Гарри Поттер и Боги Магии: Kvar pli

Габриэль Хьюго Данте, обладатель множества имён и всего одной фамилии, с умиротворением в четвёртый раз перечитал отчёт Гаррета, полный раскаяния, официоза и просьб. Тут же лежала короткая записка от Лунной Госпожи и приглашение на третий тур. Разумеется, статуэточный юноша собирался туда попасть, потому что весь его пятисотлетний опыт требовал своими глазами взглянуть на мир, который так долго скрывался от него. Да и Нуитари не упустит возможности посмотреть на этот странный волшебный мир, куда почти сбежал его "малыш". Габриэля каждый раз передёргивало. Он всё же когда-то был смертен, и ещё в те времена, когда его волосы были рыжими, борода легко заправлялась за пояс, а плечи с трудом пролезали в дверной проём, подобное внимание не поощрялось. Если бы Чёрная Луна не проводил бы в его голове столько столетий, Хьюго искренне считал бы, что любовь Бога к маленьким женоподобным мальчикам, которым он давал ласковые прозвища, носит более чем определённый извращённый характер. Некоторое время, смотря на ту мечту насильника, которой он стал, в зеркало, Габриэль действительно думал о подобной возможности, но потом понял - Князю безумно нравится облекать свою чудовищную силу в хрупкий на вид сосуд. По природе обладающий пугающей внешностью - клеймо любого тёмного жреца это с лёгкостью подтвердит - Нуитари нравилось маскироваться под хрупкое, нежное и неземное создание, от которого пахнет чистотой и невинностью, а один внешний вид просит о защите. И этих хрупких, статуэточных мальчиков, что приходили в его сны и были так похожи на него самого, Габриэль боялся до дрожи в коленках. Хьюго сильно сомневался, что яростный гнев Солинари или безумное наказание Лунитари сравнится с тем, как надуваются идеальной формы губы, а стройная фигура слегка откидывается назад. Тогда в ласковом и ласкающем голосе появляются нотки обиды, и жрецу остаётся лишь на коленях вымаливать прощение. Кто же виноват, что вместе с хрупкостью обликов Нуитари к жалким смертным приходит желание? Боги не способы испытывать вожделения, и не способны понять тех, кто не может удержать его в руках. По этой же причине Чёрная Луна не откликался на призывы, когда новая внешность Хьюго начала привлекать тех омерзительных существ, что готовы затащить в свою постель мужчину. Бог недоумевал - чем его жрецу так не угодил хрупкий стан, аккуратные бёдра, длинные ноги, томные глаза и нежные губы? Разве не это показатель силы? Разве не так прорывается в мир Ужас? И Габриэль смирился и, подобно своему Божеству, стал обманчиво хрупок, заставив себя поверить, что цветы смерти должны быть нежны и прекрасны. Он уже давно представлял себе Смерть именно так - нежный юноша не старше двадцати, с завораживающим голосом и тонкими пальцами. Во всех исторических книгах его авторства, когда приходило время описывать стихийные бедствия, войны или эпидемии, этот хрупкий юноша появлялся на страницах, держа в руках что-нибудь нежное и прекрасное. За образцом для портрета никуда не стоило ходить - одного взгляда в зеркало всегда было достаточно. Впрочем, вряд ли кто-нибудь прочтёт эти книги - Хьюго писал их от скуки, желая лишь поделиться собственными наблюдениями за странным, текучим миром людей. - Верховный, Вам послание от Белой Башни. Один из жрецов почтительно поклонился, не сумев сдержать дрожи ужаса - он был достаточно высоко в иерархии, чтобы Темнейший изредка посещал его сны, и испытывал перед Хьюго вполне понятное благоговение. - И я бы не простил, поведи он себя иначе, Котёнок. - Я никогда не сомневался в Тебе. Габриэль поднялся из-за стола с той грацией, которая есть только у проституток, девственниц и убийц. Протянув руку, он принял листок с посланием и кивнул на один из своих стульев, в котором обычно прятался Гаррет Поттер. - Клюквы? Получив отрицательный ответ, он отпустил служащего и специальным ножом вскрыл по всем правилам запечатанный конверт. - Зачем ты предлагаешь им клюкву, если никто и никогда её у тебя не берёт? - Юный Поттер иногда соглашается. - Малыш слишком далеко ушёл от правил, Котёнок. Ты действительно подсыпаешь туда зелья, или это домыслы светлых и красных? Данте не ответил, углубившись в очередную писанину, где приказы то и дело смешивались с мольбой и сводились к всё тем же вещам - помощи, помощи, помощи. Одного из их жрецов снова убили, и светлых снова охватила волна паники. Мужчина только хмыкнул и, прихватив с собой подписанный договор на поставку сотни детёнышей гиппогрифа, подошёл к камину. Договор отправился к заповеднику, а просьба сгорела в разведённом огне, и жрец утратил к ней интерес, продумывая, какой ритуал очищения посоветовать Поттеру. Нуитари, улыбнувшись, покинул своего жреца. Брат сам установил подобные порядки, и он больше не пустит своих жрецов расхлёбывать чужие ошибки.