Депрессия

На следующий день после занятий Танька вернулась в свою комнату с мыслью о том, что ей наконец-то удастся отдохнуть. Вчера вечером обсуждения, продлившиеся практически четыре часа, зашли в тупик. В чем была проблема, Гроттер так и не сообразила (вернее, понятно, что смски отправляются ровно в половине случаев, однако Танька даже приблизительно не могла предположить, почему), зато Пипа и Генка схлестнулись не на шутку. Последнего Танька никогда не видела насколько целеустремленным и столь жарко спорящим. Бейбарсов быстро влился в их компанию, однако предпочел не диспутировать до тех пор, пока окончательно не разберется с принципом работы скреатированного механизма, за что Татьяна была ему благодарна. Однако отдохнуть едва присевшей на кровать девушке не удалось. В комнату осторожно постучали, и Танька со вздохом крикнула: – Открыто! – всей душой надеясь, что гости пришли к Гробке или, еще лучше, отсутствующей в очередной раз Пипе. Однако ее надеждам не суждено было оправдаться. В комнату зашел Ванька Валялкин, откровенно просиявший при виде находящейся в комнате Таньки. – Чего тебе? – недружелюбно спросила уставшая девушка. Ванька уже открыл рот, чтобы ответить, однако девушкам – сидевшей на кровати Тане и отвлекшейся ради такого случая от маникюра Гробыне – не суждено было услышать реплику светлого. На пороге – Валялкин, конечно, не догадался за собой захлопнуть дверь, вероятно, на случай, если придется спасаться бегством от явно неприязненно настроенной по отношению к нему темной ведьмы – показался Глеб Бейбарсов с пакетом в руках. Таня с досады стукнула себя ладонью по лбу – совершенно забыла об обновках! А они все это время лежали в комнате некромага. – Танька, ты у меня одежду забыла, – этой двусмысленной фразой некромаг обозначил цель своего визита в комнату девушек, оглядев мизансцену. – Ага, Купайтазиков! Раздел уже нашу сиротку, – ехидно отреагировала на его фразу Гробыня. Таня, в этот момент забиравшая пакет из рук Бейбарсова, почувствовала, как кровь приливает к щекам. Зато Глеб быстро нашелся с ответом. – Трупуленция Могилова, солнце ясное, – насмешливо протянул он, – кто бы мог подумать, что у тебя такое примитивно-пошлое чувство юмора. Зато Ванька едва отошел от ошеломления. Он проговорил, задыхаясь: – Танька, ты и этот!.. Он же некромаг, опомнись! Что вас вообще может связывать? Татьяна возмущенно прищурилась, развернувшись к Валялкину. Да сколько можно, в конце концов, она ему даже пары фраз сказать не успела, а уже должна выслушивать претензии! – Какого черта? Ты требуешь у меня ответа?! – Да, требую, потому что… – Так я тебе отвечу, – Танька зло швырнула пакет с вещами куда-то под ноги, развернувшись к Бейбарсову, поднялась на цыпочки, резко надавила руками на его плечи, принуждая наклониться, и прижалась своими губами к его. Секунду – или целую вечность? – ничего не происходило, а потом мягкие губы Бейбарсова дрогнули, отвечая на Танькин порыв. Он скользнул руками по девичьей талии, прижимая девушку к себе. Таня тут же смущенно оторвалась от губ Глеба и, вывернувшись из его рук, обратилась к Ваньке. – Доходчиво? – Вполне, – тихо ответил светлый и, развернувшись, бесшумно вышел за дверь. Слушая язвительное хихиканье Гробыни, Танька ухватила за рукав Глеба и потянула его за дверь. К счастью, снаружи никого не оказалось, и Татьяна порадовалась тому, что можно без свидетелей объяснить Бейбарсову свое неприемлемое поведение. В первый раз после поцелуя взглянув в его глаза, Танька решительно произнесла: – Глеб, я понимаю, что не должна была этого делать. – Таня… – Я надеюсь, что это не испортит наши отношения. В смысле, надеюсь, наша дружба останется прежней. Я это сделала не потому, что я в тебя влюблена. Нет, то есть, ты, конечно, мне очень нравишься! – Таня… – Но знай! Знай, что я не буду бегать за тобой и надоедать своими чувствами. Ты можешь не беспокоиться о том, что… – Таня… – Короче говоря, тебе совершенно не о чем… Тут Глеб понял, что прервать эту восхитительную девушку можно лишь одним способом. Он наклонился и, обхватив ее за плечи, поцеловал, почувствовав, как любимая удивленно выдохнула в его губы. А когда Глеб ощутил, как она обнимает его за талию, прижимаясь всем телом, он оторвался от ее губ и провел дорожку поцелуев по ее шейке, на что Танька отреагировала глубоким низким стоном, поразившим ее саму. И возбуждение тут же прокатилось страстным ознобом по всему ее телу, сконцентрировавшись в низу живота. Она уткнулась лицом в его плечо, тяжело дыша, а Глеб все еще прижимался губами к чувствительному местечку за ухом, заставляя девушку дрожать. – Глеб, значит ты… – Влюблен в тебя. – Давно? – Всю жизнь. И даже это явное, с точки зрения Тани, преувеличение прозвучало сейчас как-то очень к месту. – Пошли в комнату? – вдруг шепчет ей Бейбарсов, целуя покрасневшее ушко. – Глеб, мы не… я пока не… – у Таньки не хватило слов, чтобы выразить мысль, но некромагу это и не нужно. – Тшш… малышка. Я не предлагаю заняться любовью. Просто… В этот момент из комнаты вышла ехидно ухмыляющаяся Гробыня, запечатала комнату заклинанием и пересекла гостиную, дважды оглянувшись по дороге, так что парню не пришлось объяснять, что «просто». Девушка и парень, взявшись за руки – Таня подумала, что его прикосновения стали как-то слишком необходимы, – прошли по Жилому Этажу к комнате Глеба. Тот открыл дверь, пропустив уже немного пришедшую в себя девушку внутрь. Танька вдруг поняла, что Гробыня ведь шла на ужин, и девочки, конечно, не обнаружив вовремя Таню и Глеба в столовой, будут их искать. Эту мысль она и озвучила Глебу, вдруг представив, как девушки в поисках брата зайдут, конечно, в первую очередь к нему в комнату. А тут они… – Не будут, – усмехнулся некромаг. – Я их две минуты назад предупредил. – Ты что, телепат? – Неа. Но связь между нами тремя очень крепкая: обмениваться сообщениями, тем более на таких коротких расстояниях, – раз плюнуть. Говоря это, Глеб подхватил Таню на руки и опустился вместе с ней на кровать, оперевшись спиной на подушку. Девушка, чувствуя невероятную легкость, расхохоталась и спрятала лицо у него на груди. Парень блаженно выдохнул и пробежал пальцами у нее по спине. И, кажется, не просто пробежал, а нажимая пальцами на какие-то точки, словно явно понимал, что делает. Да так оно и было. Таня провела рукой по его отросшим волосам, стягивая с них перехватывающую волосы обычную черную резинку. Они снова целовались: Глеб – жадно, будто бы неверяще, вжимаясь своим телом в ее, стараясь запомнить каждое мгновение, – и Таня, непрерывно ерзающая на его коленях, чувствующая возродившуюся острую потребность в его поцелуях и прикосновениях.

***

На следующее утро, когда Глеб и Таня рука об руку шли на завтрак, слух об отношениях некромага Бейбарсова и Тани Гроттер облетел уже всю школу. Танька со смущением думала, что вот с чем, а с распространением сплетен в родном Тибидохсе никогда проблем не было. Казалось бы только вчера вечером ни он, ни она еще ничего такого не планировали, и вот уже на следующее утро об этом гудит вся школа. Как только Гроттер появилась в зале Двух Стихий, она услышала, как ее окликнули с двух сторон: – Танька! – Таня! Они с Бейбарсовым остановились около стола Пипы, которая, не размениваясь на оклики, по-простому схватила Татьяну за рукав с целью привлечь ее внимание, наблюдая как к ним спешат чем-то взволнованная Лена Свеколт, не дождавшаяся, очевидно, пока они достигнут их стола, и… академик Сарданапал, тревожно и нервно оглядывающий девушку, держащую за руку некромага. Академик успел первым. – Таня, – строго посмотрел он на девушку. – Пожалуйста, зайди ко мне в кабинет сегодня после завтрака. – У меня занятия. Я опоздаю к Медузии Зевсовне, – напомнила Таня. – Медузию Зевсовну я уже предупредил, – отмел ее возражение директор. И действительно, Таня заметила, как доцент Горгонова с преподавательского стола наблюдает за их разговором. Ее взгляд не был обвиняющим, скорее оценивающим, однако Таня все равно поежилась. – Да… конечно, только позавтракаю и приду, академик. Таня тревожно смотрела в спину удаляющему директору Черноморову и чувствовала, как внутрь прокрадывается холодок. – Ну, Гроттерша, влетит тебе за неприемлемое поведение, – хоть реплика была и злорадной, Пипа сочувственно поглядывала на сестру. – Чего это? – отреагировала Таня. – В школьных правилах появился новый пункт «Запрещено целоваться с Бейбарсовым»? – шутка прозвучала нерадостно, и никто не засмеялся. – Ради тебя могут и ввести, – подошедшая Ленка тревожно оглядела обеспокоенную Гроттер, прижавшую руки к груди, и Бейбарсова, застывшего рядом с ней немым изваянием. – Таня, я поговорить хотела. Хорошо, что и Пенелопа здесь. – Да… о чем? – Таня с трудом отвлеклась от своих мыслей, нервными всполохами вспыхивающими в ее сознании. – Я вчера обсуждала ваш проект с Александром… – Каким еще Александром? – незнакомое имя увело Татьяну в сторону от невеселых размышлений. – Ну… – Ленка смутилась. – С Шурасиком. Он хотел бы присоединиться. – Лично я за, – произнесла Таня. Бейбарсов кивнул. Татьяна обернулась и посмотрела на Пипу и Бульона. Те переглянулись. – А нас становится все больше, – философски произнесла девушка. – Конечно, мы не против. – А сама? – обратилась Гроттер к некромагине: по Таниному мнению, Ленкин интеллект в сочетании в некромагией мог бы сослужить им хорошую службу. – Я подумаю. – Договорились. Ну, пойдёмте завтракать, что ли.