Депрессия

Довольная Таня выпорхнула из комнаты некромагинь навстречу ожидающим их Глебу и Жанне, Лена чуть задержалась, запечатывая дверь заклинанием. – Идем? – радостно предложила Таня. – Если поторопимся, еще успеем на завтрак. Первые ученики уже выходили из столовой, и каждый второй таращился на преображенную Гроттер. Некромаги, разумеется, за несколько дней не успели привыкнуть к виду Тани-в-джинсах, а вот для тех, кто ее давно знал (а Татьяна по понятным причинам в школе была популярной личностью даже после того, как бросила драконбол) ее появление не в привычных штанах с футболкой стало потрясением. Однако Таня, почувствовав со своим хорошим настроением прилив сил, не расстроилась как обычно и даже, кажется, совершенно не обратила внимания на всколыхнувшееся любопытство по отношению к ней. Девушка подхватила под руки некромагинь и все трое зашагали по направлению к столовой. Глеб Бейбарсов шел чуть позади них. Перед столовой Таня чуть замешкалась, освобождая правую руку для того, чтобы можно было открыть дверь, однако это не потребовалось. Дверь зала Двух Стихий распахнулась, выпуская наружу компанию весело галдящих белых магов. Ванька, Ягун, Лизка Зализина и Катя Лоткова. Все четверо уставились на Таню: Ягун – с удивлением и долей обиды, Лиза – возмущенно прищурившись, Катя – с мягким интересом… эмоции Ваньки Таня определить не смогла, хотя бы даже и потому, что, пробежав взглядом по лицам остальных ребят, смотрела главным образом на Ягуна, уши которого сейчас возмущенно пылали, и с которым она, Татьяна Гроттер, за последние несколько месяцев перекинулась едва ли парой фраз. Таня, наконец, смогла оторвать взгляд от обиженного лица внука Ягге и позволила девушкам увлечь себя в столовую. Если бы в этот момент она обернулась, то увидела бы, что Ванька продолжает смотреть им вслед. Но она не обернулась. Жанна и Лена озабоченно поглядывали на Таню: только что, смеясь, рассказывала им какую-то забавную историю, а тут уже молчит, словно в рот воды набрала. И смотрела на светлых, которые, в свою очередь, тоже уставились на девушку. Некромаги, все трое, были достаточно проницательными ребятами, и сразу смекнули, что причина Таниной задумчивости, конечно, в только что произошедшем столкновении в дверях. Это то их и больше всего удивило: студентка темного отделения Таня Гроттер ни разу на их глазах на заговаривала ни с кем из беленьких и не упоминала в разговорах о том, что у нее имелись друзья со светлого отделения. Глеб Бейбарсов, впрочем, знал об этом чуть больше. Таня же, опустив голову, быстро пересекла зал, чуть обогнав некромагов, и первая подошла к облюбованному ими столу. Ее мучил и стыд от того, что она совсем забыла прежних друзей, и обида, и еще масса каких-то непонятных эмоций, которым совершенно смешавшаяся Гроттер никак не могла дать название. Она опустила на лавку рюкзак, растерянно наблюдая, как усаживаются подоспевшие некромаги, поправляя скатерть-самобранку на столе. Сама она опустилась за стол, только поймав несколько удивленных взглядов. В самом деле, стоять посреди столовой было не очень комфортно. – Между прочим, я оставила джинсы в вашей комнате, – напомнила Таня, оглядывая стол. – Вы не будете против, если они там пока полежат? Обещаю забрать после занятий. – Конечно, никаких проблем, – пожала плечами Лена, притягивая к себе блюдо с изюмом. – Отлично, заберу и сразу выброшу, – больше самой себе сказала Таня, и подумала, что займется этим вечером, до того как… – Ой, нет! – Танька резко выпрямилась и отложила ложку, уставившись на Лену. Потом чуть отодвинулась от стола и оглядела свое одеяние, с сомнением покачав головой. – Что нет? – удивилась та, не донеся ложку до рта, с интересом наблюдая за Таниными манипуляциями. – Ничего, извини. В смысле, не выброшу. Они мне еще понадобятся. – Ты собралась чистить драконьи ангары? – хихикнула Жанна. В другое время Гроттер поддержала бы шутку, но сейчас она только вызвала какое-то неприятное чувство в груди. – Почти. Я, – тут Таня, спохватившись, понизила голос, – я собираюсь сегодня ночью лететь на Лысую Гору. На пылесосе еще можно было бы, но на контрабасе в юбке совсем никак… – И ты собралась лететь зимой в рваных штанах? – вступил в разговор Глеб, который до этого внимательно прислушивался к диалогу девушек. – А есть еще варианты? – вздохнула Таня, машинально разглаживая ткань юбки на коленях. – Есть, – удивил ее Глеб. – Моей ступе совершенно все равно, в юбке ты будешь или в брюках. – Правда? Ммм…но я не хочу тебя утруждать. – Ты не утруждаешь, – заявил Бейбарсов. – Я все равно сегодня собирался прошвырнуться туда, – уверенно соврал он. – Слетаем вместе, заодно купим тебе новую одежду. На этом и решили. Глеб и повеселевшая Таня договорились встретиться на Башне Привидений в полночь, после чего, закончив завтрак, разошлись в разные стороны: Таня ушла на свои занятия, некромаги – на свои.

***

Ближе к вечеру Танька вернулась, наконец, в свою комнату, застав там Гробыню, которая лежала на кровати, подперев зудильник подушкой так, чтобы было удобно смотреть, и красила ногти лаком, который, как гласила реклама, менял цвет каждый час. На самом же деле, лак выдыхался уже через несколько часов, максимум сутки, останавливаясь на каком-нибудь неопределенном цвете, и стереть его раньше, чем через неделю было очень сложно. Гробыня перевела взгляд на вошедшую, и ее глаза восторженно округлились. – Ого! – зудильник был тут же позабыт, а сама Гробыня приняла сидячее положение. – Сиротка, да у тебя есть грудь, да кто бы мог подумать! – И талия, в отличие от некоторых, – вернула шпильку довольная Таня, бросила рюкзак на кровать и приземлилась следом. – Так, Гроттерша, признавайся, откуда шмотки, – Гробынин взгляд внимательно ощупывал фигуру соседки по комнате. – Ленка подарила. – Свеколт? Некромагиня? – Ага, – ответила Татьяна, мысленно возмутившись глупости вопроса. О дружбе некромагов и Тани Гроттер не слышал, кажется, только глухой, и уж Гробка-то точно должна была узнать об этом одной из первых. – А общение с некромагами положительно на тебя влияет, – заключила Гробыня. – Ты зря красишься этим лаком, – Таня сбросила ботинки и с ногами забралась на кровать. – Ритка жаловалась, что он действует совсем недолго. У нее вообще пару часов продержался. – Правда? Ах, черт… – Гробыня раздосадовано уставилась на успевшие высохнуть ногти. – Но ты, сиротка, мне зубы-то не заговаривай. Рассказывай. – О чем? – Таня поглядела на Гробыню честными глазами, хотя уж Татьяна-то точно знала, что интересует ее соседку по комнате в первую очередь. – О ком! О милашке-некромаге, конечно. – Они там все милашки. Просто душечки, – Таня все еще надеялась на то, что ей удастся избежать дурацкого разговора с Гробыней. – Ага! Ага-ага-ага! – торжествующе вскричала темная ведьма, обличающе указывая на Гроттер. – Значит, все-таки… – Ничего это не значит, Гробка. Они просто хорошие ребята, вот и все. Все они, – с нажимом повторила Татьяна, предупреждающе глядя на соседку по комнате. Гробыня замолчала, но довольное выражение ее лица говорило Тане о том, что та уже успела сделать какие-то выводы и готова еще не раз вернуться к разговору на тему некромагов в целом и отдельных представителей этой магической касты в частности. – Между прочим, заходил Валялкин. Спрашивал тебя, – Гробыня, неожиданно сменив тему, цепко уставилась на Гроттер, стараясь уловить малейшие оттенки реакции на ее слова. Таня резко подняла голову, чуть подалась вперед и растеряно посмотрела на соседку по комнате. – Правда?.. – Тане и в голову не могло прийти, каковы причины вновь вспыхнувшего интереса к ее персоне. – И что ты сказала? – Ответила, что ты здесь редко появляешься, конечно. – А он что? – Ничего, ушел, – Гробыня не отрывала коварного взгляда от Таниного лица. Та же находилась в совершенно смешанных чувствах. С одной стороны, она была рада, с другой – Ванька, объявившийся как раз в тот момент, когда Таня уже начала его если не забывать, то относиться более философски, совершенно не входил в планы Гроттер. Да еще и эта Зализина… Решив не продолжать диалог, Таня потянулась к рюкзаку и вытащила учебник с тетрадью. Однако мысли об учебе в голову не шли. Таня замерла с учебником в руках, глядя в пространство. Размышления ее плавно перетекли к предстоящему полету на Лысую Гору с Глебом, между прочим, наедине и в одной ступе, до которого осталась буквально пара часов. Кстати, о Лысой Горе. – А где Пипа? – Таня оглядела комнату. – Только что убежала с Бульоновым. Переоделась и ушла, – равнодушно сказала Гробыня, возвращаясь к зудильнику. В отличие от Тани, ее никогда не занимали мысли о делах Пипы и Бульона. Значит, как сделала вывод Таня, переговорить с Пипой до полета не удастся, не искать же их по всей школе. Впрочем, ладно, это терпит. Остаток времени Таня хотела посвятить домашней работе, но та никак не желала занимать растревоженные мысли Тани. Гробыня уже успела уснуть, а Таня так и сидела над пустым тетрадным листом. – Amantes amentes, – мрачно проскрипел перстень Феофила Гроттера, но девушка не обратила на него никакого внимания. Спохватившись, что может опоздать, Гроттер посмотрела на часы и увидела, что у нее как раз есть пятнадцать минут. Отыскав зимнюю куртку, Таня накинула ее на плечи, не застегивая: еще через всю школу к Башне идти. Столкнувшись в дверях с Пенелопой, Таня приложила палец к губам и указала глазами на заснувшую Склепову. Пипа только спросила тихо: – Идешь? Таня кивнула и, пока Пипа не успела поинтересоваться, почему без контрабаса, протиснулась мимо сестры к выходу, прикрывая за собой дверь. Затем, тихо и осторожно, двинулась по направлению к Башне, где, возможно, уже ждал ее Глеб Бейбарсов.