Депрессия

За следующие несколько ночей Таня наконец-то смогла нормально выспаться. Конечно, и в предыдущие ночи ей ничто не мешало это сделать: как ни странно, несмотря на внешнее впечатление, ее соседки по комнате были достаточно мирными девицами (не то, что какие-нибудь там Пупсикова с Попугаевой, у которых вечно толпа в комнате). Тусовок они не устраивали и вообще блюли свое личное пространство: если что и делали по ночам, то только уходили на свидания, а это Таню совершенно не трогало. Только вот все-таки что-то мешало заснуть. Можно было бы сказать, что мысли, но никаких особенных мыслей-то и не было. А была – сосущая пустота в душе, которую можно было забить повседневной рутиной днем, но вот ночью она захватывала все Танино существование. Так она и лежала, глядя в потолок красными уставшими глазами, слушая мирное сопение Гробыни. Таня, конечно, не могла сказать, что именно изменилось за несколько обычных декабрьских дней, но определенно была уверена: эту пустоту в ней спугнули ее новые знакомые-некромаги. Однако в это утро проснулась отдохнувшая Таня все равно рано. Но теперь она точно могла сказать, что ее разбудило: грохот неосторожно выдвинутого Пипой ящика в шкафу. «И куда это она намылилась в такую рань? – сонно удивилась Татьяна. – Может, только что вернулась?» Однако Таня совершенно точно могла сказать, что Пипа вчера вечером никуда не уходила: они с Гробыней до полуночи делили какую-то супер-юбку, которая, как гласил рекламный проспект, подходила любой девушке и обеспечивала ей неотразимость на свидании, а потом обе уснули. К тому времени, как Таня окончательно проснулась, Пенелопа с изяществом бегемота пробежалась по комнате в поисках чего-то и вылетела за дверь. Вспомнив свое решение, Таня быстро сбросила пижаму и, нацепив единственные приличные джинсы и футболку, не в пример тише, чем Пипа, вышла наружу, только и успев заметить всколыхнувшиеся занавески, которые, вероятно, та в спешке задела. Тихо ступая по полу, Татьяна, крадучись, последовала за Пипой. Дурнева, особенно не таясь, пробежала мимо столовой (явно опаздывает! но куда?) в сторону пустых до начала школьных занятий аудиторий и зашла в одну из них, в спешке забыв захлопнуть дверь. Таня быстро дошла до аудитории, где скрылась сестра, и замешкалась около приоткрытой двери. Тем временем находящимся внутри явно не было никакого дела до того, что их кто-то может найти. – Уф, ну что? Принес? – спросила Пипа, пытаясь отдышаться. – Ага, – ответил Генка Бульонов. – Давай прямо сейчас попробуем? Должно сработать. Пипа и Генка в дальнем конце класса склонились над чем-то, причем было такое ощущение, что Пипа что-то держала, а Генка – приматывал скотчем. «Учебники, что ли, они там чинят?» - раздраженно подумала Таня, которой ничего толком не было видно. – Отлично. Теперь давай второй, – и действо повторилось с неведомым «вторым». Таня потеряла всякое терпение. Она, отринув сомнения, бесстрашно толкнула дверь в класс. – Эй! Вы что там делаете? – решительно спросила Таня. Пипа оглянулась через плечо. – А, Гроттерша. Ну-ка иди сюда, подержишь. Таня с опаской приблизилась и увидела, что Генка и Пипа…приматывают мобильный телефон к зудильнику при помощи магического скотча! Оставалось только удивляться, где Генка (а это был явно он) добыл эту редкость. Магический скотч, надо сказать, был не то, чтобы сложной технически и, следовательно, дорогой, вещью. Скорее, наоборот. А достать его было сложно просто потому, что он был не особенно нужен магам, могущим за пару секунд починить заклинанием любую…ну или почти любую вещь. И вот теперь – Пипа и Бульон склеивают этим раритетом зудильник и мобильный телефон. – Вот здесь держи…да не лапай грабалкой за клейкую часть, не приклеится потом! Мобилку, говорю, перехвати у меня…ага, вот так. Рядом, на парте, как успела заметить Таня, лежала уже такая же выполненная конструкция. – Ну и что дальше? – спросила Таня. – Ну как что, – ответил, неожиданно, Генка, который был не слишком-то разговорчив с посторонними. – Проверить надо. Он взял один из зудильников и, повернув к себе «мобильниковой» стороной принялся нажимать на кнопки. – Смски пытаемся научиться отправлять и получать, – заметив Танькин вопросительный взгляд, неожиданно спокойно-доброжелательно сказала Пипа. – Помнишь, я проволокой приматывала? Не получается с ней, ну никак, точнее, через раз, но это разве дело? Ноева щепка у меня всего одна, а с гробовым гвоздем как-то совсем глупо. Вот мы подумали, что можно этим скотчем попробовать. – Где вы его хоть нашли? – Я у Клоппика выменял, – ответил ей опять Генка, – на ерунду. Ага, есть! Ушла. Ну-ка проверьте. Таня и Пипой склонились над вторым зудильником и увидели, что действительно пришла смска от Генки. – Надо теперь проверить, в каждой ли части школы это работает. Потому что в кабинетах-то магический фон понижен, а то бы мы на уроках поубивали друг друга давно. А вот на драконбольном поле он может быть повышен, – Таня невольно увлеклась этой идеей. – Было бы круто, если бы получилось приспособить их так, чтобы они и в магическом, и в лопухоидном мире работали. Пипа и Генка переглянулись. – А у тебя горшочек-то варит, Гроттерша, – с неожиданно наклюнувшимся уважением протянула Пипа. – А я говорил, что нам нужна помощь кого-то, кто не первый год магии учится, – тихо напомнил Генка. – Сами мы еще лет пять думать будем. Но Пипа только отмахнулась. Она не любила признавать свои ошибки, но еще не научилась, как тетя Нинель, виртуозно делать виноватыми окружающих. Взгляд Пипы был прикован к зардевшейся Тане. – Ну что, Гроттерша. Принимаем тебя в команду изобретателей магической техники. – А…ну хорошо. Я согласна. А чего вы прятались-то? Я-то думала… – Таня не договорила, но стало сразу понятно, что ничего хорошего она там себе не нафантазировала. – Да мы не прятались, – Пипа даже удивилась. – Просто нам же обсуждать это где-то надо, а вы с Гробкой все время возмущаетесь, что вам не переодеться, когда Генка у нас торчит, – Пипа кивнула на покрасневшего парня. – Значится, так. Нам нужен еще скотч. – Я слетаю на Лысую Гору, – деликатно предложила Таня. Понятное дело, ни Пипа, ни Генка туда не полетят: не умеют толком, да и уровень магии не тот, это опасно. – Там наверняка удастся его достать. Хотя бы даже и потому, что на Лысой Горе можно было достать почти все, что угодно. – Молоток, – удовлетворенно кивнула Пипа. – А мы пока эти протестируем. На этом обсуждение решили закончить. Таня, выходя из кабинета, подумала, что слетать на Лысую Гору стоит уже сегодня. Чем ближе Новый год, тем холоднее становятся ночи, и превратиться по дороге в сосульку Тане совершенно не хотелось. Задумавшись, Гроттер шла, совершенно не обращая внимания на окружающую действительность, обратно, по направлению к своей комнате. Эта невнимательность и сыграла с ней злую шутку. Не заметив очередной лестницы, Таня, не нащупав ногой пол, по инерции пролетела чуть вперед, и, если бы она устойчиво приземлилась на ступеньку лестницы, как это обычно бывает в таких случаях, то дело бы ограничилось учащенным сердцебиением. Однако здесь ступеньки были довольно узкие, и Таня, сделав слишком широкий шаг, соскользнула правой ногой по ступеньке и, беспомощно вскрикнув, потеряла равновесие. У нее только и хватило сил, чтобы сгруппироваться и защитить лицо и голову. Пересчитав собственным телом все ступеньки, Таня, наконец, оказалась на нижней площадке. Не спешив вставать – спортивная привычка: а вдруг что сломала? – Таня проанализировала собственное состояние и, кроме противно ноющего колена и явно украшенной парой-тройкой синяков спины, с облегчением ничего не обнаружила. Таня осторожно села и, согнув ногу в колене, осмотрела ее. Ну да, конечно, она так и знала. Вдобавок ко всему, умудрилась порвать единственные нормальные джинсы и в кровь разбить коленку. Почувствовав, как в глазах закипают горячие, злые слезы, Таня резко втянула носом воздух, пытаясь успокоиться. По ее мнению, разреветься из-за банальной ссадины было совсем уже глупо. – Ой, Таня? Чего там сидишь? Таня задрала голову и увидела, как по злополучной лестнице к ней спускается Лена Свеколт. Следом спешила обеспокоенная Жанна. Девушки, видимо, собирались на завтрак, но наткнулись на нее, девочку-неудачу, как тут же обозвала себя Таня, стремясь разозлиться. Но прозвище вызвало не злость, а новый прилив жалости к себе. – Да вот, коленку разбила, – Таня улыбнулась дрожащими губами, чувствуя слезы в глазах. – Да это ерунда, сейчас залечим элементарно, – некромагини, кажется, обладали каким-то даром, позволяющим определять степень повреждений, потому что Жанна едва взглянула на окровавленную коленку. – Только тебе переодеться надо, джинсы слишком неудачно порвались, если их заклинанием чинить, то перекоситься могут. Встать можешь? Мы тебя до комнаты проводим. – Да не во что мне переодеваться, – Таня шмыгнула носом, сама не заметив, как призналась девушкам в том, из-за чего раньше комплексовала. – Последние джинсы порвала. Девушка переглянулись. – Ладно, сейчас что-нибудь придумаем, – Лена решительно подставила ей руку, за которую Таня без колебаний ухватилась, и помогла подняться. – Идти можешь? – Могу. Но медленно, – прислушавшись к себе, ответила Таня. – А мы никуда и не торопимся, – улыбнулась ей Жанна. Неспешно поднявшись по лестнице, поддерживая Таню, девушки тихо переговаривались между собой. – Наша комната совсем рядом, слева от лестницы. Коленку там тебе залечим и что-нибудь придумаем насчет одежды. Комната девушек действительно оказалась совсем недалеко, и Таня удивилась, как, оказывается, близко они живут, всего лишь одна единственная злополучная лестница. А Глеб, интересно, где поселился? Постеснявшись задать этот вопрос девушкам, Таня присела на одну из кроватей, ту, которая стояла ближе к двери. Лена удалилась в ванную, вероятно, за дезинфицирующим средством, которое было необходимо (вернее, очень желательно) применить прежде, чем магически залечивать рану. И тут дверь комнаты распахнулась.