Глава 2. «Племя»
29 мая 2015 г., 21:30
Хочешь меня узнать, поешь со мной. Джеймс Джойс, Улисс
— Я его забираю, директор. — Джон Уотсон, будто случайно заглянувший в кабинет под самый конец «представления», собственническим жестом положил ладонь на плечо и улыбнулся. — Никто не против? Против? Он-то уж точно не против, но его, кажется, никто и не спрашивает. — Отчего же, отчего же. — Маршалл обвел присутствующих взглядом, говорящим: «Берите пример с Уотсона». — Мы закончили. Я как раз выразил надежду, что мистеру Холмсу у нас понравится. У него не было проблем с появлением в большом обществе, он же учитель в конце концов; но долго ощущать на себе любопытные, равнодушные и жадные взгляды было неприятно. С этими людьми ему придется работать ближайшие несколько лет, видеться каждый день, не забывать здороваться, но сейчас достаточно просто запомнить имена и ученые степени. Память у него отменная — если заставить ее работать в нужном направлении. Коридор во время перемены был гораздо громче и теснее, чем полчаса назад. Ученики, не распиханные по кабинетам, казалось, с трудом умещались в широких стенах, перемещаясь плотными бурлящими серо-черно-белыми в цвет формы потоками. — Я вовсе не настаиваю на своей компании, но если ты не против, — Джон махнул рукой в неопределенном направлении, очевидно, имея в виду школьную столовую, — но я чертовски проголодался. — Ты меня спас, так что я угощаю. Какая невиданная щедрость. Малознакомый человек сочтет за флирт, он ведь не знает, что Шерлок и флирт — вещи несовместимые. Джон улыбнулся немного смущенно, видимо, так и подумал. Джон сменил форму на брюки, рубашку и мягкий на ощупь (не то чтобы была возможность это проверить, но с виду должен быть мягким) бордовый шерстяной кардиган — значит, сегодня у него больше нет занятий на свежем воздухе. Что же он делает в свободное время? Столовая переполнена суетящимися школьниками всех возрастов; огромное помещение гудело, как пчелиный улей. Столы для преподавателей стояли чуть в стороне; протискиваясь к ним, — приходилось то и дело поднимать поднос повыше. Мужчина в толстых очках и накинутом на плечи джемпере — должно быть, воспитатель — не замолкая сыпал замечаниями, впрочем, скорее для виду, потому что к ним не особо прислушивались. Джон ему кивнул и свернул к дальнему свободному столику у окна. На окне стояли какие-то цветы в горшках. — Итак, как начался день? Ничего особенного: подрочил в душе, между белой и лиловой рубашками выбрал официальную белую, выпил кофе с печеньем, которое занесла квартирная хозяйка, напоминая в очередной раз, что она не домработница, и отстоял положенные семнадцать минут в пробке на Конститьюшн-хилл. А, это он об уроках. — Ты мне скажи. — Джон поднял брови. — Маршалл познакомил меня со всеми, и теперь у меня в голове список имен. Я, конечно, уже составил мнение о каждом, но хотелось бы проверить его объективность. — Я смотрю, таланты поваров ты уже одобрил. Еда? Мы будем говорить о еде? Серьезно, Джон? — Это всего лишь стейк и салат. Их трудно испортить. На самом деле, приготовлено действительно хорошо, но он никогда не обращал внимания на такие вещи. Похоже, Джон из тех людей, для которых сбалансированное трехразовое питание — дело первоочередной важности. Наверняка он еще и не курит. Скука. — Так что ты хочешь от меня услышать? — Краткую информацию обо всех присутствующих в учительской. Начни с себя. Джон поднял глаза. Не слишком ли смело это прозвучало? Что, если Джон подумает, он к нему клеится? Поправочка: что, если Джон поймет, что он к нему клеится, потому как именно так это и называется. Трудно сбавить обороты, когда Джон вот так улыбается — несмело и немного смущенно, словно удивлен таким интересом к собственной персоне. Он скромный. И у него роман с библиотекаршей. Джон перевел взгляд на вилку с пастой и сказал: — Ладно, я хотел, чтобы это был нормальный разговор, но всё нормальное, видимо, не для тебя. — Джон улыбался, и эта улыбка убрала из фразы налет презрения; скорее, это прозвучало как если бы Джон был заинтересован. — Я здесь уже два года. Почти. Не намного, но меньше. Похоже, Джон не любит перец, если только он не отодвигает разноцветные кусочки на край тарелки, чтобы съесть их после. Странная привычка, но она ему уже встречалась, и не ему говорить о странностях. Интересно, что несмотря на роман (роман? у него определенно с кем-то роман), живет он один, об этом говорит его воротник, а еще… — Ты служил. Джон застыл, не донеся вилку до рта. Брови смешно поползли вверх. Очарователен. — Откуда ты знаешь? Ну да, Афганистан. Джон не выглядел так, будто он раскрыл какую-то тайну, наверняка это даже не секрет. Но он заинтересовался. Джону действительно интересно, как он об этом узнал. — Ты был ранен. — В плечо… —...Левое. ...Которое имеет привычку напоминать о себе, стоит скакнуть барометру. Пуля была обычная или разрывная? Через одежду не понять. Если разрывная, то часть осколков, возможно, осталась внутри. Джон пришел с войны с багажом. Интересно, как этот багаж проявляется в повседневной жизни? Нужно больше данных. Можно и попридержать коней, всего полдня знакомы. Джон положил вилку и смотрел на нее с минуту, словно не находил слов. К его рукаву прицепилась тонкая нитка в цвет кардигана, видимо, вылезшая из бокового шва; он подавил порыв протянуть руку и снять ее. — Так. Хорошо. — Мне никто не говорил. Господи, не хватало еще, чтобы Джон решил, что он за ним следил. — Я умею наблюдать. И делать выводы. Это моя работа, понимаешь? Ты за два года так и не сменил стрижку. И то, как ты двигаешься. И рука. Рана зажила, но я уверен, она все еще иногда тебя беспокоит. Например, в дождь. — Я не думал, что это так заметно. — Это и не заметно. Для других. — Но не для тебя, верно? Наконец-то напряжение ушло из взгляда, но то, что в нем появилось… Это могло быть восхищение пополам с неверием, но это слишком хорошо, чтобы быть правдой, и все же… Боже, Джон. — Так. — Джон бросил взгляд за окно, потом расцепил руки и снова взял вилку. — Это было невероятно. Кхм. Давай уж, расскажу тебе о твоих новых коллегах.~~~
Интересно, любит ли Шерлок сладкий перец. Сара, одержимая идеей здорового питания, перец любит и готовит постоянно, в разном виде, умудряясь не повторяться, а ему приходится как-то глотать это все, чтобы не выглядеть привередой. Сам-то он может съесть что угодно. Если они в конце концов поженятся, придется упомянуть о своей нелюбви — чисто из принципа. Станет ли Сара выбирать другие продукты? И насколько смешно будет выглядеть это признание после двух лет отношений? Почти-отношений. Он в этом не специалист, но все равно понимает — эти отношения далеки от идеала. Предложи он ей сейчас выйти за него замуж, она наверняка согласится. Только он почему-то уверен, что это будет не самым мудрым решением — после стольких месяцев раздумий и колебаний то в одну, то в другую сторону. А может и нет. Может, ее устраивает то, что есть между ними сейчас: раздельное жилье и свидания один-два раза в неделю. Все-таки, она из тех, кто ценит независимость. Саре уже за тридцать, наверняка у нее была не одна возможность выйти замуж. Хотя она же училась, долго и прилежно. Возможно, она просто об этом не задумывалась. Или откладывала на потом. На сейчас. Да, скорее всего согласится. Интересно, есть ли у Шерлока кто-нибудь? С такой-то внешностью от желающих, наверняка, отбоя нет. Насколько неприлично задаваться таким вопросом по отношению к коллеге по работе, которого знаешь от силы пару часов? Смотрит еще так выжидающе. — Начать, наверное, стоит с директора, хотя ты с ним, вроде, знаком. — Он взглянул на Шерлока полувопросительно, дождался снисходительного разрешающего знака рукой (большой и сильной на вид ладони) и продолжил: — Маршалл здесь не так давно. А может, просто старается создать такое впечатление. По крайней мере, он здесь дольше меня. Сара наверняка знает, она здесь уже сколько? — семь лет? — вроде бы она пришла сюда сразу после магистратуры. — У Маршалла есть пунктик по поводу атмосферы в коллективе. Ему все кажется, мы недостаточно близки. Шерлок усмехнулся: — Я заметил. — Да. Поэтому он иногда берется организовывать какие-нибудь вечеринки, экскурсии или походы. Ну, то есть, ему приходит в голову идея, а реализует все Томас — это его секретарь, ассистент и все такое. Не отходит от Маршалла ни на шаг. Не знаю, видел ли ты его. В его обязанности входит варить кофе и составлять личное расписание, но я думаю, он делает гораздо больше. У него большие амбиции. — Он усмехнулся. — Джуд его ненавидит. — Джуд? — Профессор Финчер. Я ее так за глаза называю. — Она довольно остра на язык, не правда ли? — А, ты уже заметил? Да, если ты ей не понравишься, она может быть той еще стервой. Томас старается не показываться ей на глаза, потому что воспитание не позволяет ему отвечать на ее подколы. Но она хороший человек, и очень умная, несмотря на то, что ее понятие о моде не изменилось со времен Тэтчер. Серьезно, думаю, она тебе понравится. Он запнулся. Он знает Шерлока всего ничего, а уже думает, что знает, что тому нравится, а что нет. Шерлок поднял бровь. — Я не собираюсь ставить себе целью кому-то понравиться. Так, самомнения и самолюбия нам не занимать. — Тебе это и не нужно. Вот увидишь. — Похоже, вы довольно близки. — Она интересный собеседник и хороший человек, так что да. У нее колкий характер, но доброе сердце. Кажется, они с Шерлоком похожи. — Я надеюсь, ты не о каждом так говоришь. Боже, нет. Шерлок почему-то кажется хорошим человеком. А может, он просто уже успел влюбиться. Солнце наконец отплыло в сторону, и теперь припекает другую стену корпуса. От горшков с гортензиями по подоконнику поползли мягкие рассеянные тени. Глаза Шерлока, на солнце светившиеся светло-зеленым, стали темнее и ярче. Он взглянул на часы: времени у них осталось не так много. Кашлянул. — Похоже, я отвлекся. Так, кто там еще был… Елена Бартон, магистр истории. Та еще штучка. У нее ученики на цыпочках ходят и лишний раз вздохнуть боятся. Но предмет свой знает и в подопечных вдалбливает. Зануда редкостная, на самом деле, но говорить об этом вслух будет не слишком этично. — Дэн Смит, зам Маршалла. Кажется, администраторская часть работы ему нравится гораздо больше математики, но у него часов не так много. Лоботряс и абсолютно безответственный, несмотря на возраст. Но обаятельный, этого не отнимешь. Какова вероятность того, что Шерлок играет за другую команду?~~~
Восхищение, это действительно восхищение, невероятно. Что же Джон творит. Похоже, просто отодвинуть его не получится. Про Маршалла Джон ничего нового не сказал, а вот этой Финчер заинтересовал. Что у них за отношения такие? Она ему нравится, Джон этого не скрывает. Джон испытывает слабость к людям с интеллектом выше среднего и склонностью к сарказму? Или она ему нравится просто потому, что, по выражению Джона, «хороший человек»? Варианты друг друга не исключают. Джон говорит много, но ни о ком не сказал ни единого плохого слова. Видит в людях только хорошее или позволяет себе говорить вслух только о хорошем? Он никогда не считал себя хорошим человеком. Умным — безусловно, приносящим пользу обществу — возможно. Но не хорошим. Хорошие люди улыбкой поднимают настроение окружающим, а он часто улыбается людской глупости. Вот Джон, он из хороших людей, это сразу видно. И детей любит. Разве любовь к детям не является определяющим показателем? Джон периодически поглядывает на часы (нитка все еще висит на рукаве), и он понимает: время почти истекло. Столовая почти опустела: и ученики, и преподаватели предпочитали остаток перерыва проводить на свежем воздухе; эта возможность выпадает не так уж часто. У него еще один урок сегодня, а Джон… Неожиданно захотелось узнать, что Джон будет делать, как только они разойдутся по разным коридорам. Спрашивать не пришлось, потому что ответ налетел на них уже в дверях («О, вот ты где»), быстро чмокнул немного смущенного Джона в щеку (Смущенного? Чего ему смущаться? Джон не хочет их знакомить? Или не думал, что это произойдет так скоро?), протарахтел: «Опаздываю на семинар, жду к ужину!» и умчался. Говорить ничего не пришлось. — Это Сара, моя девушка. Сара хороша собой и определенно моложе Джона. Она из тех ответственных подружек, что будут каждое утро готовить кофе. Он никогда не варил кофе для кого-то. Он подумал, насколько это был бы интересный опыт — каждое утро варить Джону кофе? Он прав, он снова, как всегда оказался прав. Только кажется, что не все у них гладко — то, как Джон посмотрел на него, словно извиняясь. Сияющим влюбленным он уж точно не выглядит. Он чувствовал, как внутри зарождается надежда — робкая, но упорная, и выкорчевать ее будет ох как сложно. Он еще не определился, нужно ли. — Она старшая медсестра. Ты извини, мне пора. Нужны таблицы для отчета, никогда не любил их составлять. Еще увидимся. Джон махнул на прощанье рукой, он рассеянно кивнул в ответ. Медсестра. То же самое, что и библиотекарша, в конце концов. Но все равно досадно. Он мог тысячу раз быть правым, но каждая такая мелкая, одна на тысячу ошибка почему-то портила настроение на целый день. Он повернулся, может быть, излишне резко, и быстро зашагал по коридору.
