Мэйхуа

      Гинтоки расплатился с миловидной женщиной-доктором, что не так давно осмотрела Кагуру. Доктор недвусмысленно пыталась намекнуть Гинтоки, что не прочь бы оплату получить и другим способом, но сделавший вид, что ничего не понимает, Саката рванул домой, что есть мочи.       Но до дома так и не добрался. Как раз, кстати, повстречавшийся ему на пути Мадао предложил пропустить по паре бутылок саке. Отказывать старому знакомому причин не было, так что он принял предложение, и уже спустя двадцать минут двое пьянчуг сидели в одной из забегаловок.       Кагура выдохнула. Перед тем, как она закроет дверь и выйдет на улицу, оставалось всего несколько минут. Она прихватила пачку суконбу и, не обнаружив больше причин задерживаться, покинула Еродзую.       Холодный ветер ударил в лицо. Ято поежилась. Вечер не из приятных. Сумерки сгустились и нависли над кварталом, словно бесконечное покрывало. Звезд не видно, даже луны этим вечером прохожие не дождутся — все затянуто тучами. Она не спешила, но и замедляться особо себе не позволяла. Шаг за шагом. Квартал за кварталом. Ближе к спасению. Ближе к верному питомцу, что остался у Тэя.       Закусочная была открыта. Несколько посетителей что-то шумно обсуждали. Кагура взглянула на настенные часы; через две минуты будет назначенное время встречи. Она подождет. Секундная стрелка дёргано отсчитывала время. Ято пыталась унять дрожь внутри, непонятно по какой причине одолевшую ее.       Две минуты прошли. Чиио не пришла. Не пришла она и спустя десять минут. Волна злости обрушилась на Кагуру изнутри. Обманули! Ее обманули!       Ладонь сжалась в кулак, который уже был направлен на ствол дерева, возле которого ждала Ято, но…       Что-то больно кольнуло в районе шеи. Земля заходила ходуном и напрочь ушла из-под ног. Картинка поехала и закружилась. Кагура не могла устоять. Ноги не слушались, и ей пришлось упасть на колени. Рука пыталась нащупать опору. Шершавая поверхность дерева царапала кожу, но даже так ей не было обо что ухватиться.       Отчаяние. Дрожь. Истерика. И кромешная тьма.       Кагура упала лицом на траву.

***

      — Выходи, Каято, — Сого открыл дверь камеры.       Железо звонко брякнуло, ударившись о стенку. Заключенный вздрогнул. Сладкая дремота напрочь исчезла, когда капитан наставил на Каято катану. Воздух сгустился, тяжело навис над двумя молодыми людьми. В камере повисла тишина.       — Я столь опасен? — Каято поднялся со скамьи и направился к выходу.       — Ты ублюдок, которого стоило бы держать здесь вечно. Так что, моя катана не прочь напоследок напиться твоей крови. Только дернись, и я исполню ее желание.       — Твоя катана… Прямо как девушка. У тебя что, нет нормальных отношений?       Сого крепче перехватил рукоять. Каято бесил его до мозга костей. Неприятный тип, от которых Окита и должен защищать гражданских, а вместо этого… Вместо этого он открывает клетку, выпуская монстра наружу. Но! Сого улыбнулся. Но это будет еще одна прекрасная возможность поймать хищника за его охотой. Раздавить и уничтожить. Верно. Нужно лишь немного времени.       — Слушай, мне даже жаль тебя. Нет, серьезно.       — Свою жалость оставь для той, кто заплатил залог за тебя. Выметайся.       Каято прошел вперед, оставляя камеру позади. Капитан проследовал за ним. Не стоило гадать, что кончик катаны лишь едва не задевал затылка шедшего впереди заключенного. Шаг за шагом. Ближе. Ближе к свободе. К полной свободе, пускай и на время. Пускай. Но за этот срок Каято успеет сделать все, что задумал. Оставалось лишь найти Кагуру.       В холле ждала Чиио. Брат вздрогнул, когда увидел, как выглядела девушка. Да на ней живого места не было! Кровь сочилась из-под бинтов, капала на пол. Но никто из присутствующих даже не поторопился ей помочь.       Определенно, Каято ненавидит Шинсенгуми. Волки в шкурах людей. Уничтожить — это лишь малое, что он может сделать, чтобы очистить этот город от этой грязи.       — Вы что, не видите, в каком она состоянии? — не раздумывая, Каято обернулся назад. — Ей необходима помощь.       — Она отказалась. А я не предлагаю дважды. Никогда.       Сого отвел катану в ножны и достал ключ от наручников. Всего три щелчка, и монстр оказался на свободе.       Каято потер запястья и, не оглядываясь, ушел к Чиио.       — Брат, — на глазах у девушки были слезы, — ты должен мне помочь! Он забрал ее.       Каято, не отвечая, обнял сестру. Ее кровь успела пропитать и его одежду, когда он решился разомкнуть объятья. У него не было сил смотреть на изувеченное тело близкого ему человека. Он понимал, что ее нужно показать врачу.       — Расскажи мне обо всем, но не здесь. Пошли.       Сого остался совсем один, когда те двое покинули здание. Он долго боролся с желанием проследить за отпущенным парнем, но что-то непонятное мешало ему это сделать. Ноги не хотели идти вперед. Тело не хотело шевелиться. Полнейшая отрешенность. Давно он уже не испытывал такого. На душе стало противно. Сого понимал, что что-то случилось или должно случиться.

***

      Кагура очнулась. Над головой был незнакомый потолок и несколько неработающих люминесцентных ламп. Она с трудом поднялась. Ноги все еще плохо слушались ее. Но Кагура должна убраться отсюда как можно скорее. В голове у Ято была лишь одна мысль — сегодня выходит срок оплаты у врача для Садахару.       Несколько шагов, и ей уже потребовалась передышка. Потом еще несколько. В конечном итоге она уперлась в прутья решетки. Внутри у Кагуры все опустилось. Вновь заточена! Неужели этот садист зашел уже так далеко в своих пристрастиях?       — Эй, придурок-садист! — Кагура напряглась и выкрикнула в темноту. — Это уже не смешно!       Тишина. Абсолютная тишина в ответ.       — Эй, ты! Шавка полицейская! Садистская твоя рожа, ару! Выпусти меня!       В глубине здания что-то щелкнуло, и темный коридор наполнился натужным скрипом. Ято отошла от решетки. Все ее нутро твердило об опасности. Иногда стоило прислушаться к зову своей крови. И этот ужас, что сейчас направлялся прямо к ней, был не Сого.       — Ты очнулась, маленькая мисс?       Знакомый голос прорезал тишину, а вместе с ним и темнота, скрывавшая посетителя, исчезла. Неожиданно для Кагуры включилось освещение. Она зажмурилась от ослепляющего после темноты света.       Лампы мерно гудели над головой. Сердце уже успело успокоиться. Кагура взглянула на того, кто стоял по ту сторону решетки – Тэй.       — Ты? — голос у девушки был словно не свой. Тихий, покорный.       — Добро пожаловать вновь! Я долго ждал тебя, Кагура.       — Какого черта здесь происходит?       — Я тебе все объясню, а пока прошу, полюбуйся.       Из-за спины доктора появилась девушка. Она была невероятно похожа на Кагуру. Тот же рост. Волосы. Глаза. Даже одежда на ней была, как на Кагуре. Ято передернуло. Она осмотрела себя.       — Ублюдок! Что это значит? Почему на ней моя одежда, ару?       — Это будет великолепное послание.       Доктор улыбнулся. А девушка даже не шелохнулась. Было похоже, что ее чем-то опоили или накачали. Взгляд безжизненный, пустой.       — Эй, ты! — Кагура позвала неизвестную. — Что ты стоишь? Отвечай!       — Можешь не стараться, Кагура-чан. Хотя, нет. Гура-чан. Теперь и до последнего вздоха, здесь у меня в клубе тебя будут звать Гура-чан. Добро пожаловать в Широтан.       — Какой к черту Широтан? О чем ты, больной! Где Садахару? Что с ним, ару?       Кагура прильнула к решетке, вцепилась руками, но силы пока еще не вернулись к ней. Она не могла их разжать. Ничего не могла.       — Я отправлю весточку твоим близким вот с ней. А тебе я посоветую, как следует, выспаться. Завтра тебя ждет тяжелый вечер. — Тэй наигранно помахал рукой, прощаясь с ошарашенной Ято.       — Ты… Я уничтожу тебя. Как только силы вернутся ко мне. Уничтожу.

* * *

      Спустя четыре часа на одной из небольших лодочных станций рыбак обнаружил мертвое тело девушки. Вызванный отряд Шинсенгуми прибыл с молниеносной скоростью. В последнее время с оперативностью у полиции стало гораздо лучше.       Хиджиката затушил окурок и приблизился к лодке, где было тело.       — Я ничего не трогал, как и просили, — рыбак попятился назад, желая поскорее удалиться домой, подальше от всего этого ужаса.       — Вы можете идти, — заместитель командующего бросил недружелюбный взгляд через плечо на ссутулившегося мужчину.       Рыбак покинул пристань.       — Это не похоже на те случаи, — Хиджиката откинул покрывало и замер.       В лодке лежала молодая девушка. Она словно спала. Руки были сложены на груди и сжимали конверт. Этот образ… Он что-то напоминал Тоширо. Что-то знакомое.       — Какого…? — за спиной у Хиджикаты раздался знакомый мужской голос.       Гинтоки сорвался с места едва заметив тело. Кагура? Не может быть! Нет, этого не может быть!       — Что ты здесь делаешь? — Тоширо оставил Сакату рукой, не давая тому пройти дальше.       — Пусти!       — Данна? — Сого появился, словно из ниоткуда. Просто возник за спиной у мужчин и поравнялся с ними.       Окита перевел взгляд с застывших двоих мужчин на лодку. В груди неожиданно стало мало воздуха. Не она. Это не может быть она…       Капитан провел по руке девушки и выхватил конверт.       Бумага немного отсырела, но имя, кому было адресовано послание, еще читалось «Сого Оките». Он, не размышляя, надорвал конверт и вынул послание.       Небольшой листок свернутый в два раза. Аккуратный почерк. Изящные иероглифы подстать письмам девушек.       «Как только придет зима, капитан. Как только холодные ветра сорвут лепестки с мэйхуы… Я срублю ее. Срублю под самый корень. Она прекрасна, пока жива, но прекрасней станет, когда падет на снег, окрашивая его в красный. Любуйся, капитан. Любуйся, пока тут не ее настоящее тело».       — Что ж, игра началась, — Окита сжал листок, комкая его со всей силой.