Ребенок в приоритете

Отсидев положенное время на занятиях, опять с задумчиво-отстраненным видом внешне, но с головой, забитой разными мыслями и вариантами, Лилиан поспешил в библиотеку, которая еще сохранялась как некий анахронизм в этом продвинутом университете. При должном развитии цивилизации уже давно все учебники для студентов и школьников были в электронном виде и размещались в маленьких наладонных устройствах — планшетах, коммуникаторах или электронных книгах. Богатые родители покупали своим отпрыскам новейшие модели с пультом, спрятанным в украшении (широкий браслет или подвеска), с регулируемым по размеру и яркости голографическим экраном, висящим в воздухе. При том, что эти устройства чаще видели прямые трансляции из показов мод ведущих кутюрье или светские новости, чем какие-то скучные учебники. Лилиан пользовался недорогой бюджетной версией коммуникатора, со встроенной функцией электронной книги. Память этого гаджета была переполнена нужными книгами, учебниками и статьями. Он все перерывы посвятил поиску нужного закона, перелопатив уйму информации, но ничего не нашел. Поэтому, после занятий пробрался в библиотеку, разбудил дремлющего хранителя, попросив все юридические документы, законы, акты и примечания к ним, которые действовали и по сей день. Хранитель принес кипу юридической литературы и, ворча, вывалил перед Лилианом: — Откуда мне знать: действуют эти законы или не действуют… Лилиан взялся все просматривать, откладывая в сторону все, что мало-мальски касалось омег, их прав и обязанностей. Хотя некоторые старые подзабытые законы были очень своеобразны и интересны, но ничего нужного ему не попадалось. Зато нашелся подпункт в законе про альф, утверждавший, что в семье слово старшего альфы неоспоримо, и все его распоряжения неукоснительно должны выполняться младшими, с более низким рангом, альфами. Лилиан помечтал немного: «Вот бы пробиться на прием к самому главе корпорации «Вега-Сапфиро», пожаловаться на назойливость Альфродо. Авось, он бы ему хвост обрубил, чтобы не крутил им где попало и перед кем попало». Но потом здравый смысл взял гору над пустыми мечтаниями: какой богатый альфа станет на сторону бедного омежки, да он скорее поверит своему сыну или внуку, и никакие записи его не убедят. Однако, Лилиан скопировал на бумагу этот закон и, мечтательно прищурившись, чиркнул ручкой пару-тройку примечаний, только вспомнив о преподавателе логики, который их учил: «Вы омеги! Думайте, как омеги! Используйте омежью логику!» Лилиану эта наука плохо давалась, но он наблюдал за действиями сокурсников и вывел свою формулу, помогающую ему и в этой дисциплине быть одним из первых. Вот и сейчас он спросил себя: «Что сделал бы типичный омега?» — и сам ответил: «Встретился с главой корпорации, завоевал его расположение и пожаловался на преследование…» Лилиан только головой встряхнул, отгоняя видение: «Вот ещё! Никогда никому не жаловался, и теперь не буду!» А перед глазами стоял образ преподавателя, укоризненно грозящего пальцем и повторяющего: «Не просто пожаловаться, а уничтожить! Устранить угрозу! Он — причина всех будущих бед для вас и ваших детей! Омега за счастье детей на все пойдет!» Не найдя больше ничего нужного и полезного, Лилиан вернул справочники хранителю, попрощался и быстро направился домой. Ему стоило поспешить — он и так уже опаздывал на ужин, который в их маленькой дружной семье традиционно начинался в одно и то же время. Он еще раз в автобусе все обдумал, посмотрел на бумажку с распечаткой, скептически хмыкнул, хотел ее выкинуть, но мусорить в автобусе… Нет, он, образованный и воспитанный омега, такого себе позволить не мог. Только доехав до своей остановки, Лилиан выбросил в урну мятый комочек бумаги. Выбросил из рук и из головы. Уже начинало темнеть, и он поспешил напрямую через парк к черному ходу, сокращая путь почти вдвое. От быстрой ходьбы он раскраснелся, глаза заблестели, печать беспокойства сошла с его лица, он вбежал в дом, почти не опоздав к ужину. — Папа, отец! Я дома! Сейчас выйду к столу! — крикнул родителям и скрылся на минутку в ванной, умыться и снять линзы, потом быстро переоделся в домашний удобный костюм и поспешил к ужинающим родителям. Первый сюрприз его огорошил — вместо кухни ужин был накрыт в гостиной. И второй сюрприз озвучил Люсьен: — Сынок, Лилиан, у нас гости. Познакомься, это наш хороший друг доктор Бланко.

***

У Люсьена день не задался с самого утра. Сперва странный разговор с сыном, затем звонок от доктора Бланко. Бланко, который когда-то помог вовремя выявить его проблему и успешно провел операцию. Затем он долго наблюдал за его беременностью, поддерживал и контролировал все, даже при родах присутствовал, хоть это не входило в его обязанности. Он все время повторял, что почти влюблен в их пару, и, если б не видел, что они по-настоящему любят друг друга, то попытался бы отбить себе такого очаровательного омегу. Несмотря на шутливый тон, глаза его смотрели серьезно и печально. Люсьен счастливо смеялся, отшучиваясь, что Бланко не альфа, это только они могли увести омегу из семьи от беты, поманив запахом истинной пары. А потом добавлял, что ни у одного альфы нет ни тени шанса, ведь у него два самых лучших беты на свете. Квандро только улыбался, окидывая взглядом омегу с ребенком на руках и доктора, ставшего им другом. От переполнявшего его счастья он готов был обнять весь мир, поделиться счастьем со всеми окружающими. Однажды он спросил у Бланко: — Почему ты не женишься? Ты молод, привлекателен, с хорошей специальностью и зарплатой. За тебя многих омег бы отдали. — Не все так просто… — ответил Бланко. — Я насмотрелся на этих нежных, истеричных омег. Мне этого на работе хватает, и если в доме будет так же, я не выдержу. Ты сам не понимаешь, как тебе с Люсьеном повезло, хотел бы я себе такого супруга, или, в крайнем случае, хоть ребенка от него. Эх, жаль, что у него нет брата-близнеца… — печально констатировал бета. Ночью, уже в постели, между супругами произошел разговор. — Ты знаешь, что Бланко тебя любит? — спросил Квандро. — Догадываюсь. Он сам это постоянно повторяет, то ли шутя, то ли всерьез. — И что ты будешь с этим делать? — Я? Что-то делать?! — изумился Люсьен. — Я ничего не буду с этим делать: я замужний порядочный омега, у меня есть любимый супруг и ребенок. Доктор Бланко очень помог при рождении Лилиана, я ему очень благодарен, но… Но это и всё. Это ничего не меняет. Он просто друг, пока не преступил черту и не выказал преступные намерения, я буду относиться к нему так же — как к другу. Но если он проявит неуважение, попытается меня домогаться… Тогда у меня есть супруг, вот как пожалуюсь ему, — закончил на смешливой ноте Люсьен. Успокоенный Квандро уже спал, а Люсьен все раздумывал над создавшейся ситуацией: «Влюблен он… Хм, глупости какие». После этого разговора он стал немного холоднее относиться к Бланко, чаще всего уходя с ребенком в свою комнату, оставлял бет наедине, иногда в компании бутылки вина, что приносил Бланко, или пары банок пива, купленного в ближайшем супермаркете. Однажды, распив на двоих литр «Божоле», немного захмелев, они завели разговор, коснувшись темы омег. Бланко, заметив, что Люсьен стал его избегать, спросил: — Что с ним? Я его чем-нибудь обидел? — Нет, но он стал опасаться, чтобы не дать повода. Он не хочет меня расстраивать, волновать. Бланко несколько ошарашено переваривал новость, потом спросил: — Так он знает? И ты… О-о-ой… — он от стыда спрятал лицо в ладонях. Никто не озвучивал проблему, но все знали, о чем они говорят. — И ты всё это терпишь? Даже не выгнал меня из дома? — Но ты же ничего бесчестного не сделал, только сказал вслух, что тебе нравится замужний омега. Так это не преступление, над своими чувствами ты не властен. Но ты к нему не приставал, не принуждал и не сманивал. Зато, благодаря тебе у нас есть чудесный малыш. И знай: ты друг нашей семьи и здесь тебе всегда рады. Растроганный Бланко со слезами на глазах ответил: — Не думал, что скажу такое, но я чувствую привязанность к вам обоим. Да я просто влюблен в вашу пару. Так… наверное, мне хватит пить, что-то я не то говорю, — и, пылая лицом от стыда, он наскоро попрощался и отбыл домой, дав себе слово поменьше бывать в гостях у этой прекрасной пары, чтобы своими странными непонятными чувствами не навредить, не разрушить их хрупкое счастье. Ночью, почти засыпая, Люсьен услышал от мужа: — Боюсь, что мы нескоро увидим Бланко у нас. Мы сегодня поговорили, и он, только узнав, что его чувства не являются секретом, сбежал в смятении. — Бедный, одинокий бета, — пожалел друга Люсьен. — Нашел бы какого-нибудь омегу, пусть бы родил ему ребенка. Он же в такой клинике работает, где может встретить много разных омег. — Нет, он никого не хочет, и детей тоже. Хотя, если бы ты ему родил наследника, то он был бы на седьмом небе от счастья. Жаль, что у тебя эта яйцеклетка была последняя. — Ты так просто бросаешься моим правом определять, от кого рождаться моим детям, — возмутился Люсьен. — Может, ты и мной готов с ним поделиться?! — Нет, что ты? — пошел на попятный Квандро. — Я тебя люблю и никому не отдам, но за наше чудо, за нашего Лилиана… За то, что он для нас сделал, неужто, будь у тебя свободная яйцеклетка, ты не согласился провести еще одно оплодотворение от донора-альфы, родить нам ребенка, и пусть хоть в документах будет записан отцом Бланко, но ребенок будет жить с нами и иметь одного папу и двух отцов. Тогда он бы хоть на миг почувствовал себя счастливым. Люсьен не удостоил ответом это спорное заявление, но задумался.

***

Лилиан вихрем ворвался в гостиную и оторопел: на него с гостевого кресла смотрел давешний пожилой доктор. Однако Люсьен его поторопил: — Садись кушать, мы только тебя и ждем, — и стал разливать всем из большой супницы горячий бульон с гренками. Отец в это время разлил принесенное гостем темно-бордовое вино с южных островов. Уже налив в три бокала, он вопросительно посмотрел на Лилиана, но тот, прикрыв свой бокал ладошкой, отрицательно покачал головой: — Я не буду вина, мне доктор запретил, — и он выразительно кивнул на Бланко.