Депрессия

Дверь распахнулась, и в проеме показался Глеб Бейбарсов в не самом лучшем расположении духа. – Вот вы где! Я вас, между прочим, жду. И Тани почему-то… – Глеб остановился не договорив. Взгляд черных глаз обшарил комнату, пробежав по открытой двери ванной, откуда доносился звон, Жанне, роящейся в шкафу, Тане, сидевшей на кровати, остановился на ее окровавленной коленке, видневшейся в прорехе джинсов. Таня протяжно вздохнула: еще и перед симпатичным молодым человеком показаться совершеннейшей клушей. – Что-то случилось? – уже спокойнее спросил Глеб, закрывая за собой дверь. – Нет. Я упала с лестницы, – Таня решила, что после эпизода с его тростью ей едва ли удастся испортить о себе впечатление и сказала, как есть. – Сама? – проницательно спросил Глеб. – Понятное дело, сама, ты же видишь. Хотя я бы не отказалась от того, чтобы кто-нибудь упал вместо меня. Лена, как раз вышедшая из ванной, тихо рассмеялась и вручила флакон с дезинфицирующим средством Глебу, кивнув на Таню. Сама она отошла к шкафу, в котором рылась Жанна. – Если бы ее кто-то толкнул, мы бы увидели. Глеб понятливо кивнул, взял флакончик, прислонив трость к кровати рядом с Таней, и опустился перед ней на колени. Таня уставилась на парня, который, кажется, совершенно серьезно собрался обрабатывать ее ссадину. – Да кому надо меня толкать, вы чего, – смущенно пробурчала Таня. – Да если бы и толкнул, смысла в этом никакого нет. Лестница там совсем невысокая, шею точно не сломаешь. – Разные бывают мотивы, – туманно сказал Глеб, задирая штанину джинсов, стараясь не прикасаться к ране. – Например, спорт. Ты в драконбол случайно не играешь, нет? – Нет. Спортом совершенно не интересуюсь, – Таня мрачно посмотрела на него исподлобья. Вот ведь некромаг! И умеет на больную мозоль надавить. Но в этот момент у нее вылетели все дурные мысли из головы, потому что Глеб провел ваткой, смоченной в средстве, по ране, и оно зашипело, войдя в реакцию с кровью. Таня зашипела, очевидно, войдя в реакцию с болью. Стараясь совсем уж не потерять лицо, Таня прикусила губу, и отвернулась от Глеба. – Ну что ты…сейчас все пройдет, – шептал тот, обрабатывая рану, и Тане вдруг происходящее показалось чуть ли не интимным, тем более что девушки в противоположном конце комнаты явно увлеченно что-то обсуждали, совершенно позабыв про Таню и Глеба. Второй рукой Глеб накрыл Танину руку, судорожно сжавшую одеяло на кровати и погладил запястье большим пальцем, глядя ей в глаза. Таня осознала, что тяжело дышит, и это совершенно не связано с болью. Глеб, будто бы очнувшись, отвел глаза и, отложив ватку, провел рукой над Таниным коленом, прошептав что-то. Таня поразилась тому, что, вероятно, трость для выполнения заклинаний ему совершенно не нужна, и тут же заинтересовалась этим феноменом. Колено болеть перестало. Таня увидела, что ссадина уже затянулась, так что Глеб, словно бы нехотя, поднялся на ноги. К тому же уже подошли смущенно переглядывающиеся девчонки. – Ну что вы, все уже? Тань, посмотри среди моих вещей и выбери, что понравится. Нас Медузия с Зубодерихой одевали, так я непонятно зачем столько одежды накупила, и половины не ношу, так что не стесняйся, – дружелюбно предложила Лена. Таня, которой Лена до этого казалась очень серьезной, удивилась ее проницательности и деликатности. – Правда, джинсов не покупала, но там много всего. – А зачем Тане твои джинсы? – растерялся Глеб, но Жанна, будто бы ожидавшая, что брат скажет бестактность, уже подхватила его под руку и вывела из комнаты, дав возможность Тане избежать объяснений и спокойно переодеться. Джинсов у Лены действительно не было, но не было и юбок-поясов и блузок с декольте в стиле Гробыни. Таня нашла обычную длинную темно-зеленую юбку в пол и решила, что она вполне может заменить ей привычные штаны. Быстро скинув джинсы, Таня через голову натянула юбку, которая оказалась чуть больше, чем нужно. К счастью, к юбке прилагался плетеный узкий ремешок, которым Таня и затянула пояс. Ленка оглядела результат и удовлетворенно кивнула. – Футболку бы тоже сменила, а то она испачкалась, – деликатно сказала она. Лена, конечно, видела, что футболка уже далеко не новая и, кроме того, велика на пару размеров, поэтому просто протянула ей обычную синюю футболку с длинными рукавами. Та тоже была чуть велика, но все же лучше чем было. Переодевшись, Таня почувствовала себя гораздо комфортнее. Она уже даже и забыла, как здорово, когда одежда не болтается, как мешок из-под картошки. – Спасибо, – Таня радостно улыбнулась Лене. Та, конечно, улыбнулась в ответ. – Правда, спасибо, Лен. А сколько сейчас?.. О, еще на завтрак успеем, наверное. Пошли? И девушки вышли из комнаты к ожидающим их Глебу и Жанне.

***

Жанна Аббатикова была страшно возмущена поведением брата. Нет, можно подумать, зачем это ей джинсы, как будто сам он не видит и не знает! Никакой в нем тактичности даже по отношению к девушке, в которую он, вроде бы, влюблен. Это, может, он влюблен, а для Тани, понятное дело, он всего лишь посторонний парень, с которым они всего парой слов перемолвились да посидели за одним столом за завтраком в зале Двух Стихий. Понимать надо! Это все Жанна в свойственной ей экспрессивной манере, проглатывая согласные, и высказала смущенно молчащему Бейбарсову, который уже и сам осознал, что сказал что-то не то. Жанна была намного ниже его, поэтому ей приходилось привставать на цыпочки и, вцепившись обеими руками в воротник его рубашки, шипеть злобно на ухо. – Ну ладно, ладно, сдаюсь, – в конце концов, не выдержал парень, освобождаясь из хватки сестры. – Был не прав, исправлюсь. – Исправишься ты, как же, можно подумать, – разгневанно уставилась на него, впрочем, уже чуть успокоившаяся Жанна. – Вот отпугнешь Таню, а страдать потом из-за твоих любовных мук придется нам с Ленкой, – мрачно напророчила она. Жанна и сама толком не понимала, почему ее так возмутил некорректный вопрос Бейбарсова. Наверное, дело было в том, что проницательная Жанна заметила, как смущает вся эта ситуация Гроттер, с которой они очень сблизились за несколько дней. – А ты в самом деле случайно с ней познакомилась? – словно бы невзначай поинтересовался Глеб. Но Жанна не оправдала его ожиданий. – Ага. Случайно. Сначала даже и не поняла, на кого наткнулась, а уже потом, в столовой, после твоей реакции до меня и дошло, кто она. – Интересно. А почему тогда привела ее к нам? Жанна, задумчиво покусывая губу, уставилась куда-то в район воротника Глеба. – Задаю себе тот же вопрос. И дело было даже не в том, что она привела девушку, в которую был влюблен Глеб, который, по идее, ей самой когда-то нравился. Нравился, да. Вот оно, ключевое слово, в прошедшем времени. Вдумчивая Жанна давно уже понимала, что сила ее чувств к Глебу значительно уменьшилась. Осталось что-то вроде сестринской привязанности к человеку, с которым она провела большую часть жизни. Примерно как к Ленке, только ракурс немного другой. Но до тех пор, пока в их жизни…то есть, их жизнях, конечно же, появился Тибидохс, Жанна считала своеобразной константой то, что она любит Глеба. Тибидохс, конечно, изменил вообще все. Жанна с ужасом думала о том, что было бы, если бы однажды на Алтае не появились две могущественные ведьмы – преподавательницы Тибидохса. Они некромаги, да, но всего лишь подростки, и против них можно найти средство. Причем радикальное. Но главным образом Тибидохс изменил жизнь ее, Жанны. Именно по прилету в Тибидохс Жанна осознала, что цеплялась за свои чувства к Глебу, как за спасательный круг, позволявший ей чувствовать, как человеку, да что там, и оставаться человеком, не превращаясь в безжалостного монстра. Первый звоночком стал для Жанны романтический интерес к одному человеку…кое-кому из ее, как она смогла выяснить будущих однокурсников. Да что сейчас об этом размышлять? Жанна была уверена, что у нее, некромагини, нет совершенно никаких шансов понравиться любому человеку из «нормального», как она про себя его называла, магического мира. Даже если бы не было всех прочих отягчающих обстоятельств. Поэтому и относилась скептически к мечтаниям излишне романтичного брата. Она, конечно, не желала ему несчастья, но… С высоты своих чувств иногда очень больно падать. А вот Лена…подумать только, умная, рассудительная Ленка! Искренне верила в то, что у Глеба, при должном подходе, разумеется, вполне может получиться добиться ответных чувств. И после общения с Таней Жанна уже почти готова была с ней согласиться. Когда она впервые увидела худенькую, одинокую девушку, продрогшую на ветру, Жанна почувствовала то, что даже не смогла определить с первого раза, настолько редко она употребляла такие слова, да еще и по отношению к себе. Жалость? Сострадание? И в тот момент, когда она вела новую знакомую за руку к Глебу и Лене, Жанна точно знала: с этой девушкой ей бы очень хотелось подружиться. И, самое главное, Жанна теперь точно знала, точнее, чувствовала, что это возможно. Тут, прервав размышления некромагини, открылась дверь в комнату девушек, и на пороге показались Лена и Таня.