Лекарство от... 2. Лекарство от страха

Дима – Не будет тебе никакого секса, – монотонное бормотание. – И мне не будет, – еще печальнее. «Что? У кого месячные? У кого тут голова болит?» – я хихикнул в ладошку, нисколечко не напугавшись. Знаю я эту присказку, меня ей раз пять-шесть в день пугают – то «не жрешь», то «не туда смотришь», то «улыбаешься» опять же не так и т.д. Разлепил глаза. «Ну, проспали. Ну, не поехали дельфинов кормить и на слонах кататься. От нас не убудет, от слонов тем более. Завтра поедем. Чего беситься-то с утра? Ну ладно, с обеда. Не пугал бы меня вчера, потрахались бы как люди и легли бы спать вовремя. А теперь сам виноват и сам виноватого ищет, – я накрылся подушкой. – А виноватый у нас завсегда я». – Димка!!! «Ну вот… как я и думал, нашелся виноватый». Меня стащили с кровати, за которую я попытался зацепиться, как за последнюю цитадель. – Мы все проспали из-за тебя, бестолочь! Притворяться спящим смысла больше не было – поспать все равно уже не даст. Сел на постели, скрестил ноги, зевнул. – Ну и что ты теперь хочешь? – Праздника. Ты же можешь сделать для меня все что угодно? – коварная радость. Я изучающе обежал взглядом выпирающие рельефы: «Ага. Нашел дурака». – Нет. – Нет?! Ты же говоришь, что любишь. – Люблю. Поэтому и нет. Никогда. – Да я даже еще и не спросил. – Господи, да что ты можешь спросить ЗДЕСЬ? Тем более раз в известность решил поставить. К гадалке не ходи, меня это касается. Он потупился: – Касается. Мне это надо. Очень. – Очень?! Года еще не прошло, а тебе понадобился еще кто-то?!! Никакого секса втроем! Ты вконец оборзел! Понял?! Никаких тройничков!!! – А это что? – выдал обескураженный Пашка, с интересом разглядывая меня в гневе. – Это то самое, что ты мне предлагаешь, извращенец! – Да-а-а? – ехидно-глубокомысленное. – Не знал, что это оно. Я хотел купить тебе туфли. – Туфли?! А почему тогда спросил, «могу ли я сделать для тебя все что угодно»? – Это не простые туфли. Пашка начал юлить и почему-то смущаться, что насторожило меня еще больше. «Испанский сапог? Он хочешь меня пытать? БДСМ? – стало совсем херово. – Нифига себе его понесло. Это, конечно, не групповуха, но к крючкам, плетям и т.д. я не готов, даже ради него. Может быть, потом… когда-нибудь, но сейчас – нет и еще раз нет». – Паш… – начал я, пытаясь подобрать слова, чтобы отговорить от глупой затеи, при этом не особо давя на эмоции. Любимого я изучил достаточно хорошо: если что-то втемяшивалось в «светлую» голову, он пер как Александр Матросов на амбразуру. Но вразумить попытаться можно. Набравшись наглости – ну а как иначе, перечить непререкаемому авторитету! – открыл было рот, чтобы продолжить, но не тут-то было. – Димка, – перебил он, ухватившись зубами за бредовую идею, – ну давай мы, то есть ты, попробуешь. Чуть-чуть. Один разочек. А я только посмотрю, одним глазочком. Я поперхнулся, представив, на что можно посмотреть, если я там буду в качестве участника. Хрен из него что теперь выбьешь. – Ты мне обещаешь? Если мне не понравится, мы не остаемся ни на секунду, и чего бы у тебя там ни стояло – ты меня ни удерживать, ни уговаривать не станешь, – начал я искать пути отступления. – Встаем и уходим. Вместе! – Хорошо – покладисто кивнул он. – Одевайся, поедим и поедем. Зеленый чай с порцией сверчков в шоколаде настроение не улучшил. Тигр, быстро управившись с куском мечехвоста, сосредоточенно зажевывал жареных кальмаров, принюхиваясь к кофе и подозрительно приглядываясь ко мне. Сказать, что я был расстроен, значит ничего не сказать. «Тройничка не будет, но что-то будут делать со мной, а он на это будет смотреть». – Ты на что-то посмотреть хочешь? – решил я все же уточнить, прерывая ход невеселых мыслей. – Да. Только посмотреть. «Ну хоть участвовать не просится, и то ладно. Не тройничок, не компания свингеров с обменом партнерами. Значит… значит, он хочет подложить меня под кого-то и посмотреть… Малоправдоподобно звучит, если учесть, что он к каждому столбу ревнует, а так, чтобы добровольно… Хотя есть вариант, что он меня к теткам в бордель отведет ориентацию менять», – продолжил я трудиться над своими фантазиями и фыркнул, представив Тот бордель и Тех «теток». – Что туда надевать? – Куда? – Туда, куда ты меня отвезти хочешь на смотрины. – Ничего. – Что?! – Тьфу! Димка! Достал!!! Мы не в клуб и не на акул охотиться, – заржал. – Футболку, шорты. Хочешь, так едь, в чем сидишь. «Ага, щас, меня везут непонятно куда, а я, значит…» Вышел из-за стола. Сменил спортивки на белую джинсу, укороченную до самых ягодиц. Надел голубую футболку с американским флагом. Распустил волосы, до того собранные в замысловатый хвост, засунул пару прядей за ухо, повертелся перед зеркалом, жутко сам себе понравился, убрал с лица довольную лыбу – не на свидание чай меня приглашают, скромнее надо быть. Хоть в чем-то... Сунул ноги в белые кожаные сандалии и поспешил навстречу Судьбе, которая и не подумала переодеваться: как натянул к «завтраку» летние брючки цвета хаки с «простреленными» дырками и белую борцовку, так в этом и расхаживал вдоль цветочной изгороди, поджидая меня. «Секс ходячий. Никуда не хочу ехать!» Но меня уже сграбастали и целеустремленно потащили на выход из отеля к подвигам, приключениям и обещанным сюрпризам. Швейцар быстро нашел такси, объяснил водителю маршрут и кивнул довольному Пашке. Я мало что понял – слишком быстро говорили, но переспрашивать не рискнул. «Договорились же: уйду, если не понравится. А может, и заходить не стану. А может, понравится, я же еще не пробовал, – подстегнул я воображение, – Тай же». Вдоль дороги мелькали вывески клубов, ресторанчиков, разнообразных салонов. Машина въехала в самую фешенебельную часть острова. Когда она притормозила, мои губы непроизвольно разъехались в пошлую ухмылку – перед поездкой, еще на родине, я подробно ознакомился с картой развлечений, услуг и посещаемых мест. Куда бы мне деться?.. Я узнал самый дорогой бордель, где на нескольких языках поблескивали обещания вернуть деньги в тройном размере, если клиент не будет удовлетворен обширным спектром предоставляемых извращений. «У нас есть все!» – лаконично и многообещающе. «Ну догадывался же, что оргия!» Скрывая разочарование, с тоски и досады, не обратил внимания на надпись «дресс-код» мелким шрифтом над дверью. – Че уставился? – недовольное над ухом. – Шлюх… – пощечиной по лицу. «Он, значит, привез, а «шлюх» все равно я». Я вылез, усмехнулся: – Ты меня продать решил или в карты проиграл? Предупреждать надо было, я бы помоднее оделся. Рыкнул. Зрачок затопил радужку почти целиком. – Не беси меня, Димка. Урою, – дернул за руку в сторону от борделя. – Куда?.. Обернулся, оглядел надпись, которую секунду назад изучал я. – Ты мозги все проебал или как? Ты хоть иногда можешь не о трахе думать? – кривая ухмылка. – Шевели давай булками и за мной. Мы перешли на другую сторону улицы. – Итальянская обувь? – А ты что подумал, извращенец? Что я тебе подарок решил устроить, – он глянул еще раз в сторону зазывно светящихся вывесок, – осуществить ЛЮБУЮ твою БЛУДЛИВУЮ мечту? С чего бы это? Тебе меня мало? Губешку подбери и зубами прикуси, чтобы не раскатывалась, а то не ровен час и наступить могут. Туфли сейчас выбирать будем. – Так они же женские. – Ты тупой? – Нет. Я устал. – Ща купим и поедем домой. «Что ему опять от меня надо? Причем тут туфли?» Низкорослый продавец, мазнув по мне взглядом, разулыбался Пашке, завертелся, блестя агатовыми глазками в стремлении понравиться. – Пидор гребанный, – прошипел я себе под нос, имея в виду худосочного пассива и не решаясь громко произнести заученную фразу, дабы еще раз не нарваться на характеристику своей умственной деятельности. Присел на скамеечку, грустно наблюдая, как вертлявая мелочь с точеной фигуркой эбонитовой статуэтки принялась целенаправленно соблазнять моего мужика. Пашка с видом тонкого ценителя разглядывал эксклюзивные изыски, бродя от стеллажа к стеллажу, вертя в руках предлагаемые экземпляры и совершенно не реагируя на то, что его то и дело пытались коснуться то рукой, то бедром. «Совсем освоился, значит… Зачем ему женские туфли, да еще такие дорогущие? Может, с кем познакомился? А как же я? Специально он меня в этот бутик, что ли, притащил, ну, чтобы я понял, собственными глазами увидел. Чтобы уже без вариантов. Сейчас он со мной. Туфли выбирает для НЕЕ. Домой вернемся – он к ней с туфлями, а я? Любовницей? И будет бегать от нее ко мне… или не будет... раз туфли покупает. А мне это надо? Fucк! Fucking!!! Послать его, что ли, пока он меня первый не послал. Все не так обидно будет». – Дим, – спокойно, словно и не он зверел минуту назад. Я напрягся – хорошего ждать не приходилось. Он подошел, пряча что-то за спиной. – Тебе какая обувь нравится, красная или черная? – как само собой разумеющееся. И жестом фокусника явил пред мои очи две пары изящных башмачков на платформе и тонкой шпильке. Одни – красные, с красной же подошвой и стразами на ремешке и основании каблучка; другие – черные с красной подошвой – более классические… с нежными, словно живыми, застывшими в хаотическом беспорядке бабочками. – Без разницы. Обе красивые, – я безынициативно пожал плечами. «Мне в них не ходить». – Ладно. Обе возьмем, если подойдут. Меряй, – протянул мне ажурные чулки. – Почему я? У нее что, размер 42? – У кого «у нее»? У тебя разве 42? Я думал, 41. Сейчас поменяю. – Стой. Это... мне? – Я же тебе дома сказал. За туфлями едем. А ты меня бесишь: то провоцируешь, то в транс вгоняешь своей непредсказуемостью, то в притоны тянешь мечты свои шелудивые осуществлять. Меряй давай. Мне сказали, в этом магазине самая удобная обувь. Чего смотришь? Меряй. Сможешь ходить или нет. Прибалдев от очередного его чудачества, надел чулки и шпильки. Неуверенно поднялся, держась за протянутую руку. Сделал шаг, другой. Удивительно, но дискомфорта не ощутил, действительно удобно. Местный, закусив недовольно губы, пошел пятнами, уловив, что ему нынче не светит. Не конкурент он мне, высокому, длинноногому, длинноволосому, шикарному, в туфлях стоимостью зарплаты всей его многочисленной родни, помноженной на столетие. Походкой «от бедра» я прогулялся по салону. «Как в тапочках». Встал перед зеркалом, с интересом рассмотрел собственное отражение. Вызывающе, дерзко и… экстравагантно: флаг Америки на груди, мини-шортики в обтяг, черные чулочки и разного цвета туфельки на тонких «стилетах». Пашка тут же пристроился рядом, по-хозяйски обняв за бедро. – Я тебя выше, – прокомментировал я увиденное, поощрительно улыбаясь развязному отражению. – Вряд ли я наживу комплекс по этому поводу, – его взгляд скользнул по моим ногам. – А если ты думаешь, что это помешает мне тебя отлупить, то тем более ошибаешься, – усмехнулся. – Мне нравится. Тебе как? – Нормально. – Берем? По-моему, он уже все решил, так что я только неопределенно повел плечами. Ему виднее. Женскую обувь никогда не носил. Ну, пусть будет, раз хочет. Покупку отправили в отель, Пашка подобрел прямо на глазах и тут же предложил отметить такое «нужное» приобретение. Вариантов два: упиться до бесчувствия и… прыгнуть в воду с пятидесятиметровой высоты. Я выбираю первый, как более адекватный. А этот, изловив полисмена, начал его терроризировать на предмет ближайшего банджи-джампинга. «Удовольствие» предсказуемо оказалось в шаговой доступности – чуть-чуть проехать, немного пройти… Жара, тишина, умиротворение, птички поют, водичка в пруду поблескивает. Пашка довольный, я счастливый. Моя рука в его руке… и тут сверху, с огромной высоты, упало тело. Радости моего кавалера не было предела. Усадив меня за столик, купив фреш и всучив камеру, он помчался, весело гикая, кончать с жизнью, а я, естественно, должен был запечатлеть сей знаменательный момент. Снял. И как ему ноги связывали. И как на скрипящей «арбе» везли наверх. И улыбку эту полоумную, когда он махал сверху, вопя что-то восторженно-оптимистичное. «На меня бы ты так восторгался», – подумал, фиксируя подробности «самоубийства» и потягивая безопасный для здоровья напиток. А этого и в воду макнули, и за ноги подергали, и на тростиночке туда-сюда потаскали. Море удовольствия за несчастные две тысячи батов. «Куда бы деться – убивайся не хочу». Кошмар! А если бы шнурочек оборвался… кто бы ответственность за это нес?! Я еще слишком молод для вдовства! Да и черный цвет мне не к лицу. – Димка! Пошли прыгать! Завтра напьешься!!! «От Судьбы не уйдешь, придется заказывать «черный тюльпан» и везти домой «груз 200», – размышлял я, покорившись неизбежному и глядя, как Мой, болтаясь головой вниз, изображал пляску святого Витта, увеличивая амплитуду раскачиваний эротичными телодвижениями. Деньги ему, что ли, не давать, пока чего-нибудь не повредил, ведь не остановить иначе. Ишь распрыгался, кузнец-обдолбыш. По ходу, ему действительно понравилось. Я в свое время с крыши прыгнуть хотел, с шестнадцатиэтажки, так до сих пор мороз по коже от одних воспоминаний, а этому все нипочем, на любую авантюру подпишется, лишь бы позвали, или сам организует. Пашка болтался вверх ногами, вопя от восторга, а я допил третий безалкогольный фруктово-ягодный коктейль и заказал мороженное, наслаждаясь тем, что избавлен от такой жути. «Мне и так в жизни стрессов хватает», – подумал, искренне радуясь за любимого. Словив порцию адреналина, тот утешится и какое-то время будет ходить добрым и счастливым... до очередной бесшабашной идеи, которые посещают его голову как инопланетяне – всегда не вовремя и без предупреждения. Словно прочитав мои мысли, Пашка посмотрел в мою сторону, потом на болтающуюся веревку, по-видимому, оценивая, кто же больше достоин его внимания, и сделал-таки трудный выбор в мою пользу. Быстро приблизился, шлепнулся ко мне на коленки мокрой задницей, зарылся в волосы и затих. Хотелось обматерить, но по доброте душевной обнял и в очередной раз все простил. И разводы на шортах моих белых, и подмоченный флаг Америки, и даже прическу, от которой вообще ничего не осталось, хоть в салон первый попавшийся иди разруху восстанавливать. – Доволен? – Да-а! Крутяк! Жалко только, что крокодилов не было. – Зачем тебе, маленький, крокодилы? «Ты и так с головой не дружишь», – последнюю фразу вслух произносить не рискнул, но именно так и подумал. – Мне инструктор обещал. Я ждал-ждал, что они подплывут, когда я нырять буду, а они не приплыли. Представляешь, как здорово было бы! «Очень здорово – мой мужчина в качестве наживки для ловли крокодилов». – Пашенька, я тебя больше прыгать не пущу. Ты от избытка впечатлений мозг повредил. Если бы крокодильчики приплыли смотреть на твое шоу, мне сейчас тебя не слушать пришлось, а оплакивать. Если мороженое не будешь, слазь с меня, пойдем погуляем или домой поехали. – Гулять, мы тебя напоить до бесчувствия должны. – Раз должны, значит, напоим, – покладисто согласился я, уловив, что отвертеться не удастся. – Давай тогда по-быстрому напоим меня, отвезем домой и уложим баиньки. А утром рано проснемся и поедем акулу кормить, на слонах кататься и к обезьянкам. А то только спим, жрем и пьянствуем. – А еще танцуем, трахаемся, плаваем и загораем. – Хорошо. Убедил. Мы погрязли во грехе чревоугодия и разврате, вместо того чтобы культурно обогащаться, посещать исторические места и знакомиться с традициями местного населения. – Про традиции только не надо. Я уже так назнакомился, что во вкус входить начал, вон, даже туфли тебе купил, а ты не ценишь. – Ценю. Мы на эти деньги могли бы год тут жить, ни в чем себе не отказывая. Не понимаю я тебя. – Вот ты глупый. Я хотел приятное сделать. Они тут все в туфельках, а ты у меня как бесприданница. – Ты знаешь, они тут еще и в платьицах, а некоторые даже с грудью. – Грудь нам не надо, а вот платьице... Ты какого цвета предпочитаешь? Я закатил глаза: – Красного. Отстань. – Ну, я почему-то так и подумал, – заулыбался контуженный, притягивая меня к себе. – Из тебя получится нереально красивая «девочка». Босоножки, чулочки, платьице – будешь у меня самой-самой. А ведь это идея! – О! – не нашел, что возразить, я. Оставалось только напиться, чтобы быстрее забыть этот бред. Веера пальм вереницей, ленивое море у ног, горсти прозрачных, недавно вылупившихся крохотных членистоногих, спешащих к воде. Столик на двоих, огромный сет с морепродуктами, рис, салаты, местное пиво. Губы на ладони, язык острым кончиком на пальцах. Счастье. Странное ощущение замершего времени. Солнце желтым диском с неба в воду. Устрицы на колотом льду, легкое чилийское белое вино в хрустальном бокале. Площадка на крыше ресторана. Саксофон. Единственная танцующая пара. Страстные объятия. Я и он. Руки. Губы, глаза, губы. Счастье! Вечность домашней кошкой у ног. Виски. Местный ром. Поросенок на вертеле. Какие-то конкурсы. Смех. Апельсины между двух разгоряченных тел. Танцы на бочках. Кружка на шнурке на шее. Холодящий ноги алый кусок шелка. Его смех. Его хрип. Его стон. Ветер в волосах, звезды в ладонях. Мое игривое «не хочу». Его уверенное «надо». Прожигающее насквозь сумасшедшее счастье, прыгающее, вертящееся в огне колесом, искры, теплое море и… нечем дышать от избытка чувств или чего-то другого… большого, огромного, изобильно наполненного. Сны. Они были дикими. Блудливыми. Нереалистичными. Очень откровенными, порочными, чувственными. То ли мы в маскараде участвовали, то ли только я с ума сходил. Были туфли черные с красным, чулки с подвязкам, охуительно узкое платье с глубоким вырезом до жопы и умопомрачительными разрезами чуть ли не от паха, в которых я путался с непривычки, шагая слишком широко, непонятно как и зачем это на себя напялив. Была тонкая шпилька каблучков, увязающая в песке. Смех. Множество рук по всему телу. Смех. Его губы на моих губах. Руки под коленками. Мои ноги, болтающиеся в воздухе. Порхающие над головой бабочки. Смех и его безуспешные попытки обмотать меня шелковыми «хвостами», чтобы не мешались между ног при ходьбе. Смех. Стон. Смех. Щекотка. Бесконечное блуждание тонкого перышка от пяток до основания шеи, от сосков до паха и дальше, до самого низа, к стопам. «Не могу больше». На ощупь нашел его тело. Улыбнулся. Рядом.