Депрессия

Таня Гроттер обернулась и успела увидеть, как из люка только что выбралась девушка примерно ее лет (пятикурсница, наверное, или даже магспирантка, решила Таня, девушки такого типа всегда выглядят младше своих лет): невысокая, но очень подвижная, с огненно-рыжими — почти как у самой Тани! — волосами. Волосы почему-то решили дело: девушка Тане показалась симпатичной и дружелюбной. А девушка продолжила, приблизившись к Тане:  — Я тут новенькая…понимаешь, мы вместе с братом и сестрой только вчера прилетели, и…  — Погоди, как так вчера? — перебила ее Таня, удивившись. — А до этого вы где учились? В другой школе? Девушка оперлась на парапет рядом с Таней и негромко рассмеялась.  — Нет. Мы учились у старухи-некромагини, на Алтае. Мы некромаги. Таня, которая до сих пор не могла даже в мыслях себя заставить называться темной — все время думала, что она «учится с темными» — изумленно посмотрела на некромагиню, с такой легкостью эта девушка призналась в том, что Таня сама для себя старалась обходить.  — Меня зовут Таня, — решительно произнесла девушка, подумав, что может, и не дружба, но общение с человеком, лишенным всяких неприятных предрассудков — а ведь косые взгляды ее бывших товарищей по отделению давили, ой как давили! — будет комфортным.  — А я Жанна, — улыбнулась та.  — Очень приятно, — Таня улыбнулась в ответ и тут удивилась, — но здесь-то ты что делаешь?  — Дело в том, понимаешь… мы с братом и сестрой пока что отдельно занимаемся. Сейчас у Медузии были, так я учебник забыла на столе, пришлось вернуться в кабинет. Думала, быстро найду дорогу в столовую, сказала им меня не ждать. И — вот, заблудилась, — Жанна огорченно развела руками. — И школа будто вымерла, одни привидения. Я у привидения какого-то дорогу спросила, так он сюда указал.  — Это поручик Ржевский, наверное, — решила Таня. — Он любит, хм, пошутить. Все сейчас на обеде, я так думаю, самый разгар, ты сейчас вряд ли кого-нибудь найдешь, — потом подхватила своей рюкзак и произнесла. — Давай я тебя провожу до столовой, а то тут такой лабиринт. Я сама первое время путалась. Жанна обрадовалась.  — Это было бы отлично! И девушки друг за другом спустились по лестнице. Таня шла чуть впереди, показывая дорогу, Жанна старательно запоминала. Да, все-таки даже могущественные некромагини иногда превращаются в обычных подростков.  — Ты сказала, вы пока отдельно учитесь? — решила выяснить интересующий ее вопрос Таня.  — Ага. Пока что отдельно, а потом, я надеюсь, уже скоро, будем заниматься с остальными. Директор сказал, что через полгода, если все пойдет по плану, мы присоединимся к остальным студентам. «Это значит, к нам, к нашему курсу,» поняла Таня. И тут же пожелала, чтобы этот момент настал побыстрее. Завидев перед собой знакомые двери, девушка остановилась.  — Ну, вот мы и пришли, — неловко сказала Таня. — Приятного тебе аппетита.  — А ты не пойдешь? — удивилась Жанна.  — Нет, я, эээ… есть не хочу, — аккомпанементом к Таниной реплике стало громкое бурчание ее живота. Жанна тихо рассмеялась.  — Может, все-таки поешь? — и проницательно предложила. — Я думаю, ты можешь сесть с нами, если захочешь.  — Мне кажется, это будет неудобно, — помотала головой Татьяна. — Твои сестра и брат будут против.  — Совершенно точно не будут, — опровергла ее предположение Жанна. — Наоборот обрадуются: надо же как-то вливаться в коллектив, после того, что Глеб натворил.  — А что он натворил? — спросила Таня, уже решив для себя, что уже согласна на предложение Жанны. Тем более что она сама, Таня Гроттер, все время делала что-то, что можно было бы охарактеризовать как «натворила».  — Как, ты не слышала еще? — удивилась та. — Мне казалось, об этом вся школа гудит. Ладно, если хочешь, сама у него потом спроси, он тебе расскажет, я думаю. Пошли, я уверена, что все будет хорошо, — Жанна дружелюбно улыбнулась и протянула Тане руку. Таня улыбнулась в ответ и ухватилась за нее. Так девушки рука об руку и зашли в столовую, привлекая всеобщее внимание. Таня чувствовала, как несколько десятков пар любопытных глаз скользит по ней. Еще бы! Гроттерша в столовой появилась, еще и под ручку с новенькой, которая, судя по всему, вызывала у однокурсников интерес, как и ее брат с сестрой. Таня подавила в себе желание сжать руку Жанны крепче и оглядела столовую, скользя взглядом поверх голов. Жанна вела ее к одному из дальних от входа столов, но Таня уже сама увидела незнакомых ей парня и девушку. Девушка была скуластой, наверняка высокой и сильной — так показалось Тане, хотя она даже не встала из-за стола. Волосы у нее были покрашены в два цвета, и Таня сразу подумала, что вот Гробыня точно знает, какую краску выбрать, чтобы быстро и качественно красить волосы в разные цвета. Однако эта девушка не выглядела той, которая могла бы стать лучшей подругой Склеповой. Что-то выдавало с ней серьезного и рассудительного человека — возможно, взгляд и наклон головы. Она без улыбки следила за приближающимися к столу Жанной и Таней, однако выражение ее лица, как заметила Таня, было не враждебным, а, скорее, задумчивым и философским. Затем Таня перевела взор на молодого человека, тут же поймав его взгляд. Парень был смугл, у него были длинные черные волосы, и Таня подумала, что он, вероятно, в сущности, довольно приятный молодой человек. Рядом с ним, как видит Таня, прислонена к столу длинная, узкая бамбуковая трость. Парень и девушка сидят вдвоем за одним столом, застеленным не школьной скатертью-самобранкой, а цыганской шалью, старой и изъеденной молью. Таня чувствует, как от страха сосет под ложечкой: и как это она согласилась знакомиться с некромагами? Как ни странно, она понимает в этот момент, что боится вовсе не их темного дара смерти, а их самих — ее ровесников, подростков, которые, несмотря на их жизнь в алтайской глуши, выглядят лучше ее, Тани (и где только такую одежду взяли?), и держатся не в пример увереннее. Вон как парень насмешливо щурится, небось, думает, что она замарашка какая-нибудь. Сейчас скажет по этому поводу что-нибудь… Но бежать уже поздно: они с Жанной наконец-то приблизились к столу. Жанна представляет их друг другу, и Таня запоминает, что некромагов зовут Лена и Глеб. Она нервно ждет их реакции на заявление Жанны о том, что она пригласила Таню пообедать с ними. И тут же видит, как дружелюбно кивает Лена, а этот приятный Глеб, улыбаясь, материализует чашку. Четвертую чашку для нее, Тани. Впрочем, некромаги пьют не из чашек, а из посеребренных кубков в виде черепов, и Таня радуется, что у них нет еще одного: обижать ребят не хочется, но пить из такого — выше ее сил. Тут Таня видит на столе среди прочего вяленое мясо и наконец-то чувствует, как голодна. Она устраивается за столом, рядом садится Жанна, весело тараторя.  — Представляете, умудрилась заблудиться. Медузия что-то там говорила о том, где столовая, но я задумалась и забрела куда-то не туда.  — Вообще, она могла бы и проводить, — замечает Таня, отрывая кусок лаваша. Глеб наливает квас в свой кубок, а потом жестом предлагает ей. — Да, спасибо. Она ведь тоже наверняка собиралась сюда. Ребята одновременно уставились на преподавательский стол и увидели, что Медузии как раз нет.  — Она сегодня за обедом и не появлялась, — как бы между прочим отметил Глеб.  — Наверное, у преподавателей много дел из-за первокурсников, — размышляет Лена, наблюдая, как Жикин что-то важно рассказывает новеньким малышам. — Смотрите, а вот этот парень меня вчера на свидание пригласил. Мы все утро обсуждали идти или не надо.  — Меня тоже пригласил, до завтрака! — возмущенно говорит Жанна, отпивая из своего кубка и запуская руку в блюдо с изюмом.  — И меня пригласил, — хихикает Таня, — три раза. И это только за последний месяц. Девушки помолчали, глядя на Глеба, будто бы ожидая, что и он признается в том, что получил приглашение на свидание от тибидохского красавчика. Глеб невозмутимо жевал мясо. Потом все трое перевели взгляды на ловеласа. Жикин, почувствовав взгляды девушек, оглянулся на них и тут же важно надулся, кажется, прибавив себе еще несколько баллов за привлекательность: три девчонки, сидящие с Глебом, красивым мужской, уверенной красотой, которого Жора небезосновательно считал потенциальным конкурентом, пристально смотрели на него, Жикина. Жанна и Таня захихикали.  — И ты ходишь? — серьезно спрашивает Лена.  — Неа. Я же не Попугаева. И, мой тебе совет, не ходи: пустая трата времени.  — Нет, ну я так не могу, — теряется Лена. Таня думает, что эта девушка относится ко всему чересчур серьезно, — он же будет ждать.  — Ничего, ему не привыкать. Скажи ему, что ты ждала свидания и — ах! — случайно заснула. И увидела ваше свидание во сне. Его Катька так дурила почти что год, и он ни о чем не догадался.  — Спасибо, Таня, — серьёзно говорит Лена, — я так и поступлю.  — А Катя — это светленькая такая? — интересуется Жанна, запивая обед квасом.  — Ага, Лоткова, вон смотри, с Пипой разговаривает, — указывает Татьяна, — ну, с крупной такой девушкой.  — Мы ее знаем, она и еще один парень, Гена, тоже отдельно занимаются, как и мы. А ты ее откуда знаешь? Она вроде бы недавно прилетела.  — А она моя сестра, — бухает Таня ни с того ни с сего. Некромаги уставились на Таню с большим удивлением. У Жанны даже слегка отвисла челюсть.  — Не надо так на меня смотреть, пожалуйста, — смущенно говорит Таня, нахмурившись.  — Просто вы… ну, не похожи, — деликатно объясняет Глеб. Это была правда. Таня и Пенелопа были не то, чтобы не похожи, скорее, у высокой, худой, рыжеволосой Тани и низенькой, полноватой Пенелопы вообще не было ничего общего.  — Да, есть такое, — вздыхает Таня, знающая, что некоторые из ее однокурсников считают слухи о родстве Татьяны Гроттер и новенькой интуитивной ведьмы всего лишь слухами. — Ну, мы ведь все равно двоюродные, так что ничего удивительного. И вообще, — Таня перешла в нападение, — вот вы тоже родственники, а вообще не похожи.  — Мы не родственники, — удивился Глеб, взглянув на смутившуюся — в который раз! — Таню. — Жанна не сказала? Мы — брат и сестры по дару. Некромагическому. Лена, убедившись, что все поели, свернула шаль и уложила ее в свою сумку. Совсем смешавшаяся из-за своей ошибки Таня потянулась было к рюкзаку, который она привычно бросила под ноги перед тем, как сесть, и задела трость Глеба, едва ее не уронив.  — Извини, — Таня страшно смутилась, в душе ругая себя за неуклюжесть.  — Ничего страшного, — Глеб улыбнулся ей одними глазами и, не глядя, поймал тросточку.