Шанс на спасение

Он старается о ней не думать, да и не вспоминать вовсе, с головой погрузившись в работу и находя там своё успокоение. Иногда хочет вернуться в прошлую жизнь и вновь почувствовать боль от тоски, выворачивающей кости. Слишком поздно, назад не повернуть и Кэролайн не выкинуть, не щенок всё же. Племянница. Родной человек. И за свои мысли ему до краёв стыдно, потому что Кэролайн ни в коем случае не должна отвечать за его грязные желания. А ей становится всё скучнее, опекун холоден и после случая в его спальне избегает встреч с ней. Вроде всё было нормально, вроде всё только наладилось, и её дико злит вдруг поменявшийся ветер. Она отсчитывает дни до сентября и вовсю готовится к колледжу, меняя гардероб и в большом количестве закупая косметику. Нужно же показать себя и плевать, что это не провинциальное детройтское учебное заведение, а элитное нью-йоркское со своими правилами и нормами. Она эти нормы признавать не хочет и не собирается покупать юбку-миди и менять красную помаду на бледно-розовую. Клаус не перечит. Молча наблюдает за передвижениями Кэролайн и поджимает губы, рассматривая её очередные покупки, разложенные на кровати. И опять в его спальне. Нужно прекращать это, и он одним махом сгребает все шмотки и несёт к ней в комнату. — Я же просил не засорять мою спальню, Кэролайн, — он входит без стука — руки заняты, и застывает в дверях, от увиденного открыв рот. Она стоит в одном нижнем белье: красивом, кружевном, кричаще алом. Не это главное, а то, что она стоит на подоконнике в проёме открытого окна, обдуваемая ветром и в тонкой вуали пузырящихся занавесок. Один шаг — и бездна, а для него ад, похлеще чем одиночество. Потому что без неё он не выплывет — утонет. Шмотки падают к его ногам бесформенной кучей. — Кэри, слезь оттуда... — Так красиво, Ник, — она нисколько не смущается своего вида, привыкла, и делает глубокий вдох, закрывая глаза и расправляя воображаемые крылья. А Клаус медленными шагами приближается к окну, ощущая, как сердце попросту останавливается. Какого чёрта она делает? — Иди ко мне, — Клаус отмахивается от занавесок и тянет руки к племяннице, моля Бога, чтобы она не натворила глупостей. А она и не собиралась, просто захотелось глотка воздуха и капельки свободы, по которой, оказывается, она очень скучает. Дядя, в отличие от матери, намного строже и на вечеринку её всё-таки не отпускает. Боится. Но ведь она не маленькая. — Кэролайн... В голосе сталь, в глазах страх, и руки почти касаются её талии, готовые перехватить её в случае чего. — Иди сюда. Посмотри, здесь так легко, — она встаёт к нему в пол-оборота и протягивает ладонь, сверкая камушком в пупке и расплываясь в улыбке, когда Клаус послушно снимает обувь и, игнорируя её руку, залезает на подоконник. — Дыши, Клаус. И он дышит. Точно так же, как она, закрывая глаза и расправляя крылья. Здесь действительно легче, и секунды полёта наверняка стоят того, чтобы из-за них умереть, разбившись об асфальт. — Я так рада, что ты у меня есть, — Кэролайн смотрит на профиль опекуна и осторожно прижимается к нему, боясь быть отвергнутой как обычно, но Клаус согласен, приобнимает её одной рукой, прожигая горячей ладонью кожу и целуя в макушку. Каждый ребёнок нуждается в ласке, Кэролайн нуждается тоже, потому что мать раздавала лишь подзатыльники и кидалась колючими словами. Клаусу нужно всё исправлять и вдохнуть в жизнь племянницы нечто другое, поэтому он игнорирует мысли об её обнажённом теле и обвивает уже двумя руками, как можно крепче прижимая к себе. — Я тоже рад. Даже не представляешь как. — Её губы касаются его шеи, и Кэролайн что-то шепчет насчёт колледжа и будущих планов, изливая перед опекуном свои мысли и полностью ему доверяя. Наконец-то есть кому выговориться, наконец-то Клаус оттаял от последней её выходки. Только бы ничего не испортить. — Ты завтра свезёшь меня в колледж? — она вскидывает голову, млея от уюта в его объятиях, и с надеждой смотрит в серые, слишком задумчивые глаза. — Нет, прости, совещание. Тебя свезёт Сэм, — и Клаус опять теряется в ощущениях, чувствуя мягкость её груди и гладкость кожи. Слишком близко. Нужно остыть и выпустить из объятий тело. — У меня срочные дела, приберись тут, ладно? — Хорошо. — Он ловко спрыгивает с подоконника и, ухватив её за талию, помогает спуститься. Нужно бежать, пока фантазии не переросли в реальность, и он не натворил глупостей. Нужно... — Удачи тебе завтра. — И тебе, — улыбается, надевая футболку и провожая сбегающего Клауса взглядом. Совещание не срослось и пришлось распустить сотрудников, звонок из колледжа подкорректировал планы. Клаус по-настоящему злится и, не обращая внимания на заинтересованные взгляды хихикающих первокурсниц, шествует по коридору в кабинет директора. С подростками трудно, очень трудно, и, наверное, та женщина из детского дома и полицейский были правы: Кэролайн далеко не подарок, а он переоценил свои силы. Доверился ей и ослабил хватку, теряя контроль над её личностью. Самое время поставить племянницу на место. Он хлопает дверью. Довольно громко, привлекая внимание присутствующих. И сейчас ему до ужаса стыдно, потому что Кэролайн выглядит как последняя шлюха в короткой юбке и полупрозрачном топике, открывающем вид на чёрный бюстгальтер; с ярко-накрашенными губами и вульгарно жующая жвачку. Правда, её челюсть тут же застывает, когда она видит разъярённого опекуна. А ведь она так боялась его разочаровать. Поздно. — Присаживайтесь, мистер Майколсон, — директриса указывает на стул и начинает выливать суть проблемы, раздражая своей монотонностью и правильностью. Он молча выслушивает и изредка кивает, стараясь не смотреть в сторону Кэролайн. Кажется, она не считает себя виновной, хотя и была инициатором драки. Поцарапанная коленка и разбитая, чуть припухшая губа. Красные от ударов кулаки и проявляющийся синяк на скуле. Выглядит не как племянница уважаемого бизнесмена, а как уличный подросток, ночующий в приютах. Сколько ещё раз ему придётся краснеть за неё? — Простите, миссис Дженсон, такого больше не повторится. Я проведу беседу с Кэролайн, и она извинится перед девочкой. — Даже не собираюсь... Она выводит его из себя своим напускным спокойствием, граничащим с самой настоящей наглостью, и Клаус сжимает кулаки, борясь с желанием снять эту маску с её лица, вытереть насухо, так, чтобы осталась истинная Кэролайн, а не развязная вульгарная девица в едва прикрывающей задницу юбке. — Мы поговорим об этом дома. До свидания, — он кивает хмурой директрисе и быстрым шагом покидает школу, слыша за спиной торопливую поступь племянницы и шушуканье гламурных студенток. В машине абсолютная тишина, Клаус не торопится заводить мотор и просто сидит, откинувшись на спинку сиденья и смотря на дорогу перед собой. Старается сдержать гнев и не натворить глупостей, не дать по второй щеке для симметрии, к примеру. Потому что его бесит тот факт, что Кэролайн он на самом деле не знает и даже не догадывается, на что она способна. На драку способна точно. — Прости, Клаус... — но он не реагирует, и Кэролан шмыгает носом. Нет, не оттого, что плачет, а потому, что чёрт знает что ещё делать, чтобы вытрясти из опекуна хоть слово. Пусть даже режущее по живому. — Я не виновата. Только бы не молчал, но Клаус упрямый и уже как будто переваривший ярость. — Она назвала меня шлюхой. Но я не шлюха, Ник. Я не такая, как мама. Правда, — хочется рассказать о причинах драки, но получается не очень, потому что слова застревают в горле и оседают внутри, вынуждая Керолайн говорить обрывочно и бессвязно. — Я никому не мешала, просто познакомилась с одним парнем и мы сидели вместе в столовой. Оказывается, у него есть подружка. Вот она-то и назвала меня шлюхой. При всех, понимаешь? И Клаус наконец поворачивает голову в сторону племянницы, нервно жующей свою жвачку. Молча общупывает её взглядом и барабанит пальцами по рулю, понимая, что Кэролайн всего лишь защищала свою честь. Если таковая вообще имеется. — Что? Ты мне не веришь, да? Думаешь, я обманываю тебя? Знаешь, я не оправдываюсь, и ты можешь мне не верить. Просто знай, что я никогда не буду врать тебе, Клаус. Её доверие дорогого стоит, и Клаус вмиг успокаивается, наблюдая, как Кэролайн, не замечающая от него никакой реакции, опускает голову и крепко-крепко сжимает колени, пряча между ними ладони. И сама она прячется. От его разочарования в ней. — Кэролайн? — Что? — Я просто надеюсь, что ты хорошо её отделала. Он расплывается в широкой улыбке, когда она поднимает на него удивлённый и неверящий взгляд, до сих пор сомневаясь в том, что гнев опекуна испарился из салона. — Ещё бы. Хочешь подробности? — Хочу. Да, и ещё. Я знаю, что ты не шлюха, Кэри. Мама всегда говорила обратное, и в этом контрасте между братом и сестрой Клаус всё же выигрывает. Хотя бы тем, что умеет слушать. — Спасибо...