Ребенок в приоритете

В гостях у супругов Квандро и Люсьена Бланко просидел не очень долго, какой-то часок, не более, разговаривая ни о чем, предаваясь воспоминаниям молодости и хвастаясь нынешними достижениями. Доктор рассказывал о сотнях детишек, рождавшихся каждый год после операций в его больнице, и что он за эти годы достиг верхней ступени в карьере — профессор и руководитель клиники. Супруги всё больше рассыпались в похвалах высоких достижений в учебе Лилиана — выпустился первым в рейтинге в школе и в университете, теперь имеет льготу — право выбрать место работы. Бланко соглашался, что молодой омега — умница, но сам не сводил глаз, как будто не мог насмотреться на старшего сорокапятилетнего Люсьена, худенького, большеглазого, стройного, смуглого от работы на свежем воздухе. Здоровый образ жизни и полное отсутствие косметики на лице создавали дивную картину — внешне Люсьен выглядел намного моложе своего возраста. Рядом с Лилианом он смотрелся как старший брат, а уж никак не родитель. Лилиан быстро закончил с едой, поблагодарил, чмокнул в щеку Люсьена и, бросив укоризненный взгляд на Бланко, отбыл в свою комнату. Посидев еще час в хорошей компании, Бланко стал собираться домой, попросив Люсьена проводить его. Возле машины он задержался на минутку и озвучил свою просьбу: — Люсьен, не надо давить на мальчика, пусть сам в себе разберется. Я к вам отношусь по-прежнему, вы мои самые близкие и родные люди, и Лилиан — мне как сын. Я его ничем не обижу и всегда поддержу, ведь он твой сын. Не надо говорить ему, что я, нарушив врачебную тайну, выдал его секреты. Не спеши расспрашивать ни о чем, пока он сам не решится поделиться… — Возможно, ты прав, — согласился Люсьен, и добавил уже вслед отъезжающему Бланко. — Ты тоже не забывай нас, заезжай в гости. Мы были очень рады тебя видеть. Доктор Бланко направил свой серебристый «Меркурио-Классик» в сторону дома брата, благо, что он находился рядом. Автомобиль умчался, сверкая в темноте огнями фар и стопов, а Люсьен смотрел вслед и не знал, что и думать, на него навалилось столько всего: и странное поведение сына, и появление старого поклонника, которого он не видел и не слышал много лет, который когда-то, чего уж скрывать, будоражил немного кровь молодому омеге, но и теперь такое внимание немного льстило. Притом Люсьен не знал, то ли радоваться, то ли огорчаться, из-за того, что к его юному сыну присматривается этот степенный, на двадцать три года старший бета. Подъезжая к ажурным кованым воротам, доктор Бланко набрал номер комма и произнес: — Брендон, это Бланко. Открой ворота. В сторону стоящей на площадке машины повернулась видеокамера, закрепленная на подвижном штативе над въездом, через пару секунд сработал моторчик, приводящий в движение тяжелые створки, которые дрогнули и уплыли в сторону. Рядом с подъездной дорожкой вспыхнули цепочкой огоньки невысоких садовых фонарей, навевающие в наступающих сумерках ассоциацию с посадочными огнями взлетной полосы. Бланко припарковался возле высокого гранитного крыльца, не спеша выбрался из салона и с наслаждением вдохнул воздух, насыщенный запахами леса, сосен и можжевельников — как давно он не был в родительском доме. Преодолев несколько крутых ступеней, он вошел в открывшиеся навстречу тяжелые, из мореного дуба двери. Обычно их открывал дворецкий, который работал еще у родителей, Бланко только хотел поприветствовать старого Берри, но оказалось, что это сам хозяин поместья, его младший брат Брендон вышел навстречу из своего пафосного кабинета. Он обрадовано приобнял бету, привлек к себе: — Бланко, брат. Как я рад тебя видеть. Надеюсь, ты передумал и вернулся к нам насовсем… — Надейся… — голос Бланко выдавал упрямство, но и некое обещание, не отбиравшее последнюю надежду, что он передумает. Они прошли в малую гостиную, расположились в уютных креслах у камина, Брендон придвинул минибар в виде тумбы на колесах, предложил: — Виски, бренди, коньяк? — Нет, пожалуй, откажусь. Я уже выпил немного вина в гостях, а мне еще ехать… — Останься, завтра с утра поедешь. Давай я открою вино. Ты сколько лет не удостаивал посещением эти стены, с тех пор, как отец тебе поставил ультиматум. — Да, много лет прошло. — Но ничего не изменилось, ты всё так же мой старший любимый братишка, который в детстве катал меня на спине, учил удить рыбу и читал на ночь сказки… Отца уже десять лет нет, и я хочу, чтобы ты вернулся домой, получил причитающуюся тебе часть наследства, поселился со мной в этой усадьбе. Сначала ты из семьи ушел, а затем наш брат Бьянко переселился в семью мужа, теперь мне так одиноко в этом огромном доме, ни одной родной души поблизости, только родовые портреты да дальние родственники иногда заезжают денег попросить, — большой мужественный альфа скорчил жалостливое выражение лица и жалобным голосом продолжил. — Ну пожалуйста, оставайся… Бланко только усмехнулся: — Брендон, малыш, ты такой большой и важный альфа, зачем тебе нужен старый бесперспективный бета? — Брат, ты один меня любил и поддерживал, просто так, невзирая на статус и деньги. Ты играл с маленьким мальчиком, поддерживал в трудную минуту подростка, отказался от наследства в мою пользу. А все родственники только и вьются вокруг, с мыслью, что бы урвать от моих щедрот. Одному тебе от меня ничего не надо. — Ошибаешься, я не такой бескорыстный, как ты думаешь. Мне тоже кое-что от тебя надо, — но увидев, как помрачнело лицо Брендона, добавил. — Ничего такого, что разорило или напрягло бы тебя. — Интересно… — произнес Брендон. — К чему такая долгая прелюдия, мне уже начинать бояться? Я готов переписать на тебя половину имущества: счета, дома, акции фирм. Даже большую часть… Что-то ты темнишь, братец. — Темню, ты прав. Но то, что я прошу, тебе не будет стоить ни медяка, а для меня дороже всего состояния. Денег я заработал много, я достиг некоторых высот в своей сфере, получаю намного больше, чем могу потратить, но у меня нет наследника. — Так и у меня нет наследника. Хорошо, хоть наш братец-омега родил ребенка… — Ты — альфа, ты можешь в любую минуту взять себе любого омегу, и через год у тебя будет ребенок. А мне этого не дано. Но, возможно, я нашел нужного мне омегу, и если он подарит мне ребенка, то я бы хотел, чтобы он родился от твоего семени. Считаться будет, что оплодотворение произведут в клинике от неизвестного донора-альфы, но только ты и я будем знать, что ребенок нам по крови родной. — Ты уверен? Ты хорошо подумал? Не будет потом омега, шантажируя ребенком, вытягивать из тебя деньги? Это они милые и пушистые, пока замуж стремятся, а как родит… — Этот не будет. И никуда он не стремится, его еще уговаривать надо. Он от замужества отказывается изо всех сил. Но я не теряю надежды. Главное, мне надо заранее заручиться твоей поддержкой и гарантией, что в нужный момент ты не откажешь в порции своего геноматериала! — Бланко в волнении сжимал в ладонях бокал с вином, который перед тем вручил ему Брендон. — Надеюсь, ты не откажешь в моей просьбе. — Бланко, это самое малое, что я могу для тебя сделать. Но и ты соглашайся на мое предложение: если не переселиться сюда, то хоть приезжать ко мне почаще. Посидим вечером возле камина, поговорим, на выходных организуем барбекю на озере, на глиссере покатаемся. Помнишь, как двадцать лет назад ты меня учил плавать и управлять глиссером. Я много лет в нашем шале на озере и не был, самому не интересно, а в компании поехать… Не с кем да и незачем… Оставайся, завтра суббота, проведем ее вместе, отдохнем. А то я за этой работой не помню, когда последний раз брал выходной. Да и ты известный трудоголик. — Может, ты и прав, — согласился Бланко. — И правда, отдохнем, проедемся до озера, половим рыбу, зажарим ее на углях. — Что может быть лучше для субботнего отдыха: лес, озеро, рыбацкое шале, лодка и родной человек рядом, — мечтательно растягивая гласные произнес Брендон. — Кстати, о родных… Ты мне расскажешь о том омеге, который смог покорить холодное сердце моего брата? — О каком омеге? — О том, в которого ты влюблен. О том омеге, от которого хочешь иметь ребенка. Бланко помрачнел: — Прости, брат. Это очень неприятная тема. Тот омега, в которого я влюблен, уже давно в счастливом браке. И он, и его муж — прекрасные люди, мои друзья. Там у меня нет никаких шансов. — Э-э, не наговаривай на себя. Хотя если нет шансов у простого доктора, то, когда я перепишу на тебя твою половину наследства, ты станешь богатейшим холостяком этого города. Тогда твой недоступный омега сам будет добиваться тебя. — Во-первых, я не давал согласия на участие в твоем бизнесе, мне и так хорошо, денег более чем вдоволь, так что уволь, тащи этот воз сам. А, во-вторых, мой омега уж точно не изменит своего отношения. Они все мои друзья, и только… — печально ответил Бланко. — Тогда зови с нами завтра на пикник своих друзей. Что может быть лучше прогулки на свежем воздухе, в лесу возле озера. Звони и приглашай, еще не совсем поздно, — предложил Брендон. Супруги в гостиной тихо переговаривались, уже собираясь идти спать, когда на коммуникатор Квандро поступил звонок от Бланко. Тот начал с извинений, но получил от друга успокаивающий ответ: — Ну что ты? Мы всегда тебе рады, — эти слова Квандро, казалось, добавили уверенности Бланко: — У моей семьи есть небольшой домик у горного озера. Я там много лет не был. Вот встретился с вами, воспоминания молодости и ностальгия нахлынули, захотелось в выходные туда проехать. Да только скучно самому. Я хотел бы взять с собой самых родных людей. У вас ведь завтра выходной? Я заеду за вами в восемь. И я очень прошу, уговорите на поездку Лилиана, пусть мальчик отдохнет, воздухом горным подышит, развеется, отвлечется от забот и учебы. — Я даже не знаю… — неуверенно ответил Квандро. — Это как мои омеги решат — если они захотят, то я с радостью… — Что с радостью?.. — поинтересовался Люсьен. — Бланко хочет нас троих пригласить на пикник к горному озеру. Говорит, что Лилиану надо отдых от учебы организовать. — Он так говорит? О-о-о! Он доктор, может он и прав, ему виднее, ведь наш сын занимается непрерывно, вот и в выходные будет учить свои законы и этикеты. Наверно, надо Лилиана вывезти на природу, пусть отдохнет, — принял решение омега. Пока Квадро отвечал согласием в трубку, Люсьен посетил комнату сына, который почти спал (или умело притворялся сонным, чтобы не отвечать на некоторые сложные вопросы, которые могли появиться у его родителей, если доктор не удержал информацию о его проблеме). Сквозь полудрему он услышал вопрос Люсьена: — Нас пригласили всей семьей на пикник на горное озеро, я хочу, чтобы ты поехал, отдохнул от учебы, от проблем… Ты едешь? Лилиан, моля всех богов, чтобы только папа не развивал дальше тему проблем, согласился: — Еду. — Тогда будь добр, к восьми соберись, за нами заедут. — Буду. — Споки, сынок. — Споки, папа.