Мэйхуа

      Несколькими часами ранее. Окраина квартала.       Гинтоки, что всю дорогу нес девушку на плече, наконец-то выдохся и остановился. Легкие жгло огнем, но душа пылала еще больше. В голове звучал шелест купюр, а во рту ощущалась сладость парфе.       - Гинтоки?!       Волосы у Сакаты встали дыбом, когда прелестная незнакомка заговорила голосом Кацуры.       - Какого черта? Зура?       - Я не черт, я Кацура! Я не… Кажется, я повторяюсь.       С опаской Гин поднял взгляд и обнаружил, что прекрасная девушка каким-то образом превратилась в террориста Кацуру. Не желая признавать, что он просто невероятно лоханулся, Саката попятился назад, шепча что-то невнятное.       Зура, одетый в женский костюм, вопросительно смотрел на удаляющегося друга и ждал. Ждал он объяснения, отчего тот схватил, и утащил его на плече с фестиваля, когда лидер террористов упорно вербовал в свои ряды одурманенных весельем людей.       Мимо разыгрывающейся сцены пронесся полицейский патрульный автомобиль, в котором так никто и не заметил брыкающейся Кагуры.       Обмозговать сложившуюся ситуацию Гинтоки так и не сумел. Злость на Кацуру, которого ох как некстати занесло на огонек фестиваля, поглотила Сакату полностью.       Некогда известный Широяша перестал пятиться и рванул обратно в сторону Кацуры. «Закопать и больше никогда не видеть!» - мысль, посетившая светлую кучерявую голову зазвенела колокольчиком, когда Гин занес свою деревянную катану над головой Кацуры.       Зура, оценивший надвигающийся масштаб бедствий, решил не дожидаться ответа. С ветерком и пылью по улицам квартала понеслась погоня.       Настиг Гинтоки запыхавшегося бежать на платформах и в платье Кацуру возле, как уже потом оказалось, полицейского участка. Разъяренный Широяша со всей силы приложил несчастную темноволосую голову лидера Джой об ближайшую стенку, пока тот пытался отдышаться. Проломив бетон, Кацура драматично и весьма актерски притворился мертвым. А возможно, и не притворился. Пятая точка, оставшаяся на улице, даже не дернулась, когда получила хороший пинок. Саката упивался своей радостью от избавления, но длилось это недолго. Вышедший в это время перекурить Хиджиката, рассмотрев в нарушителях спокойствия Гинтоки, ринулся на того с криком:       - Стоять, кучерявый баран. Стоять я сказал!       Сигарета так и осталась не зажжённой. Этой ночью зажигать будет полицейский по имени Хиджиката Тоширо, а раздувать огонь погони предстояло мастеру на все руки Сакате Гинтоки.       Наше время. Камера заключения. Полночь.       Сого удалился из прохода, оставив эту компанию проводить свое заключение вчетвером – Кагура, Мадао, Элизабет и голова Кацуры.       - Вот уж точно беспредел, ару, – буркнула Кагура и еще немного проболтавшись между прутьями все-таки смогла втиснуться обратно.       Она бесцеремонно спихнула Мадао на пол и улеглась на лавку.       Ночь была уже в разгаре. Мадао посапывал под лавкой, то и дело скуля, как щенок. Элизабет уселась возле головы Кацуры. Кацура молчал и не подавал признаков жизни.       Сон все никак не шел к Ято. Так что пришлось прибегнуть к народному методу - считать кроликов. Один кролик, два кролика, три… Они все прыгали и прыгали, вертели своими хвостиками и неустанно грызли морковку вместе с мозгом Кагуры. Ей захотелось взвыть. Но в воспаленном мозгу поселилась идея посчитать оторванные головы садиста. Это занятие вполне сгодились как снотворное. На двухсот третьей оторванной голове Кагуру все-таки сморил сон.       Что утро не бывает добрым, Кагура убедилась сполна. Перед еще не до конца проснувшейся девушкой вновь замаячило лицо Сого.       - Эй, смотри, мартышка, я тебе банан принес.       В руках у капитана был и вправду банан. Подозрительный желтый банан.       - Если ты не хочешь, чтобы этот банан я тебе затолкала в зад, то иди отсюда, ару.       - А ты неразговорчивая с утра, – наигранно печально произнес Сого и, очистив банан, откусил кусок.       - Послушай, а какого черта я вообще торчу здесь?       Кагура все еще валялась на лавке. Оторванные головы, жаль, что только во сне, все же немного смогли утихомирить бурлившую кровь.       - Как это? Допустим, - Сого откусил еще один кусок, - за нарушение общественного порядка. Затем, - он откусил еще один, да так, что за ушами затрещало, - за нападение на полицейского при исполнении.       Кагура повернула голову в сторону Сого. Капитан, уплетающий банан, вот уж точно, кто был похож на мартышку.       - Ты не полицейский, а настоящая макака, ару.       Ято вскочила с лавки. Наступила на развалившегося Мадао, да так, что он завопил от боли.       Прутья, что никто не зажал, треснули под повторным натиском Кагуры. Ее рука оказалась в паре сантиметров от хомячевшего Сого, да только капитан успел среагировать и увернуться.       Кагура по инерции пролетела вперед и вдребезги уничтожила деревянный стол, что до этого момента мирно доживал свой срок возле стены.       - Вуху! Какая силища!       Снова незнакомый голос из соседней камеры застал Кагуру врасплох. Она дернулась в сторону соседней камеры, но Сого уже успел преградить ей путь.       - Так не пойдет, – кончик катаны маячил возле самого лба Ято.       - Эй, Сого, - неизвестный заключенный требовал к себе внимания капитана, - может, уже хватит.       - А ты что, его мамочка? – Кагура отступила назад так, чтобы увидеть этого таинственного незнакомца.       В соседней камере сидел парень. На вид ему было, как и Сого, может, даже чуть старше. Высокий. Крепко сложенный. Ничем не выделявшийся среди остальных мужчин, которых Кагуре довелось знать.       - Нет. Мамочка никогда бы не пожелала смерти своему чаду. А я всей душой желаю свернуть этому ублюдку шею. Так что, милая девушка, оставь его в покое. Только лишь я имею право отправить этого урода на тот свет.       Кагуру аж передернуло от той ненависти, что прокатилась по коридору.       - Веселые у тебя друзья, – она обратилась к Оките.       Сого возвратил катану в ножны.       - Такова моя работа, Чайна. Если я буду беспокоиться о таком то, вероятно, кто-то из них действительно сможет меня убить.       - Эй, девушка, - настырный заключенный все никак не унимался, - тебя ведь Кагура зовут, да?       - Это не твое дело, Каято, – вместо Кагуры ответил Сого.       Капитан схватил девушку за руку и поволок наверх в полицейское отделение.       - Эй, ты чего? Отпусти! – Кагура протестовала.       - За тебя внесли залог, забыл сказать. Так что вали домой.       Сейчас Сого злился по-иному. Совсем не так, как это было, когда они дрались. Ято показалось это странным. Окита вытолкал девушку в управление, а сам закрыл дверь и вновь спустился к камерам.       Шаги гулким эхом раздавались в пустом коридоре. Пахло сыростью и гнилью. Крыша подтекала, а недавний дождь оставил свой след на стенках помещения.       - Ты вернулся, – Каято все так же сидел на лавке.       - Послушай, что бы тебе не взбрело в голову, - Сого приблизился к камере, - но не смей трогать эту мартышку.       - Ты ревнуешь?       - Предупреждаю. Она не та, с кем ты сможешь справиться. За этим детским лицом скрывается Ято. Тебе ведь это что-то, да должно говорить.       - Ты, - Каято поднял голову и смерил капитана недобрым взглядом, - считаешь, что лишь тебе под силу обуздать Ято?       - Мы закончили. Через три дня истекает твой срок.       Сого сжал рукоять катаны. Каято лишь сменил позу, закинув руки за голову.       - До скорого, капитан.