Депрессия

– Извольте объясниться! – усы директора буйно плясали, а сам он перекатывался с пятки на носок, очевидно, слишком взволнованный, чтобы устроиться в кресле. Студенты стояли перед ним, недоуменно переглядываясь. Наконец, Таня чуть выступила вперед и решительно спросила: – Академик, что вы имеете в виду? Нет, мы бы объяснили, – торопливо добавила она, увидев, как усы главы Тибидохса хищно вздыбились, – если бы знали, о чем идет речь. – Речь идет о вашей подпольной деятельности. Вот, полюбуйтесь, – директор обогнул стол и, схватив лежащую на подоконнике газету, протянул Татьяне. Та, перегнувшись через стол директора и торопливо забрав еженедельник, пробежала взглядом страницу. И посмотреть там было на что! Это была небольшая заметка, однако у Тани Гроттер эти несколько строчек вызвали настоящий взрыв чувств и мыслей. «Таланты или преступники? Широко известная школа Тибидохс снова оказалась замешана в громких событиях. Однако на этот раз причиной стал не драконбол. Увы, команда Тибидохса, ранее имевшая высокий рейтинг в мировом спорте, теперь бездарно скатилась в самый низ турнирной таблицы. Однако вернемся к скандальному инциденту. По некоторым сведениям, группа студентов магической школы занимается изобретением магической техники. Является ли это инициативой преподавателей, источники умалчивают, однако группа изобретателей уже занимается предпринимательской деятельностью. Подчеркнем – незаконной предпринимательской деятельностью. По некоторым данным одним из членов этой группы является печально известная Татьяна Гроттер. До сих пор не было известно ни о каких несчастных случаях, связанных с магической техникой, изобретенной несовершеннолетними магами, однако, вероятно, это лишь дело времени. И кто знает, какие еще сюрпризы преподнесет магическому сообществу школа Тибидохс». Подняв голову, Танька пару секунд смотрела на академика. На ее лице медленно расползалась улыбка. – Но это же великолепно! – из ее руки Пипа выдернула газету, и оставшиеся четверо изобретателей сгрудились вокруг нее. – Нет, директор, правда! Не в силах больше стоять на одном месте, Танька заметалась по кабинету, однако, увидев, что от возмущения директор не находит слов, остановилась и взмахнула руками. – Нет, я знаю, что вы скажете. Мы должны были запатентовать… – Вы должны были сказать мне! – наконец, бросил академик явно более мягкую реплику, чем ту, которую собирался. – Я думала, вы знаете, – пожала плечами Таня. – Я думала, вы все знаете, это ведь ваша школа. Это наивное предположение странным образом успокоило директора. Он выдвинул кресло, опустился в него и только тогда ответил: – Нет, Таня, я знаю далеко не все. Что вы планируете делать дальше? Ободренная Татьяна произнесла: – Я давно уже думала об этом, директор. У меня есть план действий, однако он требует финансовых вливаний. Команда изобретателей – ее команда – сгрудилась позади Гроттер, выжидающе глядя на девушку. Академик потер виски и вымолвил. – Ну, продолжай. – Для начала, конечно, нужно это все запатентовать. Зарегистрировать юридическое лицо. Сделать нормальную рекламу – можно даже спекулируя на моем имени, раз уж оно такое популярное и печально известное. И, разумеется, именно в таком порядке, чтобы никто больше не обвинил нас в незаконных действиях. Но, академик… – тут Таня чуть перевела дух, облизав пересохшие губы. Глеб Бейбарсов, наколдовав стакан воды, протянул его девушке. – Спасибо, Глеб. Академик, мы здесь все несовершеннолетние. Даже школу не закончили еще. Вам же тоже не помешает реклама, директор! Ну, в смысле… – Танька чуть смутилась. – Надо повышать престиж школы. Только представьте себе: пятеро юных гениев, школа с индивидуальным подходом к каждому студенту… а? Пожизненно-посмертный глава Тибидохса чуть поменял позу. Если во время Таниного рассказа он сидел, чуть откинувшись на спинку кресла, не глядя на девушку, то теперь он облокотился на стол, чуть подавшись вперед, вперив взгляд в «юных гениев». Потом, негромко рассмеявшись, произнес: – Значит, так. Ты, Таня, и ты, Шурасик, пройдете ускоренную программу и сдадите экзамены досрочно. Из всех пятерых я готов сделать такую уступку только вам двоим – остальные еще не готовы. Я не могу выпускать из школы магов-недоучек, даже очень талантливых… И вот после окончания будете заниматься организацией предпринимательской деятельности и прочим. Правда, вопрос с финансированием придется решать вам самим. – Папочка мог бы дать денег, – вдруг подала Пипа голос. – Уверена, он не откажет. Мне. Таня засмеялась, чувствуя, как падает камень с души. Подумать только, а шли сюда, как на эшафот! – Значит, так, – резко собрался академик. – Сегодня же вечером я подписываю приказ о переводе вас двоих на программу ускоренного обучения. К концу года вы получите свои дипломы, если не будете лениться и пропускать занятия, – пристально взглянул Сарданапал на Таню. Та ощутила, как кровь приливает к щекам. – Конечно, – девушка посмотрела на него честными глазами. – Теперь насчет этой вашей магической техники. Проводить свои эксперименты вы теперь будете под моим наблюдением. Я знаю… – пресек возражения академик прежде, чем Таня успела их высказать, – знаю, что вы не нуждаетесь в контроле, однако мы должны все предусмотреть. И займемся, как ты это сказала, рекламой, раз уж вы так неосторожно обратили на себя и свою деятельность внимание прессы. И это стоит сделать как можно быстрее, пока не появились другие статьи. Студенты торопливо закивали, осознавая важность ситуации. – Ступайте, – взмахнул академик рукой в сторону двери. Ребята друг за другом потянулись к двери, Таня шла последней. Однако перед самым выходом девушка остановилась, игнорируя терпеливо придержанную Глебом дверь. – Академик! – окликнула она директора. Тот повернул голову и внимательно посмотрел на Гроттер. – Академик, спасибо, – чуть тише добавила она и выскользнула за дверь. Глеб приобнял ее за плечи, и они вместе догнали остальных. Собравшись кружком, ребята некоторое время смотрели друг на друга, будто бы не в силах поверить в произошедшее. – Танька, ну ты и пиарщица! – наконец, восторженно выдохнула Пипа. – Так академика раскрутить умудрилась! А вот если бы не ты… Они помолчали еще некоторое время, думая о том, что было бы, если бы не Гроттер. На лицах всех пятерых медленно появлялись неуверенные улыбки. Даже губы Шурасика, который любил демонстрировать всем свою серьезность, невольно растягивались в довольной улыбке. Кашлянув, чтобы скрыть свою радость, парень произнес: – Хочу вам напомнить, что занятия начнутся ровно через пять минут, еще немного, и мы получим возможность заиметь некоторые проблемы. – Да, Шурасик дело говорит, – поддержала его Татьяна, в отличие от юноши, и не думавшая прятать свое отличное настроение. – Расходимся? – Ну, нет, – пробурчал Глеб, прячущий свое лицо в волосах любимой. Его руки надежно обхватывали Танину талию, и вообще, весь его вид говорил о том, что парень совершенно не желает идти куда-то, где нет Татьяны. Пипа захихикала, глядя на них. – Глеб, Глеб, – не обращая никакого внимания на веселящуюся сестру, Гроттер ловко повернулась в его объятиях и заставила наклониться чуть ниже, чтобы удобнее было шептать на ухо. – Я к тебе после занятий приду, перед обедом, хорошо? Я приду обязательно… Шепот девушки затих, она уткнулась лицом в плечо неловко нагнувшегося Глеба. Танька чувствовала вернувшееся возбуждение, которое надо бы подавить, если она хочет просидеть спокойно все уроки, и парадоксальным образом ей казалось, что унять ощущения получится только в объятиях Глеба. В любом случае, оторваться от него не было никаких сил. И только смущенное хмыканье Бульонова и реплика Шурасика смогли привести ее в чувство. – Татьяна, я вообще-то ожидаю только тебя. Танька отстранилась от недовольно фыркнувшего Бейбарсова и со смущением поняла, что их интимные объятия стали центром внимания всей команды изобретателей. – Ладно, пойдем, – кивнула она Шурасику и, поцеловав Глеба в щеку, последовала за однокурсником.

***

Вечером следующего дня Глеб Бейбарсов, закончив очередной свой набросок, устало потянулся и отложил карандаш. У него уже бывали мысли о том, чтобы рассказать Тане о своих рисунках, может быть, попросив попозировать, да и… да и вообще обо всем рассказать, с самого начала. Он не знал, как девушка может отреагировать на подобное откровение, хотя их отношения уже и были довольно близкими. Глеб все еще со страхом ожидал расплаты за свое нежданное счастье, которая, по его мнению, должна рано или поздно обязательно последовать, и кто знает, не будет ли этой расплатой безвозвратная потеря доверия его Тани? Эта девушка…с такой же темной силой, живущей в душе, но гораздо более сильная, чем сам Бейбарсов, способная эту силу не подавлять, но держать под контролем. Ему и оставалось только, что цепляться за нее и тянуться за нею с того самого дня, когда он впервые увидел ее в зеркале. И, может быть, он, некромаг, еще не так безнадежен… Стук в дверь прервал его размышления. Глеб подумал, что, если это его любимая, то он сейчас же решится рассказать ей обо всем. Однако стоявший на пороге гость несколько изменил его планы. – Бейбарсов, – кивнул ему стоящий на пороге Баб-Ягун, выглядевший непривычно серьезно. – Ты один? – Да, в чем проблема? – Есть разговор. Это по поводу Тани… Глеб впустил в свою комнату драконбольного комментатора, судорожно обдумывая свою линию поведения. Дело в том, что гости у него бывали не слишком часто: только сестры и Таня. Лена и Жанна настолько стали частью его пространства, что у него даже в мыслях не бывало вести себя как-то по особенному в их присутствии: он мог заниматься тем же, чем занимался бы в одиночестве – рисовать, например, – потому что сестры не спросят и не сделают ничего лишнего. Таню Глеб обычно усаживал на кровать и галантно ухаживал за ней. Но не предлагать же этому лопоухому верзиле чаю, в самом-то деле. Однако Ягун, казалось, этого и не ожидал. Оказавшись в комнате, он повернулся к Бейбарсову и произнес: – Помоги мне уговорить Таню вернуться в команду. – Команду? – чуть поднял брови Глеб. – В драконбол.