Цветы Железа

Бессонница тяжелым колесом упала на грудь Инквизитора, колодками приковала к постели, ртутным обручем сдавила лоб. Казалось, он лежит не в кровати, а в мутном чёрном озере, где нет воздуха — сна. Второй день Мак не мог провалиться в сон. Второй час давил простыню. В башню не шёл лунный луч, но стену лизали отблески сторожевых огней. У двери горела лучина, на комоде дрожала свеча. Воздух гулял по комнате, подгоняя подвывающий сквозняк. Инквизитор скинул одеяло – ему не было холодно. Тревельян тяжело вдохнул горный дух и открыл глаза. Он пошевелил ногами в тёплых носках, погладил плед, кинул взгляд на прикроватную тумбу, где свечкина соседка, пустая чарка, как бы извинялась: “Я думала, молоко с мёдом поможет. Наверное, тебе надо выпить больше”. Надо пытаться. Инквизитор закрыл глаза, пробежался по аутогенному и сконцентрировался на звуках. Слышно бренчащие шаги дозора; долетает уханье совы; слабо брезжит треск костра… и чьё-то дыханье. Очень страшно видеть перед собой лицо Коула, когда секунду назад его не было. Конечно, в этом плане любое лицо увидеть страшно, но рупертова рожа с глазами изумленного кота и полураскрытыми губами — это нечто. Инквизитор непременно подскочил бы в кровати, но не получилось — дух придавил грудь, усевшись на корточках. Он был лёгкий, но вовсе не невесомый. — Ты страдаешь, — Коул повернул голову набок. — Я должен помочь. — Слезь с меня, помощник мелкий! — просипел Инквизитор, пытаясь вдохнуть. С тихим “ой, извини” Коул сполз на пол, и вся магическая напряженность исчезла. Инквизитор приподнялся на локте; Коул, сидя рядом, смотрел на него преданными глазами и — о, Дориан оценил бы — поглаживал руку. — Я уже успокаивал, убаюкивал, утревоживал тебя час назад. Я думал, что сделал всё добротно, и этого было довольно и достаточно, но я догадываюсь, что этого было как мышиный волосок. Извини. Я попробую сделать что-нибудь ещё. Пальцы у него тоже были легкие, нежные, хотя и могли удержать пудовый кинжал. — Правда? Ты уже здесь был? Странно, что я этого не помню, — обреченно вздохнул Инквизитор. — Слушай, я ценю твои усилия, но тут ничем не поможешь. Бессонница — как чесотка: от неё не избавишься. — Я попробую, — опустил ресницы призрак и незамедлительно начал носиться по комнате. Первым делом Коул опустил ладонь на свечку. — Свет — не сосед, — примерно тем же образом была потушена лучина; дух закрыл окна плотными шторами и посмотрел на камин. К счастью, его затаптывать не стал, но зачем-то поставил перед камином кресло, отгораживая его от постели. Стремительной ласточкой порхая по спальне, Коул смел все бумаги со стола в мусорный мешок и выбросил его в окно (Инквизитор открыл и закрыл рот); свернул ковёр и отправил его вслед за международными соглашениями, личной перепиской и счетами; затем сорвал коллекцию авварских масок — подарок от Вивьен — и метнул их в пустоту, как тарелки. Все портреты, висящие на стенах (церковные деятели и великие полководцы) были повернуты к лесу передом. Лишние предметы — убраны с глаз долой. Дверные замки — их было, по воле слесаря, три — оказались надежно заперты и задвинуты. Инквизитор обнаружил себя в какой-то жуткой и пустой комнате, больше похожей на убежище паломника. Вздохнув в сторону печально колышущейся занавески (солдаты внизу с интересом обсуждали выпавшие, как из дракона, дары), Тревельян повернул голову — и второй раз за ночь столкнулся нос к носу с рыбьеглазым призраком. Мак судорожно вздохнул и, выругавшись, прижал руку к груди. К его руке примкнули две другие. — Ложись, — надавил Коул, заставляя Вестника сползти с полулежачего в полностьюлежачее положение, — лоскут... Он натянул одеяло по самый подбородок Тревельяна и стал притыкать его со всех сторон, превращая полководца в подобие гномьей мумии. — Последний шаг, — шепнул призрак и лёг рядом с Маком в постель, сняв шляпу и отцепив кинжалы. Инквизитор думал, что после всего произошедшего за последнее время (Конклав, Корифей, драконы) он перестанет удивляться — ан нет. Некоторые умеют изумлять. — Одиночество отнимает сон, — пояснил дух. Да, Дориану однозначно понравилось бы. Инквизитор почувствовал на себе руку Коула, приобнявшего его за плечо. Шею теплило редкое дыханье. От мальчика пахло травой, перцем и котами. — Коул, а куда ты дел вторую руку? Неудобно так лежать, на боку и обнявшись… Инквизитор уснул ещё до того, как услышал ответ.