Депрессия

Таня проснулась в таком странном состоянии, когда и спать уже не хочется, но вставать пока нет никаких сил. Вспомнив о том, что она так и заснула вчера в комнате Бейбарсова, девушка открыла глаза и увидела рядом с собой мирно спящего парня, которого вопрос «вставать или еще подремать?» явно не мучил. Заснули парень и девушка в обнимку, но то ли Глеб откатился во сне, то ли Таня, но теперь они лежали порознь. Сама же Гроттер решила выбрать первый вариант. Она, прижав одеяло к груди, села на кровати, не спеша спускать ступни на холодный пол. Между ног чувствовалась неприятная ноющая боль, и девушка поморщилась. Вообще, после того, как она окончательно проснулась, выяснилось, что ее муторное состояние вернее будет определить не как последствия долгого сна, а как общее плохое самочувствие. Она приложила правую руку к низу живота. Не то, чтобы это ей помогло унять боль, скорее, это был машинальный жест. Девушка мрачно насупилась и покосилась на Глеба. Оказалось, одеяло во время ее возни с ним совершенно сползло с абсолютно голого парня. Гроттер скользнула взглядом по рельефным груди и животу – что, кстати, стало сюрпризом для Таньки, ведь в одежде он казался обычным высоким и стройным парнем (хотя тело некромага, которое было для него, прежде всего, функцией, наверное, и не могло быть другим?) – и ниже. Тут Танька покраснела и поспешно накрыла Бейбарсова краем одеяла. Это копошение, очевидно, и разбудило Глеба, который и обычно спал довольно таки чутко. Он открыл глаза и сонно улыбнулся, увидев Таню, сидящую на краю его постели. Пару раз моргнув, он вытянул руку из-под подушки и накрыл ее запястье, прижатое к животу. – Болит? – хрипло спросит парень. Танька кивнула. – Потерпи немножко, хорошо? Бейбарсов откинул одеяло (Танька торопливо отвернулась) и, как был, встал с постели, направившись к столу. Обшарив два ящика, по очереди выдвигая их и, кажется, что-то роняя, он, наконец, выудил искомое, и, наколдовав стакан с водой, высыпал туда содержимое одного из пакетиков. Танька все это время периодически украдкой то и дело кидала на него взгляды, рассматривая то, что не успела оценить вчера, в темноте. Сама она сидела, закутавшись в одеяло, но нагота Бейбарсова, пожалуй, смущала ее гораздо больше своей собственной. Вообще, это сонное утро, с голым, взлохмаченным, чертыхающимся Глебом, внезапно показалось ей значительно более интимным, а, значит, и тревожащим, чем то, что произошло между ними вчера вечером. А вот Глеб казался совершенно расслабленным и счастливым. Его не трогала ни собственная нагота, ни Танино желание полностью закрыться одеялом. Он опустился рядом с девушкой на кровать и предложил ей чашку с питьем, придерживая ту поверх Таниных пальцев, пока она пила. Потом он поставил стакан на пол, притянул Таню спиной к себе, заставив откинуться на его грудь, положив голову на его плечо, и разместил свою ладонь поверх ее, чуть поглаживая. Минут через двадцать Танька почувствовала, как боль немного отступила. Она чуть отодвинулась от Глеба, так, чтобы смочь оглянуться и посмотреть на него. Бейбарсов особенно не отпускал, но и не удерживал ее. Кажется, он за время их объятий умудрился снова задремать, и теперь заспанно, насмешливо и счастливо щурился. Танька протянула руку и попыталась разгладить морщинки в уголках его глаз, но Глеб перехватил ее руку и быстро дотронулся губами до центра ладошки. Таня ойкнула, разрушив их сонную тишину, и некромаг рассмеялся. Он сгреб ее в охапку и уткнулся лицом в рыжие волосы. – Танька, как же долго я тебя ждал, – невнятно сказал он. – Да прям, аж целый месяц, – деланно-недовольно пробурчала девушка, не пытаясь выбраться из его объятий. – И мы, между прочим, все пропустили. – Да. Мы очень много упустили… – Я вообще-то занятия имею в виду, – уточнила Танька, поняв, что Глеб говорит о чем-то другом. – Защиту от духов, нежитеведение и прочие радости жизни. Полдня проспали. В самом деле, в окно уже било солнце, а это значило, что, может и не полдня, но утренние занятия точно были ими пропущены. – Надо вставать, – решительно сказала Танька, уже не так смущаясь из-за сползшего на бедра одеяла. – Да, надо, – согласился Бейбарсов. – Есть хочешь? До обеда еще часа полтора. – Да, я бы поела. Танька подумала, что это очень удачно, что сейчас все или почти все на занятиях: не придется прятаться от любопытных взглядов. Девушка быстро оделась, оглядела себя в зеркале и тут же решила, что до обеда надо переодеться и вообще привести себя в порядок: весь ее мятый, взъерошенный будто бы вид кричал о том, что Гроттер весело провела время. Танька, получив от Глеба тарелку с еще дымящимися блинчиками с джемом, устроилась напротив него на кровати. Аппетит у девушки действительно проснулся, и некромаг с удовлетворением пронаблюдал, как исчезают у нее во рту блинчики один за другим. Сам он вспомнил о своей еде, только когда получил вопросительный Танин взгляд. – Надо же было все проспать, – нервно бурчала Таня, вытирая руки салфетками. – Глеб! –Хм? – парень убрал обе тарелки и сел почти что вплотную к ней, любуясь ее движениями. Таня кинула на него быстрый смущенный взгляд, и Глеб, наконец, притянул ее к себе, целуя. – Глеб, Глеб, – прошептала Таня. – Мне идти надо, хорошо? – Плохо, – ответил парень, прижимаясь губами к ее ушку, – очень плохо… – Все равно, – Танька, сделав над собой усилие, вывернулась из его объятий. – Проводить? – предложил парень, нехотя выпуская девушку из рук. – Неа, ты чего? Мы тогда сегодня вообще нигде не появимся. Лучше за обедом увидимся. Глеб тихо засмеялся и дошел с ней до выхода. Таня, поцеловав его в щеку, выскользнула наружу, и Глеб через оставленную ею щелку с улыбкой пронаблюдал, как девушка прошла по коридору и свернула на угол. И со вздохом захлопнул дверь.

***

Танька ворвалась в свою комнату и с облегчением обнаружила – никого! Девушка выгребла из шкафа джинсы и рубашку и устремилась в ванную комнату. Она быстро переоделась и нервно провела расческой по волосам, путаясь в них. Потом вернулась в комнату и села на постель. До обеда оставалось совсем немного времени, и девушка рассчитывала, что ее соседки по комнате пойдут в зал Двух Стихий, не заходя сюда. Ей очень хотелось избежать их назойливых расспросов. Да что там, она сама сейчас находилась в смешанных чувствах, так что едва ли сможет отбиваться от их попыток выведать у нее подробности. Нет, сидеть в таком случае в комнате и надеяться, что пронесет, не нужно. Танька застегнула ботинки, схватила рюкзак и, выскочив за дверь, направилась в сторону комнаты некромагинь, надеясь на то, что уж они-то будут на месте. Сегодня ей улыбнулась удача: дверь распахнулась после первого же стука и девушку с воплем: «Танька!» втащили в комнату две пары дружеских рук. – Мы так рады за вас! Гроттер смущенно перевела взгляд с одного сияющего лица на другое и недовольно спросила: – А вы-то откуда знаете? – Несложно было догадаться, – ответила Ленка. Радость Свеколт была какой-то спокойной, зато Жанна чуть ли не подпрыгивала от восторга. – У Глеба вчера все ментальные заслоны от счастья снесло. Танька почувствовала, что ее губы против воли расползаются в улыбке. Хорошо, что некромагини совершенно не похожи характерами на Гробыню! Эту мысль девушка озвучила вслух. – Так вы же подружились? Мне так показалось, – удивилась Жанна, пытаясь что-то отыскать в шкафу. – Не то, чтобы подружились, скорее, стали более терпимы, но язык у нее все равно как помело, – скривилась Гроттер. – Вы идете на обед? – Идем, и ты с нами, я надеюсь? – внимательно посмотрела на нее Лена. – Конечно! Жанна, на ходу просовывая руки в рукава найденного в шкафу кардигана, первая вышла за дверь. За ней – Танька, последней вышла Лена. Девушки, переговариваясь, неторопливо направились в сторону столовой. Спешить было особенно некуда: большая часть студентов направлялись в ту же сторону, и удобнее всего было идти со скоростью толпы. Совсем у дверей их догнал Глеб, обнявший сзади взвизгнувшую от неожиданности Таню и целуя ее в висок. – Меня не искали? – спросил парень сестер, не выпуская из объятий радостно улыбающуюся Таню. – Искали! И не только Поклеп. Сарданапал заходил, мне показалось, он в бешенстве, – обеспокоенно покачала головой Лена. – Сарданапал? – растерянно повторила медленно отстранившаяся от Глеба Таня. – Опять? – Он нас всех искал, – Шурасик, выскочивший откуда-то из толпы, подхватил под локоть Лену. – Меня, тебя, некромага, всех. – Зачем, не сказал? – внимательно взглянула Гроттер на него, чувствуя, как немного отпускает тревога. – Нет, – поправил очки на переносице отличник. – И в связи с этим у меня есть предложение. Необходимо найти Дурневу и Бульонова, вероятно, они могут что-то об этом знать. Однако не успели обеспокоенные изобретатели протолкнуться к столу приветственно помахавшей им Пипы, как Танька увидела направляющегося к ним директора. «Совсем как тогда», – обеспокоенно поняла девушка. Однако в этот раз пожизненно-посмертный глава Тибидохса был чем-то крайне взволнован. Можно даже сказать, разозлен. – Гроттер, – бросил он, – Дурнева и…вы, все остальные! – выдержка отказала директору. – За мной, сейчас же! Ребята переглянулись и цепочкой потянулись вслед за директором, перед которым расступалась толпа.