"Good night life"

Милый домик и заботливая жена из обычных желаний Ким СокДжина на время уступают место более примитивным чаяниям о том, как сохранить инкогнито. Его группа пока еще слишком мала, чтобы влипать в неприятности. Тем более если причиной их стал самый старший. Кое-как вытерев размазанную по щекам тушь, он расправляет плечи и входит в съемочный павильон, где его уже ждут заскучавшие согруппники. - Джин хён! Джин хён вернулся! - Где, Чонгуки, ты видишь Джина хёна? – Тэхён дурашливо крутит по сторонам головой. – Может, ты перепутал его с вот этой принцессой, у которой корона болтается над левым ухом? - Больше похожа на проститутку, – резюмирует Юнги, провожая насмешливым взглядом Джина, гордо проследовавшего до стула с одеждой, - косметика вся расплылась вон. Эй, красавица, кто тебя обидел, что ты выглядишь такой заплаканной? - Еще раз так скажешь, и я тебя ударю, Мин Юнги, – бурчит нахмуренный СокДжин. Он, конечно, знал, что его появление вызовет у младших неописуемый приличными словами восторг, поэтому был готов. Мельком глянув на свое отражение в большом зеркале напротив, Джин обнаруживает блестящую нитку слюны, пересекающую подбородок, и спешно стирает ее рукой. Закусывает пухлые губы и пытается сосредоточиться на ставшем вдруг неснимабельным шелковом наряде. Всю их недавнюю пробежку оно прилагало немыслимые платьевые усилия, чтобы расстаться со своим обладателем, но теперь, очевидно, сменило позицию на противоположную. Сниматься оно не желало. Вполуха слушая продолжающиеся обсуждения своего внешнего вида, Джин с отчаянием сдирает с бедер упрямую ткань, вероятно, всерьез вознамерившуюся провести на нем остаток своей жизни. Внутри еще противно екает недавний стыд, а горло саднит рвотной горечью. И хоть привычная обстановка немного успокаивает, все еще кажется, что вот сейчас-таки появится «тот, кто», как в плохих голливудских фильмах. И тогда поводов для стеба станет больше на дохрена. - Юнги хён, не нужно называть СокДжина хёна так грубо, это звучит обидно, – решает высказаться Чимин. Впрочем, выражение его лица являет собой абсолютное счастье от перспективы продолжения. – Проститутка – обидное слово, по-моему. - Да, Шуга-ши, - согласно кивает лидер, - Джин хён - наш самый старший хён, нам не дано понять все его мотивы. Разве можем мы знать, какие великие цели заставили его убежать к людям в этом наряде? - И с полным ртом мороженого, – вставляет Чонгук. - Может, ему срочно понадобилось похвастаться новым платьем перед другими принцессами? – предполагает Тэхен. - Или перед другими проститутками, – под общий сдавленный хохот заканчивает Шуга. - Юнги-ши, я ударю тебя сильно и больно, если не прекратишь издеваться, – снова подает голос пыхтящий от напряжения Джин. – Как ты можешь так говорить о своем хёне? - Очень даже может, – кивает материализующийся рядом со взмокшим СокДжином Хосок и за секунду помогает стянуть ненавистное платье. – Ты вот всегда так, хён, говоришь и не делаешь. Что толку от твоих угроз, если все знают, что они так и останутся просто словами? Подойди сейчас и дай ему в лоб, он больше не станет издеваться, вот увидишь. - Я не хочу ругаться, – мотает головой освобожденный и с видимым удовольствием влезает в темные джинсы. – Я же понимаю, что это просто шутка, не нужно проявлять недовольство слишком сильно. - Тогда ты рискуешь навсегда остаться… - О! Смотрите, там скорая! Призывный крик макнэ вмиг собирает всех возле окна. Зелень раскидистого дерева мешает разглядеть детали, но у козырька запасного выхода действительно стоит автомобиль реанимации, одним своим присутствием снимающий с Ким СокДжина обязательства по избиению шутников. BTS беспокойной кучей толпятся, едва не вываливаясь через пластиковую раму на улицу. - Может, кто-то умер? Прямо сегодня, прикиньте, в студии! - Старый кто-то… - Почему старый, может, и нет. Я слышал, одной тетке голову прищемило лифтом и оторвало нахрен! Она молодая была. - Фигаа…и че насмерть? - Нет, конечно, она просто так и ходит теперь без башки! - Придурок! - Ай, не толкайтесь! Чего сразу умер-то? Может и не умер, а просто покалечился сильно. - Лифтом… - Да, просто на лестнице можно так навернуться, что шею свернешь. У меня брат так двоюродный упал. - И умер? - Я не помню. - Как можно не помнить умер твой брат или нет? - Я тогда маленький был! - Ащщ! Не толкайтесь, мать вашу! - Я думаю, в этом здании полно приведений. Прикиньте, сколько народу здесь, наверное, поумирало? Жалко мы их не видим. - Да, ты первый отсюда бы припустил, если бы увидел призрака! - Я вообще-то уже видел призраков и нифига не убегал! - Это когда Джин хён с глиняной маской ночью в туалет пошел, а ты орал потом, как ненормальный? - Во-во смотрите, несут! - Жеесть… Точно умер. - Тогда бы его полностью накрыли. Мертвецов носят с закрытой башкой. - По-моему она закрыта. - Это, вроде, ноги вообще… - Жеесть…настоящий мертвеец… Не в силах вынести всеобщую толкотню, СокДжин, переступая провода осветительных приборов, отходит и садится на пустой стул. Бессмысленно осматривает пустующую в перерыве между съемками студию и живой комок из торчащих во все стороны конечностей у окна. Умер тот человек или нет, ему все равно не по себе от осознания, что вот у них сегодня впереди еще длинный день и завтра целая жизнь, и после тоже. Из всех открытых окон свежей зеленой волной льется приближающееся лето. А у кого-то уже ничего не осталось. У кого-то уже не будет ни дома, ни милой жены. Когда после съемок ребята толпой выходят в фойе, Джин все еще раздумывает о произошедшем. Он как-то умудряется думать обо всем этом сразу: и о блевотине, чуть было не разрушившей его имидж, и о кошмарных стебах внутри группы, и про того человека, которого увезли сегодня на реанимобиле в больницу. Он так глубоко в своих мыслях, что даже не прибегает к стандартным угрозам в ответ на шутливое замечание в его адрес кого-то из группы. И совсем забывает о намеченной конспирации, когда уже в дверях вдруг сталкивается с вокалистом EXO. На автомате здоровается и кланяется, не замечая удивленных взглядов согруппников и самого Бэкхёна. - Витаминов Джину хёну, что ли, подарить? Что-то беспокоит он меня в последнее время. Из ума б не выжил старичок. ___________ Здание общежития встречает гомоном. На первом этаже расхватывают спортивные сумки девушки-трейни, вернувшиеся из танц-класса, тут же носится с прижатым к уху телефоном один из менеджеров компании. Хлопают двери, гремит музыка, шум голосов и входящих сообщений. Запах цветочного освежителя смешивается с ароматом духов и пластика от новой обивки стен. Джин неосознанно тормозит, находя взглядом предназначенную ему смущенную улыбку. И осторожно улыбается в ответ. Это значит «здравствуй», а еще «как дела» и «хорошо ли ты покушала сегодня», а иногда и «потерпи, не сдавайся, я в тебя верю». Она совсем маленькая, Ким МиА. С крохотным личиком и аккуратными руками. В те дни, когда девушка, как сегодня, одета в свободный спортивный костюм, СокДжину хочется вот прямо сейчас отправиться в горы. Он представляет, как они вдвоем могли бы подниматься по узким тропинкам, устраивать пикники на теплых от солнца камнях и держаться за руки. А если ровные ножки МиА выглядывают из-под подола одного из ее милых платьиц, Джин еле сдерживается, чтобы не подхватить ее на руки. В такие дни он улыбается особенно радостно и долго не сводит взгляд с хрупкой фигурки. Она именно та, кто идеально дополняет утопающее в зелени крыльцо его будущего дома. В цветастом, розовом, естественно, фартуке и с большим, исходящим паром, яблочным пирогом в руках, встречающая Джина с работы. Когда-то так и будет, он верит. А еще верит, что и сама МиА видит их будущее так же. Пока, впрочем, остается лишь ждать. Когда из возможностей есть только эта – видеть друг друга раз в несколько дней; когда нет ни малейшего повода заговорить или хотя бы просто познакомиться, улыбка для того, кто ждет, может значить очень много. И не значить ничего для тех, кому не нужно знать. Щечки МиА краснеют. Наверное, взгляд Джина сегодня получился слишком откровенным. Он так пристально разглядывает еще влажную после тренировки шейку и длинные пряди густых волос, прилипшие к белоснежной коже, что и сам краснеет тоже. - Хён, двигай же, ну. Что ты встал конем? - Не мешай, Чимин, - пинает младшего Юнги, и вместе с растерявшимся старшим уталкивает дальше по коридору. - Джин хён разглядывает девушек, чтобы лучше запомнить их повадки. - Прекратите… - СокДжин безрезультатно пытается спихнуть руки обхватившего его Тэхёна. - Да, наш хён всегда такой старательный, – с серьезным видом кивает идущий рядом Намджун. – Вот увидишь, он хорошо подготовится и в следующий раз, когда наденет платье, точно обзаведется женихом. - Вам, что, кроме меня, больше не о чем… - А то и детьми! – хохочет Чонгук, опасливо оглядываясь к СокДжину. - Йаа… - Или сиськами, – заканчивает Шуга и закатывается от того, как покрасневший в миг макнэ прикрывает ладонями пунцовые щеки. - Что напугало тебя, ребенок? Сиськи? Или перспектива увидеть Джина хёна с сиськами? - Перспектива принимать душ вместе с Джином хёном и его сиськами, да? – радостно предполагает лидер, обхватывая Чонгука за плечи. – Мелкий же у нас любитель мыться с хёном. - Ну, заодно и опыта наберется. Беспорядочной кучей группа поднимается на свой этаж. Когда за ними закрывается дверь квартиры, производимый шум, теперь запертый в четырех стенах, становится невыносимым. Джину кажется, что говорят они все одновременно, не останавливаясь ни на секунду. Ворчащий Тэхён под гневными криками Юнги собирает с пола разбросанные утром вешалки, которые, что примечательно, в их группе хронически существуют вне шкафов и одежды. Сами по себе. Чимин и Чонгук, еще не успев раздеться, с воплями кидаются отвоевывать место у SonyXbox. Вечноголодные Хосок и Намджун гремят посудой на кухне в поисках еды, немилосердно хая кулинарные таланты Ким Сокджина. Он, само собой, слышит и новый виток бурных фантазий о его эволюции в девушку, громким ором передаваемый из комнаты в комнату, и даже посвящает этому пару негодующих взглядов, оно, впрочем, не приносит особых плодов. Что с этим делать Джин не понимает. Среди его друзей раньше никогда не было таких, как эти шестеро. Каждый из них за время трейни по-своему прирос, и он даже как-то умудряется ощущать себя частью всего происходящего, но вот как бороться с приступами всеобщего издевательства так и не выяснил. Каждый раз это «просто шутка» и, в целом, не влияет на его положение в группе, он по-прежнему авторитет для каждого из них. И если успеть вовремя состряпать строгое лицо, иногда удается загасить стеб в зародыше. Правда, редко. Но в моменты, когда нужен, у группы всегда есть их самый старший хён. Во все остальные – только принцесса Джин. Остается ждать ночи. Изо дня в день крепнет убеждение, что эти парни не засыпают, как обычные люди, а падают на зарядку, стараясь выжать к вечеру из себя все подчистую. Так, говорят, аккумулятор дольше работает. Каждый вечер общежитие походит на хоровой кружок в дурдоме. Зато, благодаря этой особенности, у Джина есть абсолютно свободное утро. Когда он, если бы захотел, мог бы даже петь в голос или, например, кидаться стульями в стены. Начиная с 23.00 и до самого утра спящие BTS напоминают свалку человеческих отходов, что не оживет ни при каких обстоятельствах. Воспользовавшись всеобщей занятостью, Сокджин сквозь завалы разбросанных дисков и бесхозных носков ретируется в душ. Если помыться первым, есть большая вероятность, что успеешь уснуть до того, как прыжки и вопли на завершающей стадии бесогона перенесутся в общую, к сожалению, спальню. Он задерживается у зеркала, мягкими ватными спонжиками снимая косметику с лица и шеи. И изо всех сил не смотрит на кривую крышку пластиковой корзины для грязного белья, из-под которой разноцветным монстром до самого пола свисает ее содержимое. Перед глазами старшего BTS не маячит несчастная полка, где по идее должны стоять крема и зубные щетки, а на деле уже давно прижились чьи-то треснувшие солнечные очки, использованные салфетки и журналы довольно специфического содержания. Просьбы убраться в этой группе отчего-то каждый воспринимает, как личное оскорбление, и Джин очень убедительно для самого себя научился играть слепого. Пару раз следом за криками и тупыми ударами о стенку выключается свет, на долгие несколько секунд оставляя парня в полной темноте. И он не двигается, боясь вместо ящичка со спонжиками попасть рукой в успевший зацвести диковинным мхом гамбургер, притаившийся в углу. Ему нравится запах косметических средств и упругая под прикосновениями кожа, набирающая успокаивающие ферменты лосьона. Она будто светится, скрадывая небольшую усталую синеву вокруг глаз. Он чуть улыбается своему отражению. Даже несмотря на зверски залапанное стекло, красивый. Все видят это. И МиА, когда смотрит на него, тоже видит. Улыбка становится шире. Уже раздевшись, Джин включает воду и упругой струей душа смывает с пола и стен последствия утренних перестрелок кетчупом кого-то из младших. Выражение его лица – полный дзэн и гармония. Что есть вся эта грязь, как не великий соблазн убивать? К таким радикальным мерам он пока не готов, поэтому дзэн. И слепота. За последнее время он в совершенстве овладел этим двойным набором. В конце концов, какой смысл тратить нервы на то, что не можешь изменить? Юнги иногда приводит в общежитие девушек, а Тэхён по одному ему ведомым причинам хранит под подушкой кошачий корм. Намджун, когда думает, что на него никто не обращает внимания, поднимается на крышу их жилого комплекса и курит. Что за природное свойство заставляет СокДжина обращать внимание на все, происходящее в стенах их жилища, он и сам не знает. Но каждый раз исправно прикрывает двери ванной, если ночные совместные помывки Шуги и его подруг становятся слишком громкими. Аккуратно вытягивает из-под спящего Тэхёна завонявший китикэт и топает по серым лестничным пролетам за лидером, чтобы убедиться, что тот послушно сидит вдали от парапета, окутанный змейками никотинового дыма. А тут всего лишь кетчуп. Подумаешь. За шумом воды слышится привычный стук в дверь. - Хёён? Можно мне с тобой? – тихо доносится из приоткрывшейся створки. - Ты сисек, что, больше не боишься? – сухо интересуется старший, еще раз осторожно пробуя пальцем температуру брызжущей в пол душевой струи. Всем своим видом демонстрируя абсолютную увлеченность чем угодно, кроме начинающего малолетнего стебуна. - А они уже, что ли, есть? - Выйди отсюда. - Я пошутил, – скороговоркой поправляется Чонгук и заходит, аккуратно задвигая замок. – Это же шутка просто… - Выйди, я посмеюсь тут один. - Прости, хён… Потом уже такая очередь после тебя, мне в жизни не дождаться, – умоляюще тянет макнэ, шурша охапкой сменной одежды в руках. – Ну, можно мне…? Надо бы прогнать. СокДжин понимает, что это хороший шанс наказать хоть одного из них. Сквозь матовую с остатками кетчуповых разводов занавеску видно, как Чонгук мнется у двери и смотрится в зеркало, поправляя волосы. Старший закрепляет душ над головой и готовится произнести длинную отповедь. Краем глаза он наблюдает за тем, как макнэ вдруг принимается взбивать свою прическу и по-девичьи вертеться, играя с отражением. Джин замирает. В этом поведении не было бы ничего удивительного, если бы перед ним сейчас был, например, Хосок. Тот и не такое может. Пытаясь убедиться, что ему не мерещится, Джин удивленно придвигается, почти утыкаясь лицом в матовую ткань. Чонгук вытягивает руки над головой и крутит бедрами в лучших традициях варьете. - Хён? Прикосновение к коже ледяных пальцев заставляет подпрыгнуть от испуга и обернуться. - На, возьми, я тебе мочалку намылил. – Чонгук. Рядом. Абсолютно голый и довольный, что его не выгнали, тычет в джиновый живот пахнущий земляникой мыльный ком. – Ты не заморачивайся с сиськами этими, – приняв деловой вид, машет он рукой и наклоняет голову под воду. - Я думаю, они, вряд ли, наверное, вырастут, даже если ты каждый день станешь платья носить, – по-дружески делится макнэ, резко защелкивая крышку шампуня, - ну, или к доктору тебя сводим, – заканчивает он с ободряющей улыбкой, совершенно не замечая, каким бледным стало лицо его хёна. - Да… - невпопад отвечает СокДжин, чувствуя холодок на кончиках пальцев, и медленно поворачивается обратно к зеркалу. Второй Чонгук все еще танцует. В качестве аккомпанемента снаружи бухает басами Big Bang и громкие выкрики Намджуна и Юнги. По волосам и лицу Джина стекают горячие струи душевой воды, но его все равно пробирает озноб. - Ты, может, персиковый хотел? – вновь отвлекает его Чонгук, тот, что рядом. - Что? – старший с трудом заставляет себя перевести взгляд. Макнэ кивает на мочалку, которую тот все еще прижимает рукой к животу. - Я земляничный гель налил. Хён же его любит, но почему-то не моется, а просто стоит, – принимается пояснять тот, зажмуриваясь и натирая лицо щедро напенившимися руками. – Может, ты сам собирался использовать персиковый? - Да… То есть нет, не собирался… – растерянно отвечает СокДжин, начиная, наконец, воспроизводить процесс омовения. Он смотрит на безмятежного Чонгука и пытается успокоиться, тот ведь не видит ничего необычного, хоть и стоит лицом в ту сторону, где сейчас разворачивается галлюциногенное действо. Повернуться бы еще раз, но очень не по себе от вероятности столкнуться со странной танцующей копией нос к носу. - Сокджин хён, там очередь, – вновь с укоризной напоминает макнэ. Он выбирается из-под брызжущих струй и несколько раз взмахивает головой, стряхивая излишки воды. – Надо бы быстрей, пока они сюда не ворвались, а ты стоишь опять. Хочешь, я помою тебе голову? - Я… нет, не нужно. Не хочу, – отказывается Джин, тем временем потихоньку отходя от ступора и пытаясь найти происходящему хоть какое-то логичное объяснение. Хотелось бы запретить себе паниковать, не дать сердцу так судорожно сжиматься и бухать невпопад, но он ко всему прочему здесь еще и с младшим. С тем, кого должен прикрыть в случае опасности. А глупый хён никак не может пока даже подтвердить ее наличие. Силуэт возле зеркала продолжает самозабвенно танцевать, изящно выбрасывая вверх тонкие руки. – Чонгукии… А ты умеешь танцевать женские танцы? Ну такие, знаешь, когда бедрами крутят, – шепотом, наконец, решается спросить Джин и тут же об этом жалеет, видя, как недоуменно смотрит на него компаньон по душевой. - Я? Бедрами крутят? Когда… - теряется Чонгук и громко смеется, а потом, на всякий случай, делает несколько шагов назад, неотрывно глядя, как СокДжин сминает в маленький шарик мочалку в руках. – Я ничем не кручу… обычно. Или… Это ты, может, хочешь танцевать женские танцы, хён, поэтому спрашиваешь? – найдя подходящий перевод странных вопросов старшего, с облегчением интересуется он. – Хён, ты не должен, я думаю. Они все и так… - Нет-нет, я не собирался… - качает головой СокДжин, разрушая такую хорошую версию, и вздрагивает, вдруг отчетливо слыша смех с той стороны полупрозрачной шторки. Теперь кажется, что все начинает проясняться. - Я просто хотел спросить, кто заходил с тобой сюда? - Ты спросил, кручу ли я бедрами, чтобы узнать, кто заходил сюда со мной? – лицо Чонгука теряет остатки веселья, становясь обеспокоенным. Смятая до размеров шарика для пинг-понга мочалка окончательно теряется в руках Джина, а в его взгляде, устремленном на младшего, плещется что-то очень похожее на безумие. – Хён, ты хорошо себя чувствуешь? - Это Хосок? Чимин? – не сдается старший. Ему кажется, еще немного и разгадка в руках. – Кто из них? Скажи, потому что, если это не они, значит… - он запинается, сам толком не в состоянии сформулировать, что это может значить. Смех рядом звучит совсем издевательски. – Кто из них, я тебя спрашиваю? - Никто, хён. Я был один. Не задавай, пожалуйста, больше таких вопросов. Ты меня пугаешь. - Да вы что, с ума меня договорились свести? – не в силах больше сдерживать эмоции, Джин гневно поджимает губы. – А это тогда кто? – спрашивает он и резко отдергивает шторку. - А это пар… хён… И дверь… - испуганно отвечает макнэ, переводя взгляд со старшего на пустое пространство перед ними. - Можно, я пойду, а? - Но как же… - начинает было СокДжин и замолкает, неверяще оглядывая помещение. Запотевшее зеркало отражает их двоих с той же четкостью, с которой было видно того парня, что танцевал здесь несколько секунд назад. А на полу ровным слоем мелкие брызги. Никаких следов. – Да, что же это? - Намджун хён говорил, тебе нужно витаминов купить, – тихо произносит прокравшийся мимо остолбеневшего Джина макнэ, спешно наматывая полотенце на худенькие бедра. – Я ему напомню, пожалуй. ******** Из дневника Пак Чанёля. Вчера выяснилось, что нуна любит почти все продукты, на которые у меня аллергия. А ее идеал должен быть похожим на ее отца. Всю ночь искал в интернете семейные фотки. Рост ее лысого отца метр шестьдесят три сантиметра. Первый раз за три года попробовал устрицы и клубнику. Вдруг аллергия уже прошла? От общежития до аптеки и обратно Бэкхён добегает за семь минут. А если чесать при нем сыпь в паху, фонтан из сока от смеха перелетает комнату. Смотрел в зеркало, правда, смешно. Бэкхён говорит, что мои уши в красных пупырышках выглядят нарядно. Сегодня в Кванджу не зовет, потому что я все еще чешусь. Бэкхён заботливый, у него много шансов найти себе хорошую девушку. Может он ее уже нашел, поэтому ходит в клуб так часто? Надо спросить. Рассказал ему про метр шестьдесят три и лысину. Боюсь спать, вдруг решит помочь с лысиной, когда вернется из клуба? Предложил отрубить мне ноги. Говорит, тогда я точно стану ниже. PS: Откуда у нас в общежитии топор?