Ребенок в приоритете

— Говоришь, отдал бы все ради рождения этого ребенка? Я готов помочь и поддержать любое твое начинание, брат, лишь бы ты был счастлив. Даже содействовать рождению ребенка, но не от этого омеги, тот тебе совсем не подходит. Брат, может, передумаешь? Подбери себе другого суррогатного родителя, возле тебя в клинике много омег крутится. — Брендон, это не обсуждается! С тобой или без тебя, но завтра Лилиан ляжет на манипуляционный … Я слово дал! Да и ты мне обещал… — расстроенный Бланко пытался достучаться до Брендона, вызвать у того понимание и поддержку. — Помоги мне, не заставляй в спешке искать донора. Я все равно буду любить этого ребенка, — добавил, подумав при этом: «Ведь он внук Люсьена!» — Хорошо, — Брендон уже не мог видеть умоляющие глаза старшего брата, но еще пытался сопротивляться. — Если бы ты знал, как мне этого не хочется… Но если тебе это так надо, я, пожалуй, сделаю по-твоему, но… Тогда и ты сделаешь по-моему! Раз ты все последние годы игнорировал мои просьбы, не желая менять свою жизнь и возвращаться к нам, то и я ставлю условие — я помогаю тебе с ребенком, а ты возвращаешься в семью и помогаешь мне с управлением фирмы, и со временем разделишь со мной бремя гендиректорства, ведь за эти годы концерн сильно разросся, я не справляюсь. От Бьянко помощи нет — он слишком легкомысленный для этого, его муж — алчный дурак, который ради сиюминутной выгоды готов разрушить труд нескольких поколений нашей семьи, а его сын еще и напыщенный балбес, воображающий, что ему учиться не надо, раз он единственный наследник. Как таким можно доверить управление нашим бизнесом? — Брендон, я не могу бросить клинику, у меня там работа всей жизни, неоконченные исследования… — Бланко, а здесь угроза развала результатов труда нескольких поколений нашей семьи. Если со мной что-нибудь случится, эти стервятники разорвут на части и разорят все, во что мы вкладывали столько сил, предприятия будут проданы, тысячи работников будут уволены, — взволнованный Брендон крепко сжимал подлокотники кресла, чуть подавшись вперед и всматриваясь в лицо Бланко, на котором отображалась вся гамма чувств. — Ты можешь оставаться работать в своей клинике, но часть времени будешь уделять и нашему бизнесу. Сейчас начинаются новые проекты, немного твоих знаний и опыта нам не помешают. Выдели для решения семейных проблем пару раз в неделю по полдня, да в выходные приезжай ко мне: обсудим, посоветуемся. Но, главное, прими официально звание старшего в семье. — Ты странный альфа, другие бы за власть держались зубами, загрызая конкурентов на подлете, а ты… — Бланко уже был готов смириться с ультиматумом брата, в уме быстро просчитывая, как перераспределить обязанности, кому из заместителей что поручить, чтобы освободить хоть немного рабочего времени. — Ладно, считай что договорились, но едем в клинику сейчас, ты пройдешь обследование и сдашь первую порцию, чтобы наутро было все готово. А завтра и послезавтра повторим. — Сейчас перенесу собрание акционеров на вторую половину дня и едем, но и ты прибудешь на это совещание, будешь представлен совету директоров и акционерам, примешь пост моего первого заместителя и наследника. — Ладно, не надо ничего переносить, акционеры могут это неправильно понять. Визит в клинику может подождать. Ты же не передумаешь и не подставишь меня в последнюю минуту? — Брат, а ты не передумаешь, найдешь время и силы для помощи в бизнесе? — братья взглянули друг на друга и синхронно рассмеялись, только в смехе Брендона звучала нотка горечи, ему самому претило так поступать со своим любимым братом, но выхода у него не было. А Бланко вспомнил Брендона в детстве, когда тот прибегал к нему со всеми своими проблемами: «Брат, помоги…» Теперь он вырос в большого и красивого альфу, генерального директора огромного концерна, но в самых трудных моментах, он, как тот испуганный мальчик, ищет помощи своего старшего брата, доверяя только ему. «Что же с тобой происходит, брат? Почему ты просто не расскажешь о своих проблемах, не спросишь совета? Я пойму, помогу… Зачем этот шантаж, ультиматумы?» — Бланко так глубоко задумался, что не услышал заключительную фразу Брендона. — Что? — переспросил Бланко. — До собрания осталось полчаса, надо срочно подписать несколько приказов о твоем назначении и ввести тебя в курс дела, — он тут же вызвал секретаря и надиктовал тексты необходимых документов, а перед опешившим Бланко положил кипу папок с отчетами, добавив: — Жаль, что нет времени рассказать все подробно, но в общих чертах я тебе объясню. — Объясни, зачем нужна такая спешка: объявлять меня со-директором и наследником… — Объясню… Кстати, у тебя завещание составлено? — Завещание? — растерялся Бланко. — Да, давно все завещано на развитие науки. По сравнению с капиталами семьи — это мелочь. — Отлично! А я сейчас вызову юриста и все перепишу в твою пользу. — Да что, к демонам, происходит? Зачем тебе такое завещание? — разволновался не на шутку Бланко. — Сейчас единственные родственники и наследники — Бьянко и его сын. И его муж, мот и игрок, задолжавший огромные суммы денег всем букмекерам и хозяевам казино. Я много раз выплачивал его долги, но это — бездонный колодец… Я всех предупредил, что отныне он сам будет платить за себя, и через некоторое время начались покушения. Бьянко только за деньгами ко мне приезжает или сына присылает, но и слышать не хочет о разводе или лечении игромана, утверждая, что он — его истинный альфа и тот любит его. Хотя тот промотал все его приданое, проиграл драгоценности и отбирает почти все деньги, которые брат получает от меня. Хорошо, что у него есть карточка совладельца, по которой Бьянко может все покупать в наших торговых центрах, иначе наш брат уже бы голодал. — Погоди про Бьянко, повтори, что ты сказал о покушениях, — Бланко, в виду угрозы жизни любимого брата, отбросив второстепенное, буквально клещами впился, вытягивая информацию, которую Брендон не мог никому доверить, опасаясь за второго брата и его семью. — В последнее время случилось несколько странных несчастных случаев, очень напоминающих покушения. То тормозной шланг в машине перетрется, то лифт сломается и чуть не рухнет, то утечка газа на кухне, а недавно каменная горгулья рухнула рядом со мной, упав с крыши мэрии. Она такая тяжелая, что ее силой не сдвинешь, не то что ветерком качнуло, как предположили в полиции. Кто-то направленным лучом столкнул, подгадав момент, когда я выходил из здания. — Брат, но почему полиция не разобралась до конца и не наказала виновного? И где твоя охрана?! — возмущению Бланко не было предела. — Надо что-то делать! — Вот я и делаю. Теперь, когда я объявлю тебя наследником, не забудь озвучить, что в случае твоей смерти все имущество будет распродано и деньги уйдут на исследовательские центры. И оба альфы-бездельники из семьи нашего брата ничего не получат. Я основал небольшой трастовый фонд для обеспечения безбедной старости нашего среднего брата, но денег никто не сможет оттуда получить, только безналичный расчет банковской картой для оплаты жилья, продуктов и услуг для Бьянко. — Но почему ты все это терпишь? Почему полиция не расследует? — Бьянко их очень любит, он не переживет, если с его драгоценным сыном или мужем что-нибудь случится. Мои спецы из службы охраны искали, но так и не докопались, кто именно подстраивал это: сын, муж или нетерпеливый кредитор, тщетно дожидающийся своих денег. — Какой кошмар! Брат, как ты живешь в этом змеином клубке? Правильно, что я ушел из этого мира давным-давно, — Бланко от ужаса только за голову схватился. В этот момент секретарь внес на подпись несколько приказов, дающих широкие полномочия и не менее тяжкую ответственность второго человека в корпорации для Бланко. И следом за ней юрист внес готовый гербовый документ — завещание, продиктованное только что по телефону. Пригласив секретаря и его помощника засвидетельствовать документы, Брендон подписал несколько экземпляров, один из которых вручил Бланко, второй спрятал в сейф, остальные унес юрист для регистрации. Секретарь, предупредив, что собрание через пять минут, покинул братьев. — Ну, братец, ну, удружил, — бурчал про себя Бланко, шагая в зал заседаний за Брендоном. — И не бросишь младшего…