гематомы, оставшиеся после драки с графом. Анне лучше никогда не узнать правды, хотя такая женщина способна понять даже это.       — Ууммм… Да ты сейчас сам огонь, Влад!.. — изгибался от наслаждения в руках вампира охотник, сжимая его затылок, перебирая его распущенные длинные густые волосы, пылко отвечая на ласки Дракулы.       — Нравится? — на миг прервал своё упоительное занятие граф.       — Уррр… мне всё в тебе нравится и лёд, и пламень, мой сладчайший вампир! — прозвучал упоительный ответ утопающего в наслаждении Гэбриэла.       Мужчина присосался к горячей груди не-мёртвого, лаская языком и посасывая его бутоны, раскрывшиеся цветами, сменив свой тёмно-розового цвет на алый.       Пока он занимался этим, распалившийся Владислав ухитрился избавить любовника от штанов.       — Подожди, — Гэбриэл сел на кровати, не позволив Владу прикоснуться к интимному месту. — Сейчас моя очередь. Я хочу как следует насладиться этим.       — Хорошо, — Дракула лёг на спину, страстно поцеловав мужчину.       Напоследок ещё раз, с урчанием, присосавшись к набухшим соскам Владислава, охотник обнажил его член и, закрыв от наслаждения глаза, жадно провёл по стволу упругой плоти влажным языком. Прошёлся по нежной головке.       Ах! Как горяч был скипетр любви у вампира! Свежая кровь бурлила в его венах. Это было новым наслаждением для Ван Хельсинга: прежде он не испытывал такого — обычно во время любовных «сражений» член Дракулы был просто тёплым, сейчас же от буквально пылал огнём!       Пососав нежную головку, охотник накрыл её своим сочным ртом. Увлажнив его своей душистой слюной, мужчина сомкнул губы вокруг члена друга, плотно сжав его, и с наслаждением приступил к интенсивным оральным ласкам, умело чередуя различные техники, усердно и неутомимо скользя языком и губами по пламенному скипетру, упиваясь процессом и заставляя стонущего любовника чувствовать себя на небесах.       Всласть поласкав ртом член Влада, насладившись своим лакомством-«эскимо», что сейчас бушевало огнём, Гэбриэл подтянулся и лёг рядом с блаженствующим Дракулой, не успевшим отреагировать смену расположения любовника.       — Ну, чего мы ждём, ваша тёмность? — подперев щеку рукой, счастливо улыбнулся охотник, лукаво глядя на милого, не видевшего ничего перед собой от наслаждения.       Очнувшись, вампир отодвинул ящик прикроватного столика, доставая лубрикант, но прежде чем он открыл крышку Ван Хельсинг, повернувшись к другу спиной, сказал, глядя на него через плечо:       — Хочу насладиться твоим горячим язычком в моей «хризантеме»…       Вампир засверкал хитрой улыбкой:       — Так понравилось?       — Ты ещё спрашиваешь?..       — Аамм… Гэбриэл… я не менее жажду насладиться ею… — граф с готовностью склонился над благоухающим дамасской розой входом Ван Хельсинга, принявшись лизать его.       — Ах!.. Влад!.. — качнул бёдрами мужчина, ощутив прикосновение языка Дракулы к этому чувствительнейшему месту. Он расслабил мышцы, и язык Владислава скользнул в его задний проход, вылизывая изнутри. Гэбриэл задрожал с ног до головы, упоённо прикусив губу. — У-у-у-м-м-м… А-а-а-х… О-о-о-о!..       Охотник стонал и поёрзывал, наслаждаясь ласками пламенного языка вампира. Граф достал им до простаты Ван Хельсинга, принявшись ласкать её нежнейшими прикосновениями, поглаживая. Гэбриэл ахнул, выгибаясь и сжимая в руках простынь.       Удовлетворив любовника и насладившись сам, Влад выскользнул языком из ануса мужчины. Достав заветный флакон, он смазал пальцы и занялся подготовкой заднего прохода Ван Хельсинга.       Им обоим не терпелось поскорее приступить к основному действию. Обильно смазав свой член, Дракула стал на колени между красивых ног охотника, лёгшего на спину.       Скользнув горячими ладонями под его упругие ягодицы, граф приподнял их и раздвинул его бёдра. Эта романтическая поза лицом к лицу, глаза в глаза была их любимой. Возбуждённый член Владислава резко скользнул внутрь любовника, заставив его застонать сквозь зубы. Пылающий страстью и огнём скипетр любви вампира погрузился в столь же пламенное лоно охотника.       Влад начал двигаться. Но делал это неестественно медленно, при этом полностью выходя из Гэбриэла и с задержками вновь входя в него, что было сладостно-мучительным для его любовника, наслаждаясь ласкающими его член упругими мышцами кудрявого красавца, податливо сжимающимися вокруг его любовного жезла, великолепно массируя его.       — Тебе нравится? Так хорошо? — для пущего эффекта, горя сладострастным взглядом, поинтересовался вампир: он обожал эту пикантную любовную забаву — делать из Ван Хельсинга жертву своих эротических «издевательств».       — Так, ты снова?! Или ты прекращаешь это… или!.. — угрожающе рыкнул в ответ Гэбриэл, многозначительно не завершив фразу. Его сердце учащённо забилось. — Выбирай: либо ты трахаешься со мной нормально, либо я за себя не отвечаю! Мне прискучила роль твоей игрушки в бесовских сексуальных играх!       — Хорошо. Ты сам напросился, — хмыкнул вампир, увеличивая ритм.       Дракула слов на ветер не бросал. Он начал резко и сильно входить в тело Ван Хельсинга под таким углом, чтобы причинить ему боль, заставляя его извиваться и вжиматься в постель.       Охотник стонал и мужественно терпел это, сжимая в кулаках шёлковые простыни, получая уже не удивлявшее его мазохистское удовольствие от смешения боли с наслаждением.       Но боль очень скоро полностью и без следа растворилась в удовольствии, в сказочном блаженстве, несравнимом даже с обычным сексом. С головки члена охотника капала прозрачная жидкость, стекая по ягодицам на бёдра любовника. Гэбриэл в наслаждении прикрыл глаза. Его красивые ноги обвились вокруг тонкой талии черноволосого красавца, ритмично проникающего членом в его тело, руки оплели его атлетические плечи.       Перед самой кульминацией Влад вдруг остановился и замер. Ван Хельсинг в удивлении раскрыл глаза. По напряжённому лицу Дракулы было видно, каких титанических усилий ему стоила эта остановка: вены трепетали, соболиные брови сошлись в одну изломанную линию, челюсти были сведены словно судорогой боли.       — Скажи… что обожаешь… меня! — делая конвульсивные глотки воздуха, хрипло приказал дрожащий от дикого напряжения вампир, прожигая любовника насквозь огнём горящих углями глаз.       Прерывание сладостного процесса буквально за мгновения до наступления оргазма было настоящей пыткой! Приподнявшись, трепещущий, весь мокрый Гэбриэл резко обхватил любовника за шею и, пристально смотря в глаза Дракулы сверкающим взором, утонув в его пылающих очах, рвано выкрикнул:       — Я… люблю… обожаю… боготворю… тебя, Влад!!!       Граф запечатал полностью удовлетворившие его уста бешеным, неистовым поцелуем, возобновив энергичные толчки в тело Ван Хельсинга.       — Я почти… Влад! — простонал Гэбриэл, выскользнув губами из пламенных губ вампира, схватив его за руки.       — Да, я тоже, — прошипел Дракула и облизнул пересохшие губы.       Владислав снизил темп и впился ногтями в бёдра охотника, заставив того изогнуться навстречу. Гэбриэл кончил, почувствовав, как член милого изливает в него горячую сперму.       — Когда я выйду… сожми мышцы… я хочу выпить… весь свой сок… прямо из тебя… Весь до капли… — сказал граф.       — Хорошо.       Гэбриэл, закончивший во время этого свидания своё сексуальное образование, осуществляемое под чутким руководством вампира, с энтузиазмом отнёсся к очередной эротической идее своего возлюбленного прекрасного демона.       Когда Влад обильно кончил в него, как всегда до краёв наполнив своим неистовым членом лоно мужчины спермой, до основания развращённый вампиром Гэбриэл сильно сжал анус, препятствуя вытеканию щедрого «подарка»; а затем, грациозно опустившись на колени над расположившим голову между его бёдер графом, присел над его лицом — так, чтобы, когда он расслабит анальное отверстие, сок вампира, вытекающий из его «хризантемы», капал прямо в его алчно раскрытые уста…       Заняв нужную позицию, охотник, с приоткрытым в возбуждении ртом, разжал мышцы и густая сперма ручьём полилась из его душистого, пахнущего дамасской розой ануса в ждущий рот Дракулы, не успевающего сглатывать, затем потекла обильной струёй, и, наконец, закапала, вытягиваясь в длинные, вязкие капли, падающие графу в рот.       Ван Хельсинг тщательно следил, чтобы ни одна белая капля не попала мимо. Помогая ему в этом, Владислав обхватил любовника за точёные бёдра и, приподнявшись, так, что его губы почти касались розетки мужчины, с наслаждением пил свой терпко-сладкий сок, струящийся из тела любимого, напитавшийся розовым ароматом, а также его собственным вкусом и запахом.       Сделав очередной жадный глоток, граф снова жаждуще размыкал уста. Охотник, глотая слюну, держал свои мышцы максимально расслабленными, стараясь, чтобы как можно большее количество густой белоснежной жидкости, омывающей лепестки его «розы», стекло в ненасытный рот вампира. Когда же сперма перестала капать сама, Гэбриэл стал интенсивно сжимать и разжимать сфинктер, сцеживая остатки сока в рот любовника.       Влад, поймав последние капли, ввёл в раскрытые лепестки «хризантемы» застонавшего Гэбриэла свой тонкий палец и подвигал им в нём, после чего извлёк из душистого лона Ван Хельсинга покрытый спермой палец и с наслаждением облизал его. Охотник несколько раз сжал мышцы — и из его розовой дырочки вновь выбежала струйка спермы, закапав в рот графа. Проглотив последние капли своего сока из ароматного тела любовника, Владислав тщательно облизал напоившую его розетку, введя в неё свой горячий язык.       После того как вампир насладился желаемым, Гэбриэл привлёк его к себе, закрывая его рот поцелуем.

***

      Отдохнув после очередных улётных любовных утех, любовники подкрепились, после чего Влад отправился в спорт-зал за необходимой дозой работы для мускулов, сопроводив своё отбытие шуткой, что как бы ни были интенсивны физические упражнения в спальне, они не заменят экзерсисов с железом.       Расхохотавшийся Гэбриэл хотел составить ему компанию и в этом виде упражнений, но вампир сказал, что в этом случае ему вряд ли удастся сосредоточиться на нужном деле, и в итоге они займутся не тем, за чем пришли.       Поэтому, оставшись в одиночестве, Ван Хельсинг с ноутбуком и бокалом своего любимого напитка Зелёной феи уютно расположился на балконе, наслаждаясь свежим воздухом, время от времени потягивая абсент. Через час вампир вернулся.       — Гэ-эбриэ-эл! Ты где, сладость моя? — послышался в покоях за спиной охотника зов графа. Бывший вигилант появился в дверях одного из балконов. — Вот ты где, моя прелесть! Иди ко мне! Я проголодался! — узрев своего ненаглядного, обратился к нему Владислав, подходя. Объявленный вампиром голод горел в его бездонных глазах.       — Проголодался в каком смысле? — лукаво поднял бровь Ван Хельсинг.       — Во всех! Иди сюда!       — Ха-ха-ха! Не хочу! — Глаза архангела загорелись игривым блеском. Он не только не откликнулся на призыв возлюбленного архидемона, а, напротив, отодвинулся от него. На устах его заиграла шаловливая улыбка.       — Сюда! Быстро! — зарычал «монстр», попытавшись схватить любовника. Но ангел ловко увернулся и, хохоча, отскочил в сторону, оставив Дракулу ни с чем.       Владислав кинулся за ним. Гэбриэл со смехом отбежал подальше, сделав преградой между ними стол. Потом диван. Кресла. И по порядку все остальные предметы обстановки.       Когда вампир, стремясь поймать его, бросался в одну сторону, охотник, обладая отменно реакцией, мгновенно отскакивал в другую, как ни старался граф усыпить его бдительность. Хохочущий Ван Хельсинг распалил этой игрой Дракулу до предела. Вампиру, даже применяя свои сверхъестественные способности, никак не удавалось изловить расшалившегося любовника.       — Ну берегись, когда я тебя поймаю, негодный мальчишка!       — Ты сначала поймай! Что-то ты растерял свою былую прыть и ловкость! Постарел?.. — услышал он в ответ коварный смех охотника.       — Это кто говорит о старости?! Подсчитай на сколько веков ты старше меня, изгнанный с позором на землю небесный принц! — не остался в долгу вампир.       — Почему же тогда «юноша» не в состоянии настигнуть «дедушку»? — вновь раздался хохот ангела.       Мужчины кружили по комнате. Ван Хельсинг с озорным смехом. Дракула с почти не деланным недовольным рычанием. Снова стол, кресла, диван, оттоманка, комод и остальные предметы мебели попеременно становились преградой между Гэбриэлом и Владом.       Когда же вампир, одним прыжком перемахнув через диван, чуть не схватил охотника, тому с хохотом удалось выскочить в другую комнату. Граф за ним. Ван Хельсиг бросился убегать, по пятам преследуемый рычащим любовником. Игра в догонялки продолжилась по анфиладам роскошных покоев. Из комнаты в комнату, из комнаты в комнату.       Даже с помощью применяемой Дракулой способности дематериализации и материализации в другом месте охота вампира за охотником всё никак не могла увенчаться успехом. Пытаясь поймать дразнящего его любовника, Владислав оборвал несколько бархатных портьер.       — Гэбриэл! Изловлю — выпью всю кровь! — пригрозил граф. — Даже и не надейся предстать пред томящейся в невыносимой разлуке с верным супругом, — вампир бесовски расхохотался, — жёнушкой и дорогой семейкой в целости и сохранности!       — Что-то эта ужасная угроза не повергает меня в трепет, — рассмеялся в ответ не на шутку расшалившийся любовник.       Наконец, забежав в одну из комнат, мужчина, делая обманный манёвр, зацепил стоящую на постаменте изящную статуэтку прекрасной нимфы. Она закачалась и, упав на паркет, разбилась.       — Гррр… Сукин сын! XVII век! Работа известного мастера! Всё, чаша моего терпения переполнилась! — прорычал Дракула, делая резкий рывок в сторону невольного вандала.       Но на миг смутившийся Ван Хельсинг при виде поверженной и уничтоженной им ценности быстро пришёл в себя и вновь сумел увернуться, избежав захвата:       — От кого-то я уже слышал что-то похожее… Ах да! Когда кардинал выговаривал мне за соборную розу!       Игра продолжилась. Однако она не могла длиться бесконечно, и в конце концов Владиславу удалось загнать любовника в тупик.       — Ха-ха-ха! Ну вот и всё! Конец игре и неизбежное наступление часа расплаты! Приготовься принять сполна заслуженное тобой наказание, мон амур! — Глаза вампира загорелись синим светом, жемчужные зубы удлинились, превратившись в клыки монстра, улыбка перешла в угрожающий оскал.       Наблюдая это преображение прекрасного графа, Гэбриэл невольно вздрогнул, чем доставил огромное удовольствие пугающему его другу, что был одновременно и красавцем, и чудовищем, сохранявшим и в последнем образе прекрасное атлетическое тело и великолепные волосы.       Будучи во власти проснувшегося в нём демона, Дракула издевательски расхохотался. Однако охотник не растерялся. Видя, что длить забаву никак не получится, но при этом не желая признавать своё поражение в игре, находчивый архангел прибёг к единственному выходу в этой ситуации, обеспечивающему ему желаемый исход: смеясь, он вскочил на диван и, приняв томную позу, опёршись рельефными руками, могущими служить эталоном красоты, на поручни и оттопырив свой волнующий воображение зад, опустил брюки, обнажая свои сексуальные ягодицы, обладающие поистине идеальной формой.       С непередаваемым удовольствием Ван Хельсинг увидел, как при виде этой картины, Владислав тут же напрочь забыл о своих угрозах с намерением наказать всласть подразнившего его любовника, будучи мгновенно охвачен сладострастием. На месте чудовищной маски вновь было гипнотически красивое лицо. Хотя его глаза продолжали гореть, но теперь это был огонь вожделения. Скользя похотливым взглядом по неописуемо аппетитным прелестям загорелого красавца, Дракула, судорожно сглотнув, поинтересовался:       — Чего хочет эта сладчайшая на свете попка?       — Чтобы ты поглубже засадил в неё свой сладчайший на свете член и напоил её своим сладчайшим на свете соком, но прежде поласкал её своим сладчайшим на свете язычком… — прозвучал амбициозный ответ.       — Уррр… Она получит всё, чего желает… — Расположившись за округлыми прелестями охотника, став на колени на диване, Влад склонился к душистым полушариям. Схватив и несколько раз похотливо сжав их руками, он затем передал их в ведение рта: лаская ладонями бёдра возлюбленного, Дракула облизывал его ягодицы. После чего, раздвинув «персики» Ван Хельсинга, граф коснулся языком его «розы». Лепестки «цветка» затрепетали. Гэбриэл застонал. Граф начал лизать благоухающий анус охотника — ароматная дырочка раскрылась, демонстрируя свою влажную розовую плоть.       — Принимай требуемый язычок!.. — кончиком языка Влад скользнул внутрь, проникая глубже, в упоении принимаясь вылизывать изнутри задний проход любовника, источающий аромат дамасской розы.       Тело стонущего Ван Хельсинга пронзали волны дрожи. Колени стали подгибаться. Мгновенно расцветший член засочился смазкой.       — У-м-м… Влад… хватит… давай дальше по списку… — сладострастно выгибаясь, с похотливо раскрытым ртом, Гэбриэл едва нашёл в себе силы, чтобы проинструктировать друга касательно дальнейших действий, — я долго не продержусь…       — Минуту, любовь моя: добуду нашего верного помощника. — И Владислав, дематериализовавшись, исчез. А спустя несколько секунд появился с лубрикантом.       — Умм… Влад… скорее… — недовольным голосом подстегнул вампира страстный охотник, изнемогая от желания, успев избавиться от брюк и представ перед ним полностью нагим.       — Тороплюсь как могу, о мой нетерпеливый ангел! — открыв крышку флакона, Дракула ласково коснулся ладонью прельстительного полушария.       Загорелый красавец, сделав изящное движение, грациозно изогнув бёдра, призывно качнул ягодицами навстречу возлюбленному, томно застонав. От этого граф чуть не кончил, подавившись слюной.       — О, чёрт! Гэбриэл!.. — быстро сняв брюки, дрожащей рукой он покрыл смазкой свой напряжённый член, после чего ввёл смазанный палец в раскрывшую свои лепестки благоуханную «хризантему» охотника, через несколько секунд присоединив к нему ещё два. Двигая пальцами, вампир чередовал различные движения, смазывая и одновременно мастерски лаская пылающее жаром тесное «лоно» любовника.       Ван Хельсинг стонал и ёрзал на месте. Проделав необходимую операцию, горя желанием поскорее перейти к следующему этапу, Владислав, стоя на коленях, принял соответствующую позицию за оттопыренным задом друга.       — Так что же там дальше в твоём списке? — прерывисто и шумно дыша, поинтересовался у друга вампир.       Учащённо дышащий, возбуждённый Гэбриэл, повернув к нему голову с пылающими щеками, бросив на друга горящий похотливый взгляд, не замедлил потешить и его, и себя остро щекочущим чувственность призывом:       — Засади мне!..       Влад мгновенно откликнулся на него и вошёл в Гэбриэла, прекрасные мужчины вновь стали единой плотью. Дракула двигался в лоне любовника почти не выходя из его тела. Ван Хельсинг с восторгом принимал его страстные толчки в свой бархатный жар, подаваясь графу навстречу. Бёдра любовником были слиты в одно целое, синхронно качаясь в размеренном ритме. Как всегда, зрелище любовного соития ни в чём не уступающих друг другу красавцев, обладающих захватывающими дух, скульптурными телами с совершенными формами и пропорциями золотого сечения, сочетающихся с утончёнными линиями и изящными изгибами, было великолепно.       Двигаясь в теле друга, вампир обвил рукой его тонкую талию и нежно прижал к себе, не переставая совершать проникновения в его тугую узость.       — Не забыл… что я проголодался… во всех смыслах? — раздался над ухом Ван Хельсинга хриплый от страсти голос неутомимо трудящегося вампира. И в следующее мгновение граф, не ожидая реакции любовника, прокусил его яремную вену, несущую самую вкусную кровь на свете, припав к своему божественному источнику пьянящего рубинового напитка из жил любимого, чей вкус сводил Владислава с ума.       Совершая интенсивные толчки в пламенное лоно своего прекрасного любовника, Влад пил его кровь, делая глотки в такт ритмичным проникновениям, теряя разум от двойного наслаждения. Дракуле пришлось напрячь всю свою волю, чтобы, подобрав языком капельки, наконец оторваться от шеи возлюбленного. Закончив дегустацию, Владислав вышел из тела любовника и откинулся на спинку дивана, предлагая другу сменить позицию.       Гэбриэл с готовностью последовал желанию возлюбленного: не меняя своего расположения тылом к любовнику, он присел над его бёдрами и медленно и изящно заскользил по торсу графа загорелой горячей спиной вниз, опускаясь на скипетр любви Влада, который тот ввёл ему в блестящую розовую дырочку, вновь сжавшую сладостный член возлюбленного своими пылающими упругими мышцами.       Когда они достигли очередного крышесносного оргазма, и сок вампира оказался внутри Ван Хельсинг, тот, соскользнув с его члена, опустился на вытянутые руки спиной к Дракуле. Стоя на коленях, он, широко раздвинув ноги, отставил свой сладкий зад и, разведя руками свои тугие ягодицы, являя на обозрение любовника своё покрытое его спермой анальное отверстие, из которого продолжал вытекать его жемчужный сок, длинными, тягучими каплями стекая по промежности, яичкам и ногам Гэбриэла, бросил на вампира игривый взгляд через плечо. В глазах Ван Хельсинга зажегся огонёк, а из уст охотника прозвучал провокационный приказ:       — А теперь вылижи его…       Сексуальное общение с вампиром не прошло для охотника даром, развив его в этом плане и привив ему вкус к пикантностям. Гэбриэл с огромным удовольствием увидел, как от удивления невольно расширились зрачки его любовника: он не ожидал такого хода со стороны друга. Но в следующее мгновение глаза вампира похотливо вспыхнули, и он с готовностью склонился над отставленными волнительными прелестями Ван Хельсинга, с радостью принимая пикантную эротическую игру и отведённую ему в ней роль: Дракула обожал разнообразие и острые психологически-сексуальные ощущения. Его школа давала свои плоды!       — Как прикажет мой повелитель, сияющий архангел!       С участившимся дыханием архидемон с удовольствием приступил к делу, выполняя приказ архангела.       Гибкий язык вампира, начав снизу, прошёлся по всем местам, где на загорелой коже Ван Хельсинга были белые струи — внутренней стороне бёдер, яичкам и промежности, аккуратно подбирая свой сок, приобрётший вкус любовника; а затем с особым наслаждением приступил к основной части и, обхватив кудрявого красавца за стройные бёдра, припал раскрытым ртом к его продолжающему источать белые капельки, подрагивающему анусу, начав тщательно вылизывать его.       Во время пикантного процесса часто дышащий и постанывающий Гэбриэл сжимал и разжимал мышцы розетки, стараясь продлить удовольствие, задав любовнику как можно больше работы испусканием всё новых и новых капелек, в чём было нетрудно добиться успеха, так как его лоно было обильно наполнено спермой Влада.       Своим трудолюбивым языком вампир продолжил аккуратно вылизывать анус стонущего охотника, кончиком проникая в чмокающую дырочку, неутомимо выделяющую густые белые капельки. Когда сперма перестала выделяться наружу, Гэбриэл расслабил мышцы, позволяя Владиславу продолжить работу внутри. Граф с удовольствием проникнул языком в пахнущий дамасской розой задний проход мужчины. Он был всё ещё неплохо наполнен спермой. Тщательно вычистив длинным языком у стонущего любовника всё, до чего он мог достать, Влад, прижавшись губами к анусу друга, стал, издавая громкие чмокающие звуки, высасывать из его лона оставшийся в глубине сок.       — О-о-о!.. Вла-а-ад!.. — задыхаясь, Гэбриэл резко дёрнул бёдрами, отсоединяясь от добросовестно выполняющего приказ любовника, упав на диван. — Оставь… немного… мне…       Граф понял и, не сглатывая, наклонился к приоткрывшему рот любовнику. Прижавшись губами к его губам, он изо рта в рот поделился с Ван Хельсингом пенным напитком из высосанной из его лона спермы, смешавшейся со слюной вампира. Охотник с удовольствием проглотил, наслаждаясь вкусом и ароматом.       — Я справился с заданием? — улыбаясь, лукаво осведомился вампир, смачно облизывая свои ярко-карминные губы, пронзая любовника горящим взглядом.       — Более чем… Иди сюда!.. — Мужчина притянул к себе Дракулу и, припав к его губам, глубоко проник языком в его сладкий, ароматный рот, принявшись в упоении лизать его. — Ах, Влад! Каким же я стал с тобой стал развратником!.. Дальше просто некуда… — учащённо дыша, с улыбкой посетовал охотник, когда их губы рассоединились, всласть поласкав друг друга.       — Раскаиваешься, что мы наслаждаемся в обществе друг друга ярким и гурмански пикантным сексом? — удовлетворённо улыбаясь, лукаво вскинув бровь и прищурив один глаз, хитро воззрился на любовника Владислав.       — Можно подумать, что ты не знаешь, что нет, — пленительно улыбнулся Гэбриэл, целуя графа.       Красавцы снова были возбуждены. Их пульсирующие члены вздымались, как копья всадников, готовых к атаке. С удовольствием взирая на вновь готовое к бою «оружие», Владислав сказал:       — Предлагаю завершить «битву» позой шестьдесят девять.       — Согласен.       Прекрасные мужчины быстро приняли нужное положение: Гэбриэл лёг на спину, а Влад, грациозным движением перебросив ногу через его голову, опустился на колени у его атлетических плеч и упёрся на локти по обе стороны точёных бёдер любовника. Неутомимые любовники, постанывая от удовольствия, вновь упоённо принялись услаждать друг друга мастерским двойным минетом, быстро достигнув очередного оргазма.       Сок любви почти одновременно хлынул из их налитых скипетров любви: член Ван Хельсинга забил жемчужным фонтаном во рту Дракулы, в то время как граф сам поил его своей спермой, извергаясь белоснежным водопадом, стекающим по горлу охотника.       Снова великолепно насладившись друг другом, красавцы, обнявшись, в состоянии совершенного изнеможения после резвых догонялок, завершившихся интенсивным сексом, в сладостной истоме откинулись на спинку приютившего их роскошного дивана.       Немного отдышавшись после очередной грандиозной любовной баталии, утомлённые, но удовлетворённые мужчины, обнявшись, отправились по анфиладам роскошных комнат назад в спальню Владислава.       Дурачась, они изображали пьяных, помогающих друг другу оставаться в вертикальном положении в процессе преодоления пути. Хохоча, друзья петляли заплетающейся походкой, натыкаясь на мебель и дверные проёмы, а когда, «успешно справившись с трудностями и преодолев все препятствия», достигли места назначения, добравшись до своего пышного ложа, как подкошенные упали на кровать, со смехом зарывшись носом в постель. Смеясь, они приняли более удобное положения, перевернувшись на спину.       Вторые сутки любовного уединения ангела и демона подходили к концу.       — Влад, кажется, мы отыграли последний акт в нашей пьесе, — опираясь на локоть, подперев рукой голову, погрузившись пальцами в свои шелковистые локоны, сказал Гэбриэл, с любовью глядя на милого, очерчивая кончиком пальца другой руки красивую, мужественную и одновременно утончённую, аристократическую линию его подбородка.       В глубоких, выразительных, сияющих звёздами глазах вампира была разлита томная нега, затопившая их, превратив в спокойные полночные озёра, обрамлённые густым «камышом» бархатных ресниц, ласкаемые серебряными лучами смотрящей в них луны, очарованной их красотою. Ван Хельсинг тонул в этих гипнотических блестящих «ночных водоёмах».       — Что ж, жаль, что наша великолепная любовная пьеса близится к завершению; но, с другой стороны, мне не на что жаловаться: ведь то, что мне удалось провести с тобой две ночи наедине, уже сумасшедшая удача! — ответил Влад. — Ну, а программа наших развлечений превзошла все самые смелые мои ожидания: она была не только интенсивной и разнообразной, но при этом ещё и сопровождалась приятнейшими, просто-таки эпохальными открытиями, — лукаво подморгнув другу, довольно констатировал граф, сияя ослепительной улыбкой. — Это был фейерверк наслаждений! Настоящий праздник плоти! И я ставлю ей наивысший бал!       — Полностью согласен с такой оценкой! Это был просто секс-марафон невообразимого разврата, — хохотнул Ван Хельсинг. — Так что ты, сластолюбивый демон, должен быть полностью удовлетворён, — охотник нежно провёл мягкой ладонью по гладкой щеке вампира.       — Насчёт марафона согласен. Но взаимное наслаждение любимых друг другом не может быть развратом, — улыбаясь, наставительно заметил Владислав, накрывая ласкающую его руку своей, прижавшись к ней в нежном поцелуе.       — Хорошо. С этим глубокомысленным утверждением я тоже согласен, о мой старый друг, древний мудрый вампир, — смеясь, Гэбриэл чмокнул любовника в кончик носа.       — Ну, по фактическому возрасту в древности ты меня далеко превосходишь, — хитро прищурившись, заметил граф.       — Кто спорит? И не только в древности! — рассмеялся Гэбриэл.       Их очередную пикировку, обещающую быть бурной, прервал зазвонивший телефон Гэбриэла, лежащий на прикроватном столике.       — Это Анна, — сообщил вампиру охотник, прежде чем ответить на звонок.       — Кто же ещё, — недовольно буркнул себе под нос Влад. — Муженька надо пасти, чтоб не забыл своих святых обязанностей и не сбился с пути истинного… — бесовски взблеснув очами, съязвил вампир, хоть охотник его и не слушал.       — Да, дорогая. Скоро буду дома. Длительные и изнурительные обсуждения увенчались полным успехом! — При этих словах Владислав зажал себе ладонью рот, давясь от смеха. — Мне всё-таки удалось убедить Влада в правильности своей стратегии. А я как рад! Тоже скучаю и с нетерпением жду своего возвращения домой. Люблю тебя, милая! Целую, любимая! — Гэбриэл изобразил звук поцелуя, виртуально чмокнув жену. Он отложил гаджет и посмотрел на Дракулу. Тот насупился, отвернувшись.       — Влад, перестань дуться. Если мне не изменяет память, кто-то говорил, что Анна вообще должна быть моим единственным спутником! — стремясь ободрить вампира, охотник игриво поддел его за подбородок.       — Ты прекрасно знаешь, что, говоря это, я был не в себе, — криво улыбнулся в ответ Дракула. Эта улыбка скорее походила на кислую гримасу. — Нечестный ход, Гэбриэл!       — Хитрый и коварный демон обвиняет других в нечестности! — улыбаясь, заметил Ван Хельсинг. — Ну о’кей. Согласен. Ход нечестный. Но ты не можешь отрицать того факта, что я никогда не скрывал от тебя того, что Анну, хоть и по-другому, не так, как тебя, но я тоже искренне люблю, и что я не могу покинуть её и свою семью даже ради обольстительного сына Сатаны, прекрасного графа Владислава Дракулы! Мои чувства к жене и семье имеют совсем иную природу, чем чувства к тебе, но они тоже сильны! Анна и семья очень важны для меня! Они очень много для меня значат! Это мои родные люди и я люблю их! Тебе, самолюбивому демону-нарциссу, просто не дано это понять!       — Да, я в курсе твоей амбивалентности, этого твоего раздвоения личности, результирующего в двойственной любви! — небрежно-ядовито бросил в ответ граф. — Твоя наставительная тирада была совершенно излишня! — ехидно отметил он.       Однако этот язвительный ответ противоречил выражению лица графа: хоть Дракула постарался выглядеть совершенно равнодушным, но это ему не удалось. Ван Хельсинг поразился тому, насколько грустным вдруг стало лицо вампира: минуту назад сверкавшая в его глазах брызжущая радость сменилась мрачной печалью, которую он не смог скрыть.       — Скажи, что любишь меня! — пристально посмотрев на любовника, приказал Владислав, прожигая его горящим взглядом глаз, зажёгшихся адским огнём терзающей его ревности.       Ван Хельсинг приподнялся на локтях, ответив ему таким же проникновенным взглядом, неотрывно смотря в лампады его глаз, пылающие бесовским пламенем:        — Я люблю тебя, Влад. — А затем, встав на колени и крепко сжав ладонями щеки Владислава, запрокинув его голову, серьёзно и с жаром продолжил, пылко глядя в тёмные очи графа: — Ты знаешь, что люблю! Ты называешь себя из ряда вон выходящим существом, и это действительно так! Этим ты и покорил меня! Мужчины как таковые ни в малейшей степени не привлекают меня. Но ты!.. Ты — особенный! Не похожий ни на кого другого! Ты изменил мою натуру, моё естество, против моей воли заставив меня любоваться мужской красотой в тебе, что абсолютно противоречит всем моим природным склонностям! Настолько она необыкновенна! Блистательна и непреодолимо притягательна! Разве это не чудо?! Сразил наповал своим несказанным шармом и неописуемым обаянием! Ты словно сияющая звезда, намертво приковывающая к себе внимание, как бы я ни пытался противиться этому! Ты заставил меня забыть себя и полюбить тебя! «Пасть» перед тобой! Хоть я приложил все силы, чтобы не поддаться искушению и устоять! А ведь я как-никак не просто человек и также обладаю способностями, превышающими человеческие. Но ничего мне не помогло! Ты переделал саму мою сущность, настолько ты уникальное создание! Настолько отличаешься от других! Так невообразимо хорош! Так харизматичен! Такими неотразимыми качествами обладаешь! Твой образ впечатывается в душу навсегда, намертво, стоит лишь раз тебя увидеть! Да, ты прав насчёт моей двойственности: я абсолютно по-разному, одновременно люблю и Анну с семьёй, и тебя. Такова уж моя природа. И я знаю, что эта моя запретная любовь никогда не остынет, что я буду любить тебя до тех пор, пока буду осознавать себя! Что никогда не смогу побороть это чувство, как бы ни старался! И никому не под силу вырвать его из моей груди! Даже Богу! Его можно уничтожить, только уничтожив меня вместе с ним! Любить тебя — моя судьба! Теперь я это понимаю! Если даже я вновь потеряю память и забуду тебя, то, встретив, снова полюблю! Никто и никогда не сможет занять в моём сердце твоё место! Даже моя дорогая Анна не смогла это сделать! И я понял, что оно навеки твоё! Твоё и только твоё! Что никто и никогда не сможет заменить мне тебя! Помнишь, ты говорил, что моё тело создано для тебя? Я не могу не признать твою правоту: ведь если с Анной оно звучит мелодичным и слаженным октетом, то ты превращаешь его в оглушительный симфонический оркестр, пробуждая во мне каждую спящую струнку, — о существовании которых я даже не подозревал! — и что, я знаю, больше никому не под силу, — заставляя её вибрировать и, в сладостном трепете, звенеть от восторга!         Произнося свою пылкую речь, охотник с огромной радостью видел, как менялось выражение лица любимого при этом искреннем признании, как пожар страсти и ревности в глазах Владислава превратился в пламя неугасимой любви, каким счастьем они зажглись! Прекрасное лицо вампира будто покинула омрачившая его грозовая туча, и оно засияло чистым светом.       — О Гэбриэл… Мой прекрасный Гэбриэл! — воскликнул граф, крепко, до боли, прижав к себе возлюбленного. — Ты то же сделал со мной, о мой сладкий красавец! Ты самое прекрасное существо во Вселенной! Никто не может сравниться с тобой! Ты навечно похитил и живое, и мёртвое моё сердце! Что бы я ни делал, о чём бы ни думал — перед моими глазами неотступно твой образ! Твои изумительные глаза цвета медового топаза, меняющие свой цвет, играющие оттенками в зависимости от твоего настроения! Их красоту и небесную прелесть бессильны передать слова! Твоя ослепительная, жемчужная улыбка, сводящая меня с ума! Твои губы, перед сладостью которых меркнут все наслаждения мира! Твои шелковистые ореховые волосы! Твоё потрясающее тело, что дарит мне блаженство рая! Я готов расстаться со своим бессмертием за неделю рядом с тобой, в течение которой о нас все забудут! Да, превратившись в демона, я изменился. Я потерял свою человеческую сущность, и ко многому отношусь не так, как относился бы, останься я человеком. Но это не повлияло на мои чувства к тебе — моя любовь осталась неизменной! Я был страстно влюблён в архангела, будучи человеком, и так же пылко, если не сильнее, люблю его, став демоном, невзирая на то что он дважды убил меня! Какое иное чувство могло бы выдержать такое испытание на прочность?! Только всепоглощающая, истинная, неземная любовь! Только она, и ничто другое! Ты знаешь, я горд, и никогда не признавался тебе в этом, но, когда я вижу тебя, всё моё естество устремляется к тебе навстречу! При виде тебя или при мысли о тебе — у меня внутри бабочки порхают! Чёрт, никогда не думал, что скажу тебе это… — спохватившись, граф мягко отстранился. Его бледные щёки окрасил лёгкий румянец, а ресницы скользнули вниз, прикрывая смущённый взгляд. Как зачарованный, Гэбриэл с упоением смотрел на возлюбленного. — Я призываю на помощь всю свою гордость и силу, чтобы обуздывать свою любовь и держать себя в руках, — справившись со смущением, продолжил вампир, — не унижаться, понимая, что мы не можем быть вместе. Но если бы ты знал, как я тосковал в разлуке с тобой! Эта невыносимая, острая тоска резала меня ножом, невзирая на все мои усилия заглушить её, несмотря на всё моё самолюбие! Ежесекундно терзающую меня боль ничто не в силах было притупить! Когда ты, соблазнив, бросил меня, в моей груди образовалась рана, которая со временем не только не затягивалась, а лишь сильнее кровоточила! И я наказывал весь мир! А Бога, из-за которого ты оставил меня, возненавидел лютой ненавистью!       — Влад… — поражённый этим признанием, Гэбриэл с жалостью смотрел в искреннее взволнованное лицо любовника. Он участливо привлёк его к себе, нежно, успокаивающе лаская. — Я и не подозревал, что ты так сильно любишь меня! Ты! Столь дьявольски самолюбивое существо! Любимый мой! Прекрасный мой! — Руки мужчины ласково, расслабляюще гладили вампира по напряжённым спине и плечам.       — И дьявольски страстное, Гэбриэл! Ты знаешь, что на самом деле причина того, что я ранил тебя, заключается не столько в моих дурных наклонностях, сколько в подсознательном желании отплатить тебе за ту муку, что ты мне причинил, признавшись мне в страстной любви, соблазнив, а затем покинув и убив меня в XV веке и снова убив в XIX, отказавшись даже выслушать, отшатнувшись от меня, как от прокажённого, а в следующий раз заградив себя ненавистным мне крестом, на котором я был распят, потеряв тебя! Наказать за упрямое упорство, с которым ты пресекал все мои попытки поговорить, вернуть тебе память, рассказать правду! Ты не представляешь, сколько боли ты мне причинил, Гэбриэл! И не столько тем, что убивал меня, сколько своей холодностью и неприступностью! Когда же я занимаюсь с тобою любовью, я задыхаюсь от неописуемого упоения и восторга! Моё тело трепещет, а душа поёт от переполняющего меня счастья! — Владислав почти до боли сжал Гэбриэла в объятиях. — Каждый раз мне кажется, что ещё миг, — и я не вынесу этой сладости! Несмотря на то что ты нежно любишь свою жену, прелестную Анну, на самом деле ты не её половина — а моя! Я это чувствую! Уверен в этом! Знаю это! Только моя! — Дракула ещё сильнее, в исступлении, прижал к себе любимого, словно хотел растворить его в себе, впитать в себя! — И ещё я знаю, что когда-нибудь, пусть минуют тысячелетия, миллионы или миллиарды лет, но мы с тобой сольёмся в единую сущность и навсегда будем вместе, так как мы, разделённое на две части, целое! И я знаю, что в глубине души ты тоже это чувствуешь!       Разделённые всем, но страстно влюблённые друг в друга вопреки всему небесный и адский красавец, обнявшись, на мгновение замерли, прижавшись щекой к щеке.       После чего произнёсший ответную пылкую речь, полную признаний, Владислав, блистая лукавой улыбкой, заметил, возвращаясь в весёлое настроение, разряжая патетическую атмосферу:        — Эх, если бы мы могли почаще проводить такие «длительные и изнурительные «обсуждения»!       — Аха-ха-ха! Влад! — расхохотался Ван Хельсинг, сильнее прижав к себе любимого шутника, ласково гладя его по спине. — Как ты верно заметил, даже крайне редкие наши уединения, что нам удаётся украсть, — это сумасшедшая удача! То, что мы вновь обрели друг друга — настоящее чудо! Ведь всё было против этого! И мы должны удовлетвориться этим!       — Ты прав.       — Пора, любимый! Мой драгоценный! — напоследок ещё раз прижав к себе и нежно поцеловав вампира, охотник мягко выскользнул из его объятий.       — Не хочешь напоследок поласкать меня своим красавцем? — лукаво сощурив блестящие глаза, хитро улыбаясь, осведомился Влад у собирающего уже подняться с ложа любовника, дыбы привести себя в порядок и подготовиться к возвращению в лоно семьи. — Анна ещё немного подождёт — когда мы ещё сможем вновь уединиться.       Граф обожал заставлять охотника делать выбор между собой и его любимой женой, наслаждаясь победами, одержанными в этом заочном соперничестве за сладостное внимание архангела.       Вампир с огромным удовольствием увидел, как охотник замер на месте, оставив своё намерение покинуть их любовное ложе, и бросил на него страстный взгляд.       Дракула, чарующе улыбаясь, грациозно-эротично откинулся на спину. Медленно проведя красивой рукой по своим роскошным волосам, пропуская длинные пряди сквозь изящные пальцы, он отбросил эту волну шёлка цвета воронова крыла на белоснежный шёлк подушки, заструившуюся по ней, словно чёрные блестящие ручьи расплавленного обсидиана по снежным вершинам. Приняв соблазнительную позу и призывно смотря в глаза любовника пламенным взглядом своих магнетических очей, сверкающих прелестью звёздной ночи, обещающей неземные наслаждения, Владислав, чувственно приоткрыв ярко-карминные уста, начал ласкать своё прекрасное тело, пробегая кончиками тонких пальцев по соблазнительной груди, очерчивая контуры выпуклых мускулов, медленно скользя ладонью по чёткому рельефу стального пресса, на котором выделялась и играла своей красотой каждая мышца, похотливо выгибаясь и постанывая под пылающим взглядом Гэбриэла, мгновенно заведённого этой картиной. Продолжая ласкать себя, обольстительный красавец, блистая влажным взором, томно прикрыл свои тёмные глаза. Его удивительно густые и длинные ресницы легли непроницаемыми чёрными опахалами на точёные бледные щёки.       — Влад… — жарко выдохнул охваченный пламенем возбуждения мужчина, не в силах оторвать взгляд от этой завораживающей картины, и склонился над соблазняющим его черноволосым красавцем, приняв упор на свои рельефные, мускулистые руки. — Дьявол… Ты сам змей-искуситель… — И, скользя восхищённым, влюблённым взглядом по прекрасному лицу и совершенному телу любовника, лукаво-шутливо добавил: — Колосажателю так понравилось сидеть на «колу»?       — Ты пропустил самое важное слово во фразе, любовь моя: на твоём, — акцентировал вампир, — «колу», мой сладкий… только и единственно на твоём…       — Ну что ж, не могу напоследок отказать моему любезному хозяину, — улыбнулся Гэбриэл, вновь опускаясь к своему соблазнителю.       Счастливый Влад потянулся влажным атласом нежных алых губ к пунцовым сладким лепесткам губ любимого. Ван Хельсинг, улыбаясь, взял его ненасытные уста в упоительно щедрый плен своих сочных, чувственных губ, хотя и этому жаркому поцелую, как и всем предыдущим, не было суждено утолить жажду красавцев по ласкам друг друга — они лишь сильнее распаляли их.       Пылкие любовники, вместо того, чтобы собираться в путь, вновь сплелись в сладостных объятиях. Постанывая от удовольствия, они впивались жадными тягучими лобзаниями в тела друг друга, будто в умопомрачительное лакомство, медленно смакуя, наслаждаясь ароматом и вкусом душистой нежной кожи, изнемогая от сладости.       По очереди проходились ненасытными губами, алчно засасывая, по скульптурной шее, точёным мускулистым рукам, атлетическим плечам, рельефной груди, накачанному прессу, плоскому, твёрдому животу, сексуальным бёдрам, длинным, стройным, красивым ногам.       Как всегда, лаская друг друга, прекрасные любовники отключились от окружающего мира, и Гэбриэл совсем забыл, что минуту назад собирался возвращаться к семье. Повалив своего красавца и оседлав его, он, обхватив ладонями гладкие щёки Влада, погрузившись пальцами в шёлковую ночь фантастических волос своего возлюбленного графа, задыхаясь от желания, вновь припал устами к его опьяняющему рту и, млея, утонул языком в сочном, сладком и благоуханном атласе, хозяйничая им в нём как ему заблагорассудится и стеная от неописуемого наслаждения. Чувствуя, что от этого процесса у него закружилась голова, задыхающийся Ван Хельсинг оторвался от своего дурмана и сделал несколько глубоких глотков, пока нежные руки любовника продолжали страстно гладить его.       — Ах, Влад… я пьян от тебя!.. — улыбнулся красавец-шатен.       — А его от тебя, — вампир вновь потянулся губами к губам милого друга. Указательный палец мужчины нежно-предупреждающе лёг на предприимчивые карминные губы.       — Подожди, дай мне немного отдышаться! — со счастливой улыбкой сказал Гэбриэл. — У меня от тебя голова кругом! Не хватало ещё только, чтоб я лишился чувств в твоих объятиях, как какая-то экзальтированная барышня, твоя поклонница! — засмеялся мужчина.       Тёмные очи азартно-самолюбиво взблеснули.       — О! Это было бы великолепно! — лукаво улыбаясь, Дракула поцеловал кончики пальцев. — Великий воин, архангел, потерявший сознание, целуясь со мной!       — Ни секунды не сомневаюсь насчёт грандиозности степени, с которой бы этот факт польстил твоему неизмеримому самолюбию! — со смехом сказал Ван Хельсинг. — Только вот моё самолюбие было бы от этого совсем не восторге! Так что я не собираюсь удовлетворять тебя подобным образом, и не мечтай!       Вампир довольно осклабился:       — Поверь, мне вполне достаточно тех способов, с помощью которых ты не прочь меня удовлетворять! И предупреждаю, по истечению трёх секунд ты будешь атакован кровожадным чудовищем!       — Тогда мне не остаётся ничего другого, как спастись бегством, — смеясь, ответил охотник, намереваясь сделать соответствующее его словам движение и подняться с кровати. Вампир удивлённо схватил его за руку, пресекая это намерение. — Испугался? — заблистал довольной улыбкой вовремя схваченный беглец.       — Всего лишь не собираюсь позволять тебе отлынивать от своих обязанностей!       — Но мне действительно надо на минуту покинуть тебя, прелесть моя!       — На минуту? — Влад выпустил руку друга из своей руки.       — Всего лишь на минуту, — с таинственной улыбкой пообещал Гэбриэл, поднимаясь с кровати и направляясь к комоду. В глазах вампира промелькнуло недоумение. — У меня появилась интересная идея, но для её воплощения нам потребуется одна вещица, которую я, кажется, видел в твоём комоде… — объяснил Ван Хельсинг, принимаясь отодвигать ящик за ящиком, роясь в содержимом. — Да, вот она, — мужчина извлёк широкую чёрную шёлковую ленту и вернулся в постель к любовнику. При виде демонстрируемого любовником предмета, в глазах вампира вспыхнул лукавый блеск.       — И какое же ты ей найдёшь применение? — хитро улыбаясь, поинтересовался Владислав.       — А ты не догадываешься? — так же лукаво вскинул бровь охотник.       — Даже представить боюсь, — продолжая пленительно улыбаться, ответил граф.       — И напрасно, — с улыбкой уверил его любовник. — Тебе понравится.       С этими слова улыбающийся мужчина, лёгким движением накинув ленту на глаза любовника, завязал её у него на затылке. Влад, чарующе улыбаясь, покорно принял эту манипуляцию. Гэбриэл заскользил ладонями по прекрасному телу любовника, наслаждаясь божественными ощущениями и уникальной картиной.       Чувственно выгибаясь у него в руках, Владислав, с завязанными чёрной шёлковой лентой глазами, положив свои красивые, аристократические, белые руки на широкие загорелые плечи любовника, откинул свою гордую голову, увенчанную пологом роскошных распущенных волос, ласкающих его великолепное тело шёлковыми потоками длинных, блестящих прядей цвета воронова крыла, струящихся по его мраморной коже, похотливо приоткрыв тонкие карминные лепестки губ, меж которых влажно блистал совершенный жемчуг его белоснежных зубов.       — Ах… какая прелесть… Ты — сама эротика, Влад… — лаская своего черноволосого красавца и любуясь им, сладко причмокнул языком очарованный Гэбриэл. Окунув руку в чёрный шёлк волос Дракулы, как всегда чувствуя мурашки от их прикосновения к коже, Ван Хельсинг нежно обхватил «незрячего» милого ладонью за шею и сладко поцеловал. — Можно подавиться слюной и кончить, лишь смотря на тебя… — восхищённо добавил он, нежно гладя атласную кожу своего потрясающего любовника.       — А как же тогда я сам? — «захныкал» в ответ «лишённый» зрения вампир, — Доставив удовольствие зрителям, сам останусь ни с чем?       — О нет, мой маленький! Не переживай, этого не случится, — плотоядно осклабился охотник, хоть граф и не мог видеть его похотливой улыбки. — Я позабочусь о тебе, сладкий мой! Повернись ко мне спинкой, — попросил Гэбриэл, помогая «ослеплённому» вампиру совершить желаемый мужчиной манёвр.       Граф опустился на колени, опираясь на вытянутые мускулистые руки. Движения вампира, как всегда, отличались изяществом и элегантной грациозностью.       — Ах, какая сладчайшая попка!.. — в который раз восхитился сексуальным задом любовника Ван Хельсинг, любуясь накачанными, аппетитными ягодицами графа, обладающими поистине совершенной по красоте формой. Руки охотника жадно заскользили по крепким округлым прелестям, сжимая и массируя их. — Ах!.. Как хороша!.. — Гэбриэл, лаская руками точёные бёдрам Влада, стал страстно целовать упоительные полушария и алчно облизывать их языком, наслаждаясь нежной и душистой кожей, пахнущей жасмином, постанывая и урча от удовольствия. — У-у-м-м-м… великолепна… Я жажду насладиться её «жасмином»!..       С этими словами Гэбриэл раздвинул упругие ягодицы Владислава, склонившись над его ароматной анальной розеткой. Кончиком сочного тёмно-розового языка он, трепеща от возбуждения, коснулся дырочки, провёл им по её нежным лепесткам. Они затрепетали. Владислав сладострастно выдохнул, задрожав.       — Ууммм… Влад… — Ван Хельсинг похотливо облизался. Быстрыми касаниями кончиком своего горячего языка, словно бабочка крылышками, он прошёлся по окружности входа, а затем, жадно прильнув к нему, стал лизать.       Граф выгнулся, сладострастно застонав. Ван Хельсинг с наслаждением лизал и лизал анус Дракулы, чувствуя, как под его ласками лепестки «хризантемы», подрагивая, расслабляются, давая ему доступ внутрь. Задержав дыхание, он скользнул кончиком языка в раскрывшуюся тугую влажную розовую дырочку, расширяя её и проникая глубже. Оказавшись своим горячим языком внутри, охотник, прижавшись губами к «жасминовым» лепесткам, принялся ласкать и гладить им задний проход вампира.       «Хризантема» не осталась холодна к его пылким ласкам, отвечая на них подрагиванием и трепетом, даря охотнику непередаваемые ощущения своей пылкой реакцией.       Во время этого процесса Владислав издавал сладчайшие звуки, дополнительно услаждая любовника этой приятнейшей ему музыкой. Как следует насладившись «цветком» любимого, Ван Хельсинг вновь повернул его к себе лицом.       — Следующий этап! — объявил он вампиру. Взяв его за руку и координируя его движения, он помог ничего невидящему любовнику принять первоначальную позу: опустившись на колени по обе стороны бёдер его милого.       Достав флакон с лубрикантом, Гэбриэл тщательно смазал пальцы и коснулся одним из них ануса любимого. Слегка нажав на лепестки, он скользнул кончиком внутрь.       — Наклонись немного вперёд, ещё чуть-чуть, — руководил процессом Ван Хельсинг, осторожно продвигая палец внутрь тела графа.       Вампир послушно выполнял команды возлюбленного.       — Прилежный мальчик, — улыбаясь, похвалил его друг, аккуратно двигая пальцем в его теле, расширяя вход.       — Ха-ха-ха! Гэбриэл! Малоопытный любовник должен принимать во внимание советы эксперта в этом деле!       — Это точно. И я уже не просто эксперт, а давно стал авторитетом в этой области: сколько раз ты меня оприходовал! — рассмеялся мужчина. — Присоединим к нашему пальчику товарища, — объявил охотник, проникая в любовника ещё одним пальцем.       — Персты — это едва ли не самая важная часть тела в любви между мужчинами, — с улыбкой заметил граф, принимая в себя ещё одного «гостя».       Ван Хельсинг рассмеялся:       — Это ты точно подметил!       Скользнув глубже в тело черноволосого красавца, он нащупал его простату. Кончиком пальца мужчина едва коснулся её, а затем нежно погладил.       — Ах!.. Гэбриэл!.. — дёрнувшись, жарко выдохнул вампир.       — Так хорошо? — раздался лукавый вопрос загорелого красавца. Ответом ему был томный стон.       Сладострастно разомкнув губы, охотник стал ласкать этот сверхчувствительный орган в теле любовника круговыми поглаживаниями, наслаждаясь сладостными стонами Влада, чувствуя, как трепещущая простата увеличивается в размере и твердеет.       Ощущая этот божественный трепет, Гэбриэл сам трепетал…       Вампир не мог спокойно усидеть на месте, ёрзая и отвечая похотливыми движениями бёдер на ласки нежных пальцев. Эта упоительная реакция вампира ещё сильнее заводила и так до предела возбуждённого Ван Хельсинга.       — У-у-м-м-м… Гэбриэл… — изгибался Владислав. Член охотника давно требовал внимания к его нуждам: пылая огнём между его бёдер, подрагивая от бешеной пульсации бурлящей в нём гейзером крови. Гэбриэл уже был не в силах оттягивать удовлетворение бешеного желания своего пылкого скипетра любви, а Влад в свою очередь был готов к слиянию их тел воедино.       Пальцы мужчины выскользнули из тела вампира. Ван Хельсинг обхватил Влада за прельстительные бёдра, располагая его в нужной позиции, головкой своего вздыбленного, обильно покрытого лубрикантом члена касаясь лепестков его так же тщательно смазанного ануса.       — Твоя «хризантема» готова? — услышал Владислав вопрос любовника, произнесённый жарким, срывающимся голосом.       — Да, — судорожно выдохнул граф. Он полностью расслабился, готовясь принять в себя член своего возлюбленного загорелого красавца.       Закусив губы, Гэбриэл, взяв свой твёрдый член в руку, кончиком головки мягко надавил на дырочку, легко скользнув в неё. И медленно, плавно и очень аккуратно стал проникать внутрь, постепенно вводя навершие своего любовного жезла.       Делая это, мужчина чутко реагировал на реакцию Дракулы и внимательно наблюдал за его лицом. Но Влад не проявлял никаких признаков дискомфорта, напротив, он с наслаждением принимал в себя член любимого, скользя мышцами ему навстречу. Ещё несколько секунд — и твёрдая пылающая плоть Ван Хельсинга полностью оказался в теле Дракулы, и упругие бархатные мышцы вампира крепко обняли его по всей длине.       — О-о-о-о!.. У-у-у-м-м-м-м!.. Вла-а-ад… А-а-а-х-х!.. — слившись со своим возлюбленным красавцем, Гэбриэл, в непередаваемом наслаждении откинул голову, хватая ртом воздух, вновь почувствовав эту неподвластную словам, всепоглощающую сладость объятий тугого «лоно» любимого, плотно и одновременно мягко сжавшего своего гостя, обвившись вокруг него!       Владислав чувствовал не меньшее упоение, ощущая в себе пылающий скипетр любви красавца-охотника, его божественное касание к возбуждённой простате.       — А-а-а-х! Гэбриэл! — вампир начал двигать бёдрами, скользя по члену любимого. Для новичка в этом деле он справлялся отлично.       Лишённый визуального контакта с любовником, Влад всецело сконцентрировался на осязании. В этом состоянии сладострастные ощущения плоти приобрели своеобразную чувственную окраску с особой острой и яркой нотой, поглотив всё его внимание. Такого он ещё не пробовал и по достоинству оценил эротическую идею своего изобретательного любовника.       Ван Хельсинг не делал встречных движений: всё, что он мог — трепетать и стонать от испытываемого сказочного удовольствия. Мужчина положил ладони на тонкую талию любовника и отдался упоительному наслаждению.       Картина слившихся воедино красавцев, как всегда, была просто великолепна! Живой шедевр высокого скульптурного искусства!       Бёдра Владислава, исполняющего изысканный, замечательно красивый танец любви, изящно извивались и покачивались. Тонкая талия графа в размеренных изгибаниях заставляла его ритмично приподнимающиеся и оттопыривающиеся, восхитительные ягодицы красоваться каждой гранью их аппетитной, округлой формы, подчёркивая их совершенные контуры. Руки бывшего ватиканского эмиссара, переместившись с талии Дракулы, обхватывали и сжимали эти прелести ладонями, ласкали бёдра аристократа, а затем вновь обвивали его талию, чтобы через мгновение повторить свой сладостный путь.       Вводя и выводя из себя скипетр любви охотника, внутренне стимулируя себя, вампир стонал от наслаждения, которое ему доставлял пламенный член загорелого красавца, пылко ласкающий его такую же страстную, налившуюся соком любви простату.       Граф изгибался так, чтобы член любовника, двигаясь в нём, ещё сильнее тёрся о неё, даря ему неземное удовольствие. Дракула стал увеличивать скорость, всё быстрее двигая в себя членом охотника.       Шумно дышащие любовники утопали в сладостных стонах, захлёбываясь в звуках всепоглощающей страсти, льющимся из их дрожащих уст бурным потоком! До упора введя в себя член друга, Владислав дополнительно сжал его мышцами — Гэбриэл громко вскрикнул и сладко и протяжно застонал.       Продолжая наращивать темп, Дракула, в такт своим движениям, продолжил ритмично сжимать стенки, доводя этим любовника до чувственного исступления. Сладость, что испытывал Ван Хельсинг граничила с невыносимостью. Его стоны и возгласы были выражениями сладостнейшей пытки. Мучительного блаженства.       Наконец почувствовав содрогания скипетра любви своего красавца, предвестников неизбежного оргазма, граф, двигаясь, помог себе ни на секунду не отстать в кульминации от любовника, простимулировав свой налившийся соком член рукой, так как охотник при всём желании был не в состоянии оказать ему эту услугу.       И в следующее мгновение в белоснежных потоках их в который раз вознесло к небесам! В то время как Гэбриэл омывал жемчужным соком кончающее в дурманящих разум судорогах лоно Владислава, сам вампир изливался ему на грудь и живот. Струи спермы не успевали сбегать перед очередным выстрелом, который они, словно соревнуясь, давали залп за залпом.       Кончив, Ван Хельсинг сдёрнул с глаз вампира шёлковую ленту, позволив себе утонуть в его затуманенном удовлетворённом взоре. Колдовские очи Влада взглянули на него тёмными омутами, с лениво плещущейся в них любострастной истомой.       — Ах… мои… гипнотические… глаза! — тяжело дышащий Гэбриэл поцеловал любовника в глаза, нежно прижавшись губами к его длинным ресницам, а затем привлёк к себе возлюбленного, так же ещё не восстановившего дыхание, и чувствующие сладостнейшую усталость любовники, обнявшись, растянулись на кровати.       — Всё… Влад… ты… если… и не высосал… из меня… всю… кровь… то высосал… всю… энергию… — прерывисто дыша, заявил вампиру охотник, при этом удовлетворённо-счастливая улыбка, сияющая на его лице, противоречила мало воодушевляющему содержанию его замечания.       — Тебе… не на что… жаловаться… так как… ты… сделал… то же… со мной… — прозвучало в ответ. Мужчины, вопреки их полному истощению, зашлись смехом.       — Ах, мой возлюбленный вампир… — улыбаясь, Гэбриэл нежно прижал к себе Влада, ласково его гладя. — Прости, но ты же сам этого хотел.       — Не спорю, о мой возлюбленный охотник…       — Пора собирать домой, любимый мой, — ласково проводя ладонью по широкой спине любовника, сказал Ван Хельсинг, — даже если ты не торопишься к невестам, моя семья и Анна заждались меня.       — Как бы мне хотелось длить наше уединение до бесконечности… — прижавшись к обнимающему его другу, промолвил граф, томно прикрывая глаза.       — А ты уверен, что я бы не надоел тебе за столь продолжительный период? — лукаво подняв бровь, поинтересовался улыбающийся мужчина, ласково убирая упавшие на любимое лицо непослушные пряди.       — Это всё равно, что спросить, не надоест ли мне за этот период небьющееся сердце в моей груди или сама моя суть… — без своей обычной иронии, искренне, глубокомысленно-философски ответил вампир, подняв голову и пристально глядя в глаза Гэбриэла, вновь поразив друга своей серьёзностью; при этом в тёмных глазах, что заворожённо взирали на охотника, горело чистое восхищение и любовь…       — Влад… — восторженно вымолвил Гэбриэл. Нежно поцеловав вампира, он сильнее прижал его к себе, лаская. — Не переживай. Нам в любом случае надо передохнуть после столь «длительных и изнурительных обсуждений», — смеясь, заметил Гэбриэл. Друзья расхохотались. — И даже если демона это не слишком смущает, то ангел в человеческой форме, невзирая на всю свою силу, всё-таки может в таких экстремальных условиях врезать дуба! — со смехом спрогнозировал мужчина.       — Согласен, любовь моя, — согласился с любовником смеющийся вампир.       Немного отдохнув после очередного ошеломительного секса, любовники, напоследок слившись в страстном поцелуе, поднялись с ложа любви. Приведя себя в порядок, одевшись и подкрепившись на дорогу, они отправились домой в Бран, где их с нетерпением ожидали верная жена и гарем с невестами.