"Good night life"

Джин не понимает, как ему удается остановить Юнги. Не успокоить или отговорить, а именно остановить хотя бы на время ночного сна в намерении отправить больного на голову и опасного хёна на диагностику. Бэкхён, несмотря на то, что жрать ему больше не в кого, преисполнен благодушия. По-прежнему сидя на столе, он разглядывает раскрытый глянцевый журнал и продолжает детализировать свою теорию влюбленности в СокДжина, крутя головой вслед за ним, ползающим по полу с тряпкой. Капли маринада кимчи со штанов повсюду, одуряюще вкусно пахнут и щиплют тоже не менее одуряюще. - Что мне теперь делать со всем этим, сонбэ? – возмущается Джин, остервенело оттирая остро пахнущий сок с ножек стола. Кожа в том месте, которым он приземлился в лоток, нестерпимо зудит, и старший хён BTS изо всех сил старается закончить с уборкой скорей. - Как я, по-вашему, должен объяснить им свое поведение? - Ты, кто у нас? Снайпер? – перебивает Бэкхён, в отличие от своего раба пребывающий явно в приподнятом настроении. – Киллер этот или как его? Стрелок? - Я не понимаю, о чем вы спрашиваете, – бубнит СокДжин, ни удивляться, ни тем более думать, какое очередное правильное слово запуталось в прозрачной голове его мучителя, он не собирается. Украдкой почесывает полыхающие ягодицы и злится еще сильней. – Так что я должен сказать? - Я про твой день рождения, – поясняет призрак, явно не намеренный обсуждать горести смертных. – Он когда? - В декабре, – гневно доносится снизу. - А число? - Четвертое. - Ну, стреляльщик же. - Стрелец! – не выдерживает Джин. - Неважно, – отмахивается Бэкхён. - Вот, слушай, что в гороскопе на сегодня, – бодро вещает он, свешиваясь со стола. – «В личных отношениях ситуация не слишком адекватная: близкие иногда ведут себя совершенно непредсказуемо. Некоторым представителям знака, возможно, придется на время отдалиться от семьи» Ты понимаешь, что это значит? - Нет, – отвечает СокДжин, замирая, чтобы еще раз прокрутить в голове предсказание. Не то чтобы он сильно верил в гороскопы, но в свете последних событий прозвучавшее «не слишком адекватная» чудовищно похоже на правду. – Но я точно знаю, к кому относятся слова про неадекватность. - Эй! Гражданочка! Если ты думаешь, что я гей или еще какая трахающаяся с парнями хрень – ты еще большая идиотка, чем я думал – это во-первых. Во-вторых. Я вижу тебя в мужском образе, и это не помогает. Я не перестаю любить тебя. Ты все еще вызываешь странные ощущения, – жалуется Бэкхён, свисая со стола у самого джинового носа. – Мне это не нравится, понял? Я хочу разобраться с этой фигней. У меня особая судьба. И я не гей. Что это может значить? - Я не знаю, – бурчит Джин и еще раз на прощание почесавшись под прикрытием столешницы, выползает к раковине и запихивает грязную тряпку между горой посуды и стенкой. – Теперь Юнги меня точно не оставит в покое. После того, что вы сделали, я не знаю, что могу сказать в свое оправдание. - Да, все просто. Ты – баба. Вот, что я думаю, – радостно выдает призрак за его спиной. - Вы предлагаете мне сказать им, что я – баба? - Им? А нет. Мне все равно, что ты им скажешь. Я говорю о наших отношениях. Это было, как ясновидение тогда, у лифта. Я просто сразу уловил в тебе эту бабью штуку, поэтому влюбился. И гороскоп! Все просто, видишь! - От меня шарахаться все скоро начнут, а вы меня убеждаете, что я женщина? – начинает закипать СокДжин. – А разве я не выгляжу, как мужчина? – спрашивает он, несколько раз хлопая себя ладонями по груди. Бэкхён лежит на боку на крышке стола, подперев рукой голову, и выглядит снова как отдыхающий с побережья Гоа: довольным и расслабленным. - Да, ты прав, – многозначительно кивает призрак, осматривая сверху вниз этим своим взглядом охочего до экзотических приключений туриста. – Я вот тоже подумал, что это косяк. В этом суть. Надо попробовать другой вариант. - Бэкхён-ши, о чем вы?! Все уже и так думают, что я сошел с ума, и разбегаются! - «Некоторым представителям знака, возможно, придется на время отдалиться от семьи» - вновь цитирует призрак с таким видом, как будто только что совершил невероятное открытие и пытается объяснить его тонкую суть малообразованному папуасу. – Все идет по плану, видишь. Теперь надо тебя снова переодеть в женскую одежду и посмотреть, что получится. - Да, что это за странный план?! – взрывается СокДжин. - Ты наряжаешься в Мин Юнги, как в купальник, танцуешь! Жрешь! А мне говорят, что я становлюсь проблемой. Разве в этом есть смысл?! Как ты можешь быть таким равнодушным к моим проблемам, если устроил их сам?! - А мои проблемы уже не проблемы?! – отбивает Бэкхён, садясь. - Ты обещал мне помочь – валяй! В этом нет ничего сложного. Или хочешь поспорить с предсказанием звезд? - Я не хочу надевать платья или что-то в этом роде. - А я не хочу быть мертвым. - Но как это поможет, если я переоденусь? - Ты станешь опять бабой из лифта, – с энтузиазмом принимается растолковывать призрак. – Я на тебя посмотрю внимательно и отправлюсь в рай, рассказывать им, что во всем разобрался. - Бред. - Ты переоденешься. - Не переоденусь. - Ты помогаешь мне или передумал?! - Помогаю. Но… - Делай, как я сказал! - Нет. - Это нужно для моего пропуска в рай, не будь идиоткой! - Я не понимаю! – взбешенный Джин, пытаясь успокоиться, принимается нахаживать вдоль стола. - Вы хотите воссоздать тот момент, перед…перед тем, как с вами это случилось? – уточняет он, уже плюнув на все приличия и сосредоточенно начесывая зудящие от кимчи ягодицы. – Потому что именно тогда могло произойти что-то, что дало этот сбой? - Во-во! Точно вот это я и хочу. Воссоздать тот момент, когда ты в платье, как баба. - Нет! Мягкое золото первых солнечных лучей вызывает ощущение дежавю. Из горы предметов на подоконнике снова издевательски показывается вешалка. Прилипшая к дверце холодильника растрепанная коса из застывшей лапши напоминает о том, что ужинала группа вчера без старшего нудного хёна-чистюли. Бэкхён вновь устроился на вытяжке над заставленной посудой плитой и громко высказывает пожелания относительно джинового костюма «бабы». Макияж, парик, нет, шляпа и серьги, браслет, красный лак на ногтях, лямки от лифчика из-под платья, каблуки, чупа-чупс… СокДжин сидит на стуле, обхватив колени у груди, и обреченно молчит. Категорические отказы призрак упорно не слышит, продолжая строить планы. А разовое право голоса он, по всей видимости, истратил, когда нечаянно ляпнул, что хотелось бы обойтись хотя бы переодеванием в стенах общежития, без поездки к заповедному лифту, в съемочный центр. И все последующие аргументы умертвлялись сходу горестным бэкхёновым: - Я, правда, такой плохой, что не заслуживаю места в раю?! - Что ты там ищешь у себя сзади? - Сонбэ, мне нужно пойти в душ. - Чего это вдруг приспичило? - Я испачкал штаны, кожу щиплет. - А. Ну, идем. - И вы? - С предыдущего раза на тебе выросло что-то новое, чего я еще не видел, Bangtan Ким СокДжин? Давай, шевелись. Я посмотрю на тебя еще, может отпустит и спокойно допомираю. - Но я хочу пойти туда один! - Что ты орать на меня взялся?! - У меня зад горит, как на пожаре, после Мин Юнги! - Хён… - Чимин-и? - Горит? После Юнги хёна? -… ************** - Люди – звери! Йоу, камон, звери! У всех растут волосы на голове и на теле! У кого растут, тот йоу, камон, крут! А если не растут, не падай духом, друг! Не валяются на дороге волосатые ноги! Их надо заслужить! И это если ты мужик! - Ну как? – пристально сверлит взглядом Чонгук. – Я подумал, что с коровой вышло не то, потому что коровы – это не очень круто. Ну, крутые рэперы никогда не читают про коров. И поэтому мой новый текст про мужиков. Как тебе, хён? - Неплохо, – кивает СокДжин и, старательно сохраняя занятой вид, садится на край ванны, размазывая по щекам крем для бритья. – Это намного круче, конечно. Тебя Мин Юнги без штанов так вчера вдохновил? – интересуется он, украдкой поглядывая на макнэ. - О, этот текст действительно получился неплохим, если ты даже сразу понял, кого я имел в виду, пока писал! – радуется Чонгук. – Я хочу посвятить эту песню Юнги хёну, – доверительно сообщает он. – Никогда не думал раньше, что только на двух ногах можно иметь такое количество волос. Хён очень мужественный. - Да, – вздыхает Джин, вспоминая ночного недоЮнги, помахивающего бедрами. Проводит бритвой вверх от челюсти, чувствуя, как шуршит срезаемая лезвием щетина. В группе он единственный, кому приходится каждое утро бороться с растительностью на лице, но самый мужественный в хит-параде Чонгука все равно Шуга. Разве не странно? Может, тоже нужно как-то отрастить эти косы на ногах? - Хён, ну не молчи, – нетерпеливо дергает младший. – Я посвящу? И это как всегда похоже на дуло в висок. – Чонгук-и… - забыв про пену, Джин облизывает губы и морщится от вяжущей парфюмированной гадости, наполняющей рот. – Мне кажется, может, прежде чем посвящать, нужно ее еще немного доработать? - Еще? Скажешь, опять получилась хрень? – напрягается макнэ и смотрит исподлобья. – Но что не так?! - Я не знаю, – признается Джин и, поворачиваясь, кладет руку на худенькое плечо. В этот момент с пышной шапкой пены на щеках он очень похож на виноватого деда Мороза. Отчего-то стыдно, что никак не выходит похвалить младшего. Или хотя бы придумать слова, которые звучали бы достаточно мягко для критики. – Наверное, я не так хорошо разбираюсь в рэпе, чтобы тебе помочь. - То есть, она, может, правда, очень крутая? – вновь воодушевляется Чонгук. - Но просто ты этого не способен понять, потому что у тебя нет таланта писать рэп? - Похоже на то, – снова тяжело вздыхая, врет старший. – Извини, что я такой бесполезный. Зато могу вкусно накормить! – улыбается он, заглядывая в задумчивое лицо юного поэта. – Пойдем со мной, я что-нибудь тебе быстро приготовлю. - Извини, хён, мне нужно найти Юнги хёна, – отвечает макне и деловито выворачивается из-под приобнимающей за плечи руки. – Ты сам тут, ладно? Ты правильно сказал, надо поговорить с ним. Ты очень прав. Почему я раньше сразу не пошел к Юнги хёну? Зачем советовался с тобой? И вот это отчего-то ужасно обидно. Когда за Чонгуком захлопывается дверь, Джин вздрагивает, хотя резкий щелчок отнюдь не неожиданность. А сопровождающий его каскад ошметков засохшего над дверью кетчупа и вовсе уже кажется обязательным для любого помещения на свете. Но вот и все. Покончено хотя бы с одним из его постоянных мучений. Теперь юным дарованием займется тот, кто действительно сможет помочь. Все вроде правильно. Джин с усилием вталкивает в легкие еще один вздох и возвращается к бритью. Накатывает ноющая за грудиной тоска. Но все-таки Чонгук у него по-прежнему есть. В отличие от Юнги. И Чимина, что очень плохо перенес наспех сконструированные оправдания про кимчи, горящие ягодицы и Шугу. Не говоря уже о Хосоке, все утро таскавшем свои ненаглядные тапки плотно прижатыми подмышками. Джин, пытаясь оправдаться, даже почти начал рассказывать, что это не он, а Юнги принес их на кухню и заляпал едой. Но так и не смог придумать достойный ответ на вопрос: а кто принес на кухню самого Юнги. - Я сам себя проклял, и все это понимают, – шепчет СокДжин, поймав в зеркале поверх седой пенной бороды свой обреченный взгляд. – Похоже, они даже и, не зная обстоятельств, чувствуют этот большой грех, который я совершил. Теперь все уйдут, так? Если я ничего не сделаю. Впервые со времен дебюта СокДжин не вырубается вместе со всеми, попав утром в микроавтобус. На водительском сидении громко и фальшиво поет менеджер и крутит руль так резко, будто машина летит по серпантину. Спящие согруппники безвольными куклами болтаются на своих местах, крепко пристегнутые ремнями безопасности. Джин едва ли сейчас может сказать, касался ли он ремня с тех пор, как сел, или следующий крутой вираж отправит его прямиком в окно. Все уйдут, если он ничего не сделает. Необходимо стать теперь самым лучшим хёном. По возможности, самым нужным, тогда им будет не так легко отказаться от него даже со странностями. Тем более совершенно невозможно сказать, когда он с этими странностями расстанется. - Чимин-и, ты очень занят? Джин задает вопрос намного раньше, чем успевает продумать предстоящий разговор. Что он вообще собирается говорить? Запоздало возникает мысль, что сейчас, если постараться, можно все исправить хотя бы с одним из них. И еще что неосторожным словом можно распугать и последних, оставшихся в здравом уме. Сидящий напротив Чимчим поднимает глаза от планшета. Смотрит скорее настороженно и улыбается одной половиной рта, как будто его кто-то тянет за щеку. – Что? Хочется его встряхнуть – эй, это же я, твой Джин хён, не нужно смотреть на меня так! Или обнять – разве я не тот же человек, на чьем плече ты ревел, когда что-то не получалось? Обнимать кого-то из них сейчас, пожалуй, страшнее, чем задавать странные вопросы, думает СокДжин и улыбается ровно так же – натянуто. - Джин хён? - Я хотел спросить, может, ты знаешь, где нуна хранит костюмы для съемок? – стараясь сохранить непринужденный тон, интересуется Джин, ощущая себя настоящим извращенцем. Что за дурацкая идея? Почему он спрашивает об этом?! - В костюмерной, – осторожно отвечает Чимин, пробегая умоляющим взглядом по безжалостно сопящим на соседних сидениях согруппникам. – Ты забыл, хён? - Я не про эти. Не те, в которых мы выступаем, – интенсивно мотает головой СокДжин, понимая, что следующая фраза отправит его еще дальше по пути в психбольницу. И в тайне даже от самого себя, начинает приходить к неутешительному выводу, что туда ему, видимо, и дорога, но остановиться уже не может. Ровно как и придумать другой повод для беседы. Выдержки говорить и одновременно смотреть в широко распахнутые глаза напротив не хватает. Приходится сделать вид, что увлеченно рассматривает что-то на другом конце салона и бодрым голосом продолжить. – Мне нужно знать о платьях. Костюм Сейлормун? Или феи для Тэхёна? Помнишь их? - Горничной? – улавливает логическую цепочку Чимин, теряя уже и недавнее подобие улыбки. – Твое. Красное. - Да. - Можно я не хочу знать, зачем тебе они? – жалобно просит он и, поворачивая голову, чтобы разглядеть то, что так заинтересовало хёна в другой части машины, бледнеет на глазах. - Можно, – кивает Джин. Он и сам был бы рад не знать, зачем они ему. Или наоборот – узнать, как получилось, что он спрашивает об этом. - Только не Намджун хён. - Намджун? - Не-намджун, – повторяет Чимин. - Не надо его, хён. - Но причем… - Ты так смотришь! Далеко на другом конце салона все так же громко и фальшиво поет менеджер, накручивая руль и громкость магнитолы. И только сейчас Джин замечает, что то неопределенное, на что он пытался отвлечься – спящий лидер, широко раскинувшийся на дальнем от них сидении. - Я его и не хотел… - Не его? - Не хотел. - А кого хотел? - Да, никого! Я вообще думал там, что-то неживое! - Ты хотел что-то неживое, хён? - Пак Чимин! Думай, что говоришь! - Прости, хён, прости! Это твоя личная жизнь, я не хочу про это знать, правда! Просто тапки Хосока хёна… Они тоже неживые… - С ума сошел? – багровеет Джин. – Что, по-твоему, я делал с тапками Хосока?! Из дневника Пак Чанёля. Жизнь-ним, за что ты издеваешься надо мной?! Ты отняла у меня единственного лучшего друга и заставила забыть нуну. Но что я получил взамен? Только новые трудности. Я стал мудрее. Узнал, что мужчины в том клубе целуют мужчин не из-за споров, а просто так. Я видел, как то же делал Ухён и еще один парень, из очень крутой группы. Они не видели, что я под столом, и у меня появился шанс разгадать твою подлость (и я буду молиться, чтобы никто не узнал, как я оказался под столом). Думала, я не смогу разгадать твои планы так просто?! Но я очень хитер! В один момент я подумал, что случилось что-то хорошее. Мы встретились взглядами и даже, кажется целовались. Но я потерял ее, не успев узнать ни имени, ни номера телефона… В моем кармане скомканы леопардовые лосины, они пахнут духами, весной и романтикой... Похоже на историю про Золушку, которую нужно найти по предмету одежды. Должен ли я теперь предлагать их померять кому-то? Я чувствую себя очень несчастным. Количество потерянных девушек ужасно растет. Я не успел найти еще даже одну, как появилась новая. Почему Бэкхёна нет со мной в эти трудные времена? PS: Тот парень, что напал на меня сегодня из кустов - еще один новичок, не выдержавший трудной работы. Он сошел с ума прямо на моих глазах, кричал «потрогай меня!» Жаль беднягу. Но он, вероятно, также из тех, кто хватает парней. Был ли это знак принять подобное открытие, как нечто само собой разумеющееся? Или, может, я стал настолько крутым, что не только девушки, но и парни не могут с собой справиться в моем присутствии?