Ушки, торчащие из-под шапки

      Ожидая самого худшего и почти не сомневаясь, что вскоре увидят острые черные пики, черные латы и уродливые лица, эльфы спешили наверх, но едва их взору открылась широкая равнина, как оба ошеломленно замерли.       — Что это значит? — не смея оторвать взор, ахнула Тауриэль.       Леголас молчал, также не решаясь заговорить, а в это время ветер беззаботно трепал длинные эльфийские стяги, солнце отсвечивало от золотой брони и белой снежной пелены, слепя глаза, и острый вопрос, что же несколько сотен бессмертных делают под стенами Фрамсбурга, терзал всех.       — Отец? — без сомнений признав в предводителе войска Трандуила, Леголас уже хотел спуститься вниз поприветствовать владыку, но Тауриэль его опередила.       Буквально перепрыгнув несколько лестничных пролетов, девушка поспешила к воротам.       — Куда собралась? — рыкнул один из стражников. — Выпускать никого не велено.       — Лучше не вставай на моем пути… А еще лучше оглянись по сторонам и узнаешь, что к вашим вратам пожаловали гости.       Оглядываться не имело особого смысла: вокруг и так царило оживление и легкая нервозность. Люди подбегали к стене, вставая между зубьями, желая посмотреть поближе и убедиться своими глазами.       — Нет причин запираться на все засовы, — откликнулся подошедший Леголас. — Едва ли мой отец — предвестник беды.       — Без приказа эти ворота останутся закрытыми! — стражники, как оказалось, были настроены весьма решительно.       Рваться наружу, пробивая себе путь силой, казалось неразумным, ведь было понятно и так, что рано или поздно контакт состоится. По всей видимости, нужно было ждать кого-то из правителей, и не прошло и десяти минут, как к вратам подъехал Креон. Недоверчиво оглядев двух эльфов, он скомандовал:       — Открыть ворота!       Четверо людей навалились на тяжелые створки, и вскоре белая полоска просвета стала настолько широкой, что сам военачальник и несколько его воинов поскакали прочь из крепости. Не медля ни секунды, Леголас с Тауриэль поспешили следом.       — Что нужно королю эльфов у наших стен? — едва поравнявшись с Трандуилом, выкрикнул Креон. — Зачем пожаловали на наши земли?       Ситуация со скорым нападением орков складывалась для Эотеод хуже некуда, и неожиданное появление старого неприятеля было как нож в спину. Из огня да в полымя, как говорится. Час от часу не легче. И в этой неразберихе необходимо было принимать верные решения, чтобы не подставить под удар свой народ, и так уже порядком натерпевшийся. Но как одолеть былую ненависть, когда она сама так услужливо напоминает о себе? Пожалуй, лишь сильным духом. Но до каких пределов его хватит?..       Несколько секунд эорлинг выжидающе смотрел на гостя, но Трандуил, казалось, не собирался отвечать: увидев спешивших к ним Леголаса с Тауриэль, тот непонимающим взглядом изучал их приближавшиеся силуэты. Однако с каждым шагом его бывшей подчиненной владыка все больше уверялся в том, что прибыл по назначению.       — Отец? Зачем ты здесь? — подбежав к родителю, спросил Леголас.       — Так вы еще и родня! — серые глаза Креона угрожающе сощурились, и сам он нахмурился пуще прежнего. Было видно, как он с трудом сдерживает злость.       — Его намерения не враждебны, — поспешил урезонить юношу Леголас. — У тебя нет причин его опасаться.       — Нет причин?! У меня есть все основания ненавидеть этого короля — именно он принес на наши головы смерть много лет назад! Именно из-за вас наше племя чуть не уничтожили орки!       — Что здесь происходит? Кто ты такой? — величаво выпрямившись и окатив незнакомца ледяным взором, спросил Трандуил.       — Я один из правителей этого города, а вот что здесь делает эльфийское войско, хочу я знать!       — Правитель? — в памяти всплыли смутные воспоминания, и вскоре понимание причин злости молодого эорлинга полностью сформировалось в сознании Трандуила. Презрительно сощурившись, он выдохнул: — Глупый юнец… Мне не нужен твой город. Я здесь лишь с одной целью.       Подбежавшая Тауриэль приблизилась к своему бывшему повелителю, когда тот вдруг резко замолчал. Спешившись, Трандуил подошел к ней. Зашипело покидающее ножны лезвие. Этот клинок уже смотрел однажды на тонкую девичью шею, и сейчас он вновь совершал этот опасный путь.       — Откуда это у тебя?.. — кончиком меча Трандуил отодвинул ворот пальто.       Бросив быстрый взгляд вниз, Тауриэль заметила едва проглядывавшее сквозь мех украшение. Она так и не сняла его еще со свадьбы, и теперь чистейшие камни колье игриво поблескивали в светлом пушистом плену, будто прячась от жадных рук, но, снедаемые любопытством, вновь и вновь являя себя шальным взорам.       — Откуда это у тебя? — видя, что ответа нет, еще настойчивее повторил мужчина. — Как ты получила это ожерелье?       — Я не понимаю… Зачем вам, владыка, это знать?       — Затем, что я прибыл сюда в поисках этого сокровища. Тот мерзкий гном украл его у меня, не сдержав свою часть уговора, хотя я дал свое согласие.       — Что?.. Я не…       — Как ты смеешь его носить?.. Да знаешь ли ты…       Двое невольных слушателей наблюдали за происходящим, не решаясь ни прервать его, ни как-то еще вмешаться. Однако слишком долго это продолжаться не могло, и Леголас не выдержал первым.       — Отец, ты опять наставляешь на нее оружие.       Медленно опустив меч, владыка Лихолесья воззрился на сына, чувствуя, что совершил прежнюю ошибку, но, как и в прошлый раз, на то были веские причины, и так же, как и раньше, он не мог отступиться просто так. Но пусть у эльфа и были веские мотивы — судьба далеко не всегда прислушивается к желаниям своих игрушек: выяснению сложных вопросов на этот раз не суждено было состояться.       — Довольно! — бесцеремонно вмешиваясь в этот родственный конфликт, воскликнул Креон. — Свои споры и дележ сокровищ проводите в другом месте, а сейчас я хочу знать, с какой целью под моим городом стоит эта армия?       — Никто не смеет перебивать меня, — Трандуил угрожающе обернулся к непочтительному юноше. — Я прибыл сюда, потому что ищу гнома, обворовавшего меня.       — Обворовавшего? Сдается мне, я знаю его — этот предатель успел ограбить всех.       — Что это значит? Мне нужен этот мальчишка, и я не уйду отсюда, пока не получу его жизнь.       — Нет! — на этот раз женский голос разнесся над заснеженной поляной. Тауриэль с ужасом взирала на своего бывшего короля, не в силах поверить в то, что слышала. Как же так?.. Кили же сказал, что выкупил для нее прощение — неужели не все так просто?       — Меня не интересуют чужие возражения, — Трандуил снова сжал в руке меч. — Я пришел за моей собственностью и за жизнью гнома, и без них я отсюда не уйду.       — Ты не тронешь ее! — вставая на пути поднимающегося клинка, выпалил Леголас.       — Не уйдешь, говоришь?! — Креон тоже не собирался молчать. — Ваш народ опять намеревается нам вредить? Мне не нужна чужая армия под нашими стенами! Или убирайтесь, или…       Наблюдавшие со стороны Эотеод тут же дружно закричали, застучали оружием по камням кладки, намереваясь тем самым поддержать своего военачальника. Пребывавшие до этого в спокойствии эльфы тоже напряглись, и пусть реагировали они не так открыто и рьяно, было видно, что хватит малейшего жеста владыки — и сотни стрел взлетят в воздух, обрушившись на непокорный город.       — Какие-то дикари не посмеют мешать моим планам, — такие же холодные, как и глаза Креона, голубые очи Трандуила сверкнули гневом и волей. — Я получу то, что мне нужно любой ценой.       — Отец, одумайся! Ты ведешь себя, как завоеватель!       — Ты ничего не понимаешь… — Трандуил перевел взор на сына.       — Довольно этой болтовни! Убирайтесь с наших земель, иначе в следующий раз мы будем говорить силой оружия! — оттянув поводья, Креон развернул своего коня.       Его воины последовали примеру командира, возвращаясь под защиту высоких каменных стен. Мгновение колебавшись, Леголас схватил Тауриэль за руку и утянул следом за эорлингами. Как только двое эльфов вошли под сень Фрамсбурга, за ними тут же закрылись ворота.       — Зачем вы вернулись? — слезая с лошади, недовольно бросил Креон. — Не думайте, что здесь вам рады!       — Ваше радушие вы уже давно продемонстрировали, — Леголас никак не собирался показывать, что уязвлен, — зато мы способны доказать, что эльфы вам не враги.       Сверкнув глазами, Креон отвернулся и зашагал прочь. Он и сам этого не осознал, но противодействие эльфийскому королю самую малость смягчило упорную нелюбовь конкретно к этим представителям своей расы. К тому же двое эльфов сейчас волновали Креона мало — нужно было как можно скорее сообщить обо всем брату и думать, что предпринять в сложившейся ситуации. Из огня да в полымя! Час от часу не легче!       Проводив эорлинга долгим взглядом, Леголас вновь повернулся к стоявшей рядом Тауриэль. Если говорить откровенно, то причина, по которой он вернулся в город, была не так благородна, как он то преподнес. В первую очередь юноша испугался за жизнь своей спутницы, ведь он уже видел этот опасный блеск в глазах отца. Принц ничего не ведал о том, какую ценность имеет для его короля ожерелье, что сейчас носит на шее Тауриэль. Конечно же, ему ничего не было известно и о сделке Кили с Трандуилом, но чутье нашептывало юноше, что во всем этом есть угроза для той, кто была ему дорога. А раз так, сперва нужно защитить ее, а уже потом постараться разобраться.       — Я не знаю, о чем говорил мой отец, но не беспокойся, — Леголас положил ладонь на женское плечо, — здесь ты в безопасности. Я поговорю с ним.       Реакции не последовало, и юноша был вынужден оставить свою давнюю подругу: в конце концов, он не забыл и о главной цели его визита во Фрамсбург. Необходимо было отыскать Арагорна и поговорить с ним; следовало обдумать только что произошедшие события, да и не лишним было бы узнать, как решили поступить братья-близнецы. Кивнув на прощание, Леголас двинулся прочь. По пути он пару раз оглянулся, но все это время Тауриэль стояла недвижима.       Проскользнуть под самым носом стражников было непосильной задачей, особенно теперь, но ловкость дочери Эру и некое особенное стремление, ведшее Тауриэль, сделали свое дело. Темная ночь скрыла ее тонкий силуэт от лишних глаз, а мороз отогнал желание преследовать. Ступая по хрустящему снегу, она все приближалась к яркому оранжевому шатру ее бывшего повелителя, и с каждым шагом догадка, до этого трепетавшая в груди, перерастала в настоящую уверенность. Крепкую. Решительную. Может быть, она поняла не все; возможно, она что-то упустила, где-то просчиталась. Но это было не так важно — важно было другое.       — С какой целью меня тревожите? — Трандуил медленно обернулся на шорох полога шатра. Но в ответе не было необходимости, едва сияние светильников поймало женскую фигуру, мелькнувший всполох огненных волос, блеск волевых глаз. — Ты?..       Не говоря ни слова, Тауриэль приблизилась к королю. Несколько секунд она взирала на него снизу вверх, а потом так же безмолвно преклонила колено. Зашуршала ткань пальто, и в следующий момент в ее ладонях сверкнули белые камни Ласгалена.       — Я пришла вернуть вам то, что ваше по праву.       Она не опускала рук, пока Трандуил не принял подношение.       — Что это значит? — недоверчиво поглядывая то на ожерелье, то на своего бывшего капитана, наконец спросил он.       — Вы сказали, что Кили не выполнил свою часть уговора, забрав это. И за такой проступок вы намерены отобрать его жизнь. Я не знаю, что значит для вас эта вещь, но я возвращаю вам то, что он взял. И я готова расплатиться… за него.       — Расплатиться? — волшебный блеск камней почти что поглотил сознание мужчины, когда странное признание заставило его очнуться.       — Именно так. Жизнь за жизнь. Кажется, это будет честно.       В палатке повисла тишина: лишь полог ткани изредка хлопал под редкими порывами северного ветра, да пара стражников снаружи тихо переговаривалась в ночи.       — Ты хочешь сказать, что готова отдать свою жизнь, чтобы искупить грех этого гнома?       — Он не просто гном. Я люблю его и сделаю все, лишь бы спасти. Однажды мне это не удалось — теперь же я справлюсь, — Тауриэль поднялась с колен и посмотрела прямо в голубые глаза владыки. Это было странно и чудовищно непривычно, но в этот момент она буквально ощущала, насколько ее решимость пересиливает его собственную.       Какое-то время Трандуил хранил молчание, изучая свою некогда подчиненную, силясь осознать природу ее воли. Что служило причиной, что толкало ее на такой поступок?       — Что ты хочешь взамен? Чтобы я его помиловал?       — Не только, — этот неожиданный ответ заставил темные широкие брови короля приподняться в порыве удивления, но, осмелев, Тауриэль не стала останавливаться. — Я хочу, чтобы вы спасли его. Он был вынужден унести нечто опасное из этого города, тем самым жертвуя собой ради всех нас, ради меня. И теперь его жизнь висит на волоске. Я прошу вас: найдите его и спасите.       Казалось, Трандуил ослышался. Такие слова все никак не укладывались в его остуженном тысячелетиями сознании, но где-то глубоко в душе едва-едва начало приходить понимание. Слабое, далекое и почти неосязаемое. Но некогда близкое, когда-то давным-давно принятое. Ныне забытое. Но не утерянное навсегда.       Там, на вершине Вороньей Высоты, он впервые понял, что странные чувства простой эльфийки к гному были настоящими. Теперь же он осознал, насколько они сильны. Такое самопожертвование, такое стремление защитить — разве это не настоящая любовь? Когда-то и он сам был отмечен этим даром… Было время, когда и его сердце переполняли надежды. Когда-то это самое сердце билось только ради нее, для нее и из-за нее. Эльфы влюбляются один раз и навечно, и его любовь была безмерна. И если бы не своевольная судьба, если бы не скупое даже для бессмертных время, все могло бы быть иначе.       Неужели нечто настолько же сильное ведет сейчас эту девушку?       Трандуил перевел взгляд на колье, что все еще сжимал в ладони. Камни, окропленные маленькими пятнышками крови, будто то была принесенная жертва, тут же откликнулись нежным, едва слышным перезвоном.       И как давно счастье ушло?.. Казалось, целую вечность и множество жизней назад…       — Думаю, этого достаточно, — новый голос, донесшийся со стороны входа в шатер, заставил обоих обернуться. Леголас выглядел уставшим и каким-то понурым, но было видно, что, как и прежде, собственное состояние волнует его меньше всего. — Тауриэль, прошу тебя, оставь нас.       Несколько секунд Тауриэль медлила, не зная, на что решиться, а потом развернулась и зашагала прочь.       Минуты текли бесконечно долго, насмехаясь и не желая спешить, но наконец полог шатра отдернулся и оттуда выскользнула тень. Все это время девушка старалась не думать о том, что происходит там внутри, о чем говорят отец и сын и что их разговор сулит ей. И все же тревога настойчиво выдавала себя: сжимаемыми пальцами, учащенным дыханием, беспокойным пульсом.       — Не предполагал, что ты пойдешь на такой шаг, — легкое прикосновение к плечу и тихий голос откуда-то из тьмы.       Тауриэль резко обернулась, но не ответила. Вместо этого она молча взирала на Леголаса, ожидая его ответа, как приговора. Видя, что должен сказать хоть что-то, принц как-то горько усмехнулся, но взгляда не отвел.       — Отец согласен выполнить твою просьбу.       — Это значит, что он…       — Это значит, что он сделает то, о чем ты его просила. И возвращение колье будет достаточной платой: на твою жизнь он не претендует.       — Это все ты?.. — не веря собственным ушам, ахнула Тауриэль.       — Нет. Это было его решение. Я лишь рассказал ему о том, как обстоят дела во Фрамсбурге.       — Но как? Почему он смилостивился?       — Этого я сказать не могу, потому как сам не знаю.       — Значит…       — Нападения так и не произошло, как ты и предрекала, значит нужно решить, как действовать дальше. Думается мне, завтра многое прояснится.