Восстание.

Я бежал изо всех ног обратно в лагерь. Сейчас была дорога каждая минута. Я поторапливал Мирту, чтобы она не отставала. В голове крутилось лишь то, что же сказать им? Ведь не просто так мы оставили её одну. Придётся рассказать правду. Я не боюсь того, что они сделают со мной, казнят или посадят в тюрьму за предательство, я боялся, что мою Китнисс могут убить! Мы уже подбегали к нашему лагерю. Боггс что-то обсуждал с другими солдатами. Он заметил меня. — Катон, вы вернулись! — сказал он и подошёл ко мне, — Где Китнисс? — Эм… — Где солдат Эвердин?! — уже более строго сказал он. Тут уже все обернулись на нас в том числе Гейл, который скорей всего уже понял и смотрел на меня так, как будто был готов убить. — Её… Её схватили, — произнёс я. — Не понял! — Мы разделились и… Я просто не успел. Миротворцы уже сажали её в фургон. — Нет! — Гейл ринулся в мою сторону, но его успели схватить, — Как ты мог её бросить одну?! Ты должен был защищать её! Урод! Ты оставил её! — он вырывался и орал на весь лагерь. — Браун, кто вам дал приказ разделиться? — все были в шоке, особенно Боггс. Он понимал, что её ждёт. — Никто, сэр! — Ваше задание было самым простым, просто провести разведку! Тихо и не заметно! — он уже перешёл на крик. — Это я виновата! Катон, здесь не причём! — за меня вступилась Мирта, рассказав всю правду, — Я хотела сбежать и Катон меня догнал. Поэтому Китнисс оказалась одна. Я готова понести любое наказание, но сначала дайте мне шанс спасти её! Прошу вас, — сейчас я просто не узнаю Мирту. Та, которая невзлюбила Китнисс с самого начала, готова жертвовать собой ради неё. — Ладно. Я дам тебе шанс исправить всё. Только сначала нужно рассказать Койн, — Боггс должен был связаться с Койн, чтобы получить разрешение. Она вышла на связь и была в гневе от услышанного. — Вы понимаете, что вы сделали?! Это не просто солдат, это символ революции. Если её убьют, солдаты потеряют веру в победу и восстанию конец! — Боггс не стал говорить, что это мы виноваты и взял всё на себя. — Да, понимаю, но мы ещё можем спасти её. — Мы даже не знаем где она. Может она уже в Капитолии? — вдруг сработал другой сигнал. Кто-то пытался выйти на связь. Радист настроил сигнал и на экране появился мужчина в белой форме с седыми волосами и бакенбардами. — Повстанцы Дистрикта-2, говорит командир миротворцев! Сойка- пересмешница схвачена и находиться под стражей. Она жива, но если мы не узнаем местоположение всех баз и опорных пунктов повстанцев, она будет убита, — он показал Китнисс, над которой издевались и били током, я испуганно смотрел на неё. Она мучилась от боли и кричала. У неё явно не было сил, потому что голос был уже тихим, — У вас есть два дня! — сигнал пропал и все впали в ступор. — Боже мой! Они её пытают! Мы должны спасти её! — уже я обратился к Боггсу. — Отследите сигнал! Узнайте откуда он идёт! — скомандовал Боггс. — Сильный уровень защиты, сэр, мы не можем отследить! — конечно же, сигнал хорошо защищён. Никто не знал, как её найти. — Маячок! — сказала Мирта. — Что? — Всем солдатам вводили маячок, чтобы отслеживать их. Китнисс тоже ввели. — Она права! — радист что-то набрал на панели и начался поиск. На экране появилась красная точка. Это была Китнисс. Сигнал был ещё в Дистрикте-2 и находился где-то в центральной базе миротворцев. — Есть! Местоположение найдено. Президент Койн, нам нужна поддержка с воздуха и ещё один планолёт солдат, — сказал Боггс. — Нет! –её ответ всех очень удивил, — Как бы не была важна сойка-пересмешница, мы ещё не готовы захватывать базу и рисковать жизнями сотен солдат, я не стану! — Вы не можете так её бросить! Она же символ революции! — как она может так говорить. Любой солдат важен, тем более Китнисс. — Я не отрицаю, мистер Браун, без неё будет трудно воодушевлять народ, но раз она в столь защищенной тюрьме, мы найдём другой способ воодушевлять народ. Нам придётся. Я очень сожалею… — Это не так! Китнисс жертвовала всем, что у неё было, чтобы поддерживать восстание. Вы должны первым делом ей помогать! — я не сдерживал свою ярость не смотря на её статус. — Президент Койн, я лично ручаюсь, что мы готовы. Все планы базы есть. Мы сможем! — Боггс просил её и в конце концов она согласилась. Ближе к вечеру мы обсуждали план базы. На прямую её не взять. Главный ход хорошо охраняется. Если использовать воздушный удар, то сначала нужно спасти Китнисс. Мирта предложила пройти через туннель, который проходит прямо под базой. Они скорей всего не будут ждать нашего удара, потому что уверенны, что их защита бесподобна, но это не так. Если напасть неожиданно, они не смогут собрать все силы вовремя и преимущество будет у нас. Большая часть солдат отвлечёт их, пока мы будем пробираться через туннель. План был хорошим и достаточно ясным. Я надеюсь, что мы успеем. На утро прибыл ещё один планолёт с солдатами. Боггс решил, что я и Мирта проберёмся через туннель, пока повстанцы будут отвлекать миротворцев. Как только мы освободим Китнисс, будет нанесён воздушный удар. Боггс ещё раз прокомментировал всю суть плана, и мы начали сортировку. Отряды были готовы и начали выдвижение. Чтобы добраться до базы потребуется ещё день, ведь идти пешком. Мы сделали ночной привал где-то в лесу. Я развёл огонь и сел возле него. Перед глазами появлялась Китнисс, которая зовёт меня. Я всё ещё виню себя за то, что сделал. Если я не успею спасти её, я не смогу дальше жить. — Ты как? –подсела рядом Мирта. — Если мы не успеем? — Не думай об этом! Всё получиться, вот увидишь. — Зачем ты взяла всё на себя? Ведь я виноват, не ты. — Нет! Я совсем помешалась на этом побеге и тебе голову дурила. Просто здесь я чужая! Я чувствую себя не нужной. Ты вечно таскаешься с ней, а я совсем одна. Лучше мне покинуть повстанцев и не мешать не тебе, ни Китнисс. — Что ты говоришь? — безусловно она была права, — Куда ты пойдёшь? — Я знаю одно место. Мы часто приезжали туда с родителями. Там я смогу укрыться от войны. — Я не отпущу тебя! Я должен о тебе заботиться, помнишь? — Конечно, помню, но уже не нужно! Теперь думай о себе, Катон! У тебя есть за что сражаться, — Мирта ещё не была так откровенна. Такой почему-то она мне нравиться больше. Я знал, что у Мирты никого не осталось. Все её близкие так же погибли при обстреле. За всё это время она стала мне настоящим другом, которая всегда меня поддержит, я не могу её потерять. Она уснула, а я всё ещё думал о Китнисс. Когда наступило утро, мы снова отправились в путь. Идти оставалось не долго, часа два и мы дойдём до туннеля. По пути мы связывались с Боггсом, которые уже так же приближались к базе. — Смотри! –Мирта указала пальцем на заброшенный и заросший туннель. Раньше по нему возили камень в город, но позже он был заброшен, а камень доставляли уже планолёты. Мы незаметно зашли в него и зажгли фонари. — Будь начеку! — несмотря на то, что он был заброшен, здесь могло быть опасно. Около часа мы бродили по тёмному и холодному туннелю. Уже были слышны взрывы и выстрелы на поверхности. Мы понимали, что бой уже идёт и нужно торопиться. По карте мы шли по железной дороге, которая вывела нас на заброшенный склад. Затем через вентиляцию мы проникли во внутрь базы. Кругом мигал красный свет и гудела сигнализация. Было довольно тихо и пусто. Все солдаты находились снаружи. Мы добрались до поста охранника, у которого был доступ к камерам. Я выломил дверь, а Мирта точно вонзила ему нож. Я поднял миротворца и начал расспрашивать его о Китнисс, но он нечего не сказал. Не сдержавшись, я сломал ему шею и включил камеры. Было видно все зоны базы и внутри, и снаружи. На одной из камер было видно, как ведут бой повстанцы. Взрывы от снарядов и миномётов разносились по всей базе. Люди гибли от выстрелов и мин. Было ужасно видеть это. — Что это здесь? — Мирта заметила на одной камере подвал, в котором было четыре двери. — Наверно, там тюрьма! Бежим! — мы рванули изо всех ног, пробиваясь через узкие коридоры и комнаты. На пути нам попались два миротворца, которые начали стрелять. Мирта кинула мне пистолет, который она забрала у охранника, и я смог разобраться с ними. Лифт доставил нас на последний этаж. Это был длинный коридор с кирпичными стенами. В одной комнате был склад оружия, в другой пыточная камера и вот наконец-то мы нашли тюрьму. — Китнисс! Китнисс, ты здесь? –я кричал и бил в каждую дверь. На дверях был кодовый замок. — У нас нет ключа! –сказала Мирта, осматривая панель. — Есть! –я со всей силы ударил по панели и дверь открылась. Грубая сила никогда не помешает. В комнате сидел парень. Его лицо было мне очень знакомо. — Вы кто? –спросил он. — Можешь называть нас спасители! Вставай! — сказала Мирта. — Ты мне очень знаком! Где я тебя видел? Ты Финник Одэйр? Я прав! — Да, ты прав! Только автограф дам в другой раз, — он вышел из камеры и был довольно счастливым, — Неужели свобода! — Мирте встреча не особо понравилась. Ведь именно Финник убил её сестру на арене. Пока он разминался мы открыли другие камеры. Одна была пуста, а в другой сидел Брут. Он очень был удивлён увидеть нас, как и мы. Брут был нашим ментором, и я очень был рад его увидеть, он сообщил, что Энобарию убили. В последней камере была Китнисс. Она мёртво лежала на койке. — Китнисс! — я бросился к ней и нащупал пульс, — Она жива! — Слава богу! Её пытали и мучали. Хотели допросить её. Она совсем не могла говорить. Было больно смотреть, — сказал Финник. Я взял её на руки и поторопил всех. Мирта связалась с Боггсом и он отдал приказ отступить и нанести воздушный удар. Мы выбрались через второй вход и отошли подальше от базы, чтобы нас не задело. На небе появились три планолёта. Они сбросили бомбы и главного опорного пункта миротворцев не стало. Его просто разнесло на куски. Остались лишь развалины и пепел. Мы с облегчением выдохнули. Я положил Китнисс на землю и осмотрел её. На руках были шрамы от уколов, ожоги и ссадины. За три дня, они превратили символ революции в подбитую дичь. Она была без сознания и не приходила в себя. Я очень испугался, что могу её потерять. Пульс был слабым, и она могла просто умереть. Мы дождались планолёта, который забрал нас и доставил обратно в Дистрикт-13, где Китнисс сразу же отнесли в больницу.