Et cetera

      День проходит совершенно бездарно и бестолково. В общем-то, как и множество других до него.       Убивая время, долго и бесцельно брожу по шумным улицам. Какое-то время стою на надземном переходе. Сосредоточив взгляд на темном асфальте, смотрю сквозь движение бесконечного потока машин. Вскоре от этого начинает кружиться голова. Кажется, еще немного - и, потеряв равновесие, перевалюсь через край ограждения, ощутимо упирающегося под грудью. И в который раз я задаюсь вопросом: как сильно, должно быть, удивится ничего не подозревающий водитель, если на крышу или капот его авто приземлится мое тело?       Когда от холода начинают неметь пальцы на ногах, захожу в ближайший торговый центр. Едва за спиной закрываются стеклянные двери, меня стремительно поглощает особая атмосфера, царящая в подобных местах. Монотонный гул. Потоки покупателей. Вычурные вывески. Застывшие манекены в витринах. Яркая подсветка. Глянцевый блеск и удушающая приторно-сладкая отдушка.       Очень скоро все это начинает вызывать тошноту.       Я поднимаюсь на третий этаж в поисках места, где можно было бы передохнуть. В центре зала оказывается прямоугольная клумба с высоким бортиком из белого камня и вмонтированными в него деревянными скамьями. Заросли сочной зелени приятно напоминают о лете и тепле, хотя на улице по-прежнему зима…       Крайняя правая скамья по какой-то причине кажется мне наиболее привлекательной. И хотя рядом есть никем не занятые, пустующие места для отдыха, я решительно направляюсь туда, где уже сидит одинокая школьница. На вид ей лет шестнадцать. Прямая челка, скрывающая брови. Ухоженные волосы до плеч. Маленькие ладони лежат на коленях поверх клетчатой юбки. Она поднимает голову, когда подхожу и сажусь рядом. На ученической сумке, лежащей между нами, болтается увесистая связка брелоков. Я перевожу взгляд с блестящих украшений на девчонку. Секундный, почти мимолетный зрительный контакт заставляет ее смущенно опустить глаза. Не красавица, но и не уродина. Самая обыкновенная. Таких частенько называют просто «миленькими».       Вздохнув, отворачиваюсь, чтобы ленивым взглядом скользить по неспешно проходящим мимо людям.       В это время здесь в основном женщины. Домохозяйки, студентки, школьницы и просто те, кому больше нечем заняться.       Неожиданно мое внимание привлекает одна из многих покупательниц. Она стоит у кассы за прозрачным стеклом витрины бутика, расположенного прямо напротив скамьи, на которой я сижу. Высокая, с аккуратной модной стрижкой и светлой кожей. Глядя на мягкую улыбку, с которой незнакомка протягивает купюры, я гадаю, сколько ей может быть лет? Двадцать пять? Или на десять больше? Ухоженная, дорого и со вкусом одетая, она успешно скрывает свой возраст. На узком запястье несколько браслетов из белого металла. На безымянном пальце левой руки, которой она придерживает брендовую сумочку, когда прячет кошелек, – кольцо. Должно быть, от нее пахнет чем-то мягким и сладким – грушей, медом или карамелью…       По необъяснимой причине я продолжаю следить за тем, как незнакомка принимает из рук продавщицы небольшой бумажный пакет и легкой пружинящей походкой выходит из бутика. Нас разделяют метра три. И, кажется, я отчетливо чувствую легкий аромат груши.       Она останавливается. Поправляет ворот пальто и убирает за ухо волосы. И в тот момент, когда изящные пальцы замирают у скулы, незнакомка поднимает взгляд. Глаза с неестественно большими из-за декоративных контактных линз зрачками смотрят в мои. Мимо проходят люди. Движется воздух вокруг. Время безразлично стучит в прежнем ритме. И только мы двое словно застываем… Это странное ощущение. Оно длится до момента, пока она первой не отводит взгляд. Из-за смущения, неловкости или чего-то еще.       Опускаю голову. Рассматриваю собственные ноги, вытянутые вперед. Мэй называет их произведением искусства. Глупо звучит. Впрочем, это просто одна из множества ее странных мыслей. Чертовски жарко… Прикрыв глаза, оттягиваю снуд и расстегиваю молнию на парке. И в ту секунду, когда распахиваю полы куртки, в голове что-то щелкает.       Мятное мороженое и шоколадный сироп.       Вздрагиваю от неожиданности. Покупательница, привлекшая внимание, – вот на что она была похожа. Наверное, дело в цвете модного полупальто и оттенке коротких небрежно растрёпанных волос.       Мята и шоколад.       Я поворачиваю голову, чтобы еще раз взглянуть на незнакомку. Но у блестящей витрины уже никого нет. Мимолетное чувство разочарования ощущается болезненным уколом внутри. И вместе с тем куда более неприятные ощущения возникают в желудке. На мысли о мороженном он отзывается болезненным спазмом. Время близится к шести вечера, а я так ничего и не ел. Онигири не в счет.       Забросив ногу на ногу, облокачиваюсь руками о бортик. С закрытыми глазами разминаю мышцы шеи. И когда делаю очередной наклон, неожиданно поворачиваюсь к школьнице, по-прежнему сидящей рядом. Я чувствовал на себе ее взгляд.       – Эй, как тебя зовут?       Неожиданный вопрос застает девчонку врасплох. Вздрогнув, она глупо переспрашивает:       – Меня?       – Ну да. Твое имя? ..       – Ёсида Юрико…       – Ю-ри-ко, – старательно повторяю, с задумчивым видом, – Юрико…       – Как лилия и ребенок.       – Красиво, – вращаю носком ботинка в воздухе, а губы изображают улыбку: – тебе идет.       К бледным щекам стремительно приливает краска, а короткие тонкие пальцы сминают край юбки.       – Ждешь кого-нибудь, Юрико?       – Нет… Мы должны были встретиться с подругой, но, похоже, она уже не придет. А ты?       – И я тоже никого не жду.       – Понятно…       Мы молчим с полминуты. Я провожаю равнодушным взглядом проходящих мимо девушек. Юрико с любопытством рассматривает мой профиль. Хотя она старается не смотреть мне прямо в глаза, конечно, на самом деле ей хочется получше разглядеть их.       – Слушай, может быть, перекусим вместе?       – Что?       Вздохнув, сцепляю пальцы в замок.       – Знаешь, Юрико, однажды моя мама сказала, что нельзя есть в одиночестве – это плохо сказывается на пищеварении. А я стараюсь заботиться о своем здоровье. Так что... Может, составишь мне компанию? На первом этаже есть неплохое кафе. Даже далеко идти не надо.       Юрико выдерживает необходимую паузу, делая вид, что задумалась, а после с легкостью соглашается.       Мы молча спускаемся на эскалаторе. Проходим по ярко освещенному залу. У стеклянных дверей с желто-зеленой вывеской я останавливаюсь и пропускаю ее вперед. В кафе играет ненавязчивая фоновая музыка. Пахнет горячим хлебом, корицей и яблоками. Мы выбираем столик в глубине полупустого зала. Я заказываю рис с бобовой пастой и нэгима, а Юрико – горячий куриный салат и стакан вишневого сока.       Только когда тарелки расставлены на столе, она решается на вопрос:       – А как тебя зовут?       – Кей. Ешь, а то остынет.       Я принимаюсь за еду, а Юрико неподвижно сидит над своим куриным салатом. Подперев подбородок рукой, не сводит с меня задумчивого взгляда.       – Чем занимаешься, Кей?       Пожимаю плечами.       – То тем, то другим.       – Ты студент?       – Ага. Учусь в Тодае.       Юрико приглушенно кашляет в кулак и тянется за соком.       Следующие пять-десять минут проходят в идеальной тишине. Я удовлетворенно набиваю желудок, не обращая ни на что внимание. Когда на тарелке остается один нэгима, моя спутница снова подает голос:       – Знаешь, Кей… Ты, наверное, разозлишься, но я хочу кое-что спросить. Можно?       Снимаю зубами со шпажки кусочки курицы и принимаюсь сосредоточенно жевать. Во рту остается кислый привкус от соуса.       – Насчет этого? – указываю пальцем на собственный левый глаз, у которого радужка имеет на две трети измененную пигментацию.       – Ну да… Просто я никогда такого не видела.       – Травматическая гетерохромия. Не смертельно, но малоприятно. Привлекает слишком много внимания и вызывает у окружающих болезненные приступы любопытства. Это бесит. Тут ты права.       Пока Юрико переваривает услышанное, дотягиваюсь до ее полупустого стакана и делаю глоток.       – Спасибо за компанию, – промокнув рот салфеткой, встаю из-за стола. – Ты миленькая, Юри-тян, может быть, еще увидимся.       Выйдя из торгового центра, делаю глубокий жадный вдох. На улице теплей не стало. Все так же дует ветер. Набросив капюшон, неторопливо направляюсь к станции.       Я обещал Шиндо-сану заехать.