Когда умирает любовь

Джон проснулся в своей комнате. Он не сразу понял, где находится и почему спал не дома, в уютной супружеской спальне. Осознание пришло одновременно с воспоминаниями о вчерашнем дне. Мэри… внутри все скрутило. - Стоп! - Джон закрыл глаза и глубоко вздохнул. - Не буду думать об этом сейчас. Вот только… Он пошарил рукой по старенькой обшарпанной тумбочке, которую когда-то очень давно отец смастерил своими руками специально для него, и нашел телефон. Проигнорировав пять пропущенных звонков от жены, которых он не слышал, благоразумно отключив ночью звук, Уотсон набрал больницу. Справившись о здоровье детектива и облегченно вздохнув, когда услышал, что кризис миновал и гения держат на седативных средствах, дабы исключить очередной побег, Джон расслабился и откинулся на подушку. Шерлок в порядке. Думать об остальном он себе запретил. Он дома, и ему нужен небольшой перерыв. Было удивительно, что Гарри не тронула его комнату. Джон скользнул глазами по стенам, на которых до сих пор, вот уже бог знает сколько лет, красовались слегка выцветшие плакаты любимой команды по регби, на полках пестрели разные безделушки, за стеклом шкафа серьезным грузом стояли многочисленные медицинские справочники, у окна - старая монструозная двухкассетная аудиосистема: гордость его молодости. Создавалось впечатление, что всё осталось ровно так, как было в тот день, когда едва оперившийся доктор Уотсон оставил отчий дом и отправился по зову сердца в армию: служить, помогать, исцелять, спасать… С тех пор он ни разу больше сюда не заглянул. Он заходил к Гарри, но чтобы в очередной раз вдрызг разругаться, необязательно было даже покидать прихожую. Что же изменилось теперь, если он добрался даже до своей комнаты? Да просто вчера он пришел сам. По доброй воле. Раздавленный и потерянный. У него не было сил ругаться. Джон пришел за помощью, впервые за много лет. «Я просто хотела сказать, что по-прежнему люблю тебя…» - Гарри не лгала, она действительно любила его все это время, берегла его убежище и надеялась. Он не давал ей шанса. Джон злился, обвиняя ее в пьянстве, брезгливо морщась, едва ступив на порог дома, мнил себя бог знает кем, вместо того, чтобы просто закрыть рот и выслушать или хотя бы пройти в дом дальше прихожей. Идиот! Джон еще раз осмотрел бережно сохраненные вещи, утягивающие его в то счастливое время, когда он был молод, наивен и безмерно счастлив, словно глупый лопоухий щенок. Что с ним сделала жизнь… Стоп, Джон, не сейчас. Уотсон поднялся с кровати и направился на кухню, из которой по дому разливался запах негорелой еды. Гарриет? Сестра была такой же отменной стряпухой, как и Шерлок. Переступив порог кухни, Джон удивленно наткнулся на незнакомую девушку, которая бойко орудовала у плиты. Оу! - Привет, Джон! - доктор удивленно приоткрыл рот и кивнул, девушка тепло улыбнулась и представилась: - Я Джоанна, подружка Гарри. - О… я Джон… - Я в курсе, - девушка рассмеялась и поставила на стол тарелку со стопкой восхитительно пахнущих блинчиков, - садись. - А где Гарри? - На работе, - просто ответила Джоанна, ставя перед Джоном большую чашку кофе. - Она просила приглядеть за тобой, так что ешь! - Гарри работает? - Угу, - Джоанна налила кофе для себя тоже и по-хозяйски устроилась за столом, - уже полгода. И с алкоголем она завязала. Мы собираемся пожениться, в ноябре. Джон был удивлен: новая девушка, новая работа, новая жизнь… Гарри смогла. Одна, без его поддержки и помощи, при том, что он по самые уши увяз в своих проблемах и предпочел не вспоминать о сестре, даже не настоял на ее появлении на свадьбе... А она нашла в себе силы и вернула свою, казалось бы, загубленную жизнь. Он пил восхитительный кофе и поглядывал на Джоанну. Девушка была очаровательна, она улыбалась, подкладывала Джону еду и без умолку щебетала, рассказывая доктору о том, какая замечательная у него сестра. Невероятно! Глядя в лицо этому счастью, Джон на короткое время смог забыть о своих бедах. Думать о Мэри не хотелось, о Шерлоке… он не знал, что думать. Все было слишком сложно. А как хотелось бы, чтобы все было вот так же просто и радостно, как у Джоанны. Поблагодарив девушку за завтрак, Джон вернулся в свою комнату. Ему отчаянно захотелось пройтись, так уж получалось, что на ходу думалось легче, в этом он был полностью согласен с Шерлоком. Может, это позволит ему собраться и решить для себя, что делать дальше. Он точно знал, что с Мэри все кончено, но как быть дальше и чем заполнить вновь образовавшуюся пустоту - было не ясно. Как только он найдет в себе силы и разорвет отношения с миссис Уотсон, его снова поглотит одиночество. Шерлок… Нужен ли он был еще гению? Холмс с момента своего возвращения после того, как Джон разбил ему нос в дешевой закусочной, больше не заикался о том, что нуждается в присутствии доктора. Джон не позволял себе развивать тему возвращения даже в мечтах. Быть рядом и не иметь возможности выразить то, что чувствуешь… слишком жестоко. Подцепив с кресла свою куртку, Джон надел ее и привычно сунул руки в карманы, проверяя все ли на месте: телефон, бумажник… Нет, телефон так и остался лежать на тумбочке, зато пальцы наткнулись на нечто странное. - Что это? - рассеянно пробормотал доктор, извлекая кассету. Какое-то время он недоуменно крутил свою находку в пальцах, не понимая, как эта странная вещь могла оказаться у него в кармане, а потом вдруг вспомнил: рассыпавшиеся коробки, нелепая вещица, которой не место у Шерлока, удивление и слегка разгоревшееся любопытство. Кассета лежала на ладони доктора и всем своим нетронутым видом возрождала вчерашний интерес. Какая удача! Джон кинул взгляд на кассетник, в котором студент Уотсон души не чаял. Он был совершенно уверен в том, что магнитофон исправен. Ну что ж… было бы здорово, если бы на пленке оказалась музыка, которую слушал в университете Шерлок. Джон сделал шаг в сторону магнитофона, цыкнул на заговорившую вдруг совесть, которая пыталась внушить ему, что чужие записи без ведома хозяина слушать некрасиво, мол, это личное. Ха! А сам Шерлок-то никогда его границ не нарушал, ага. Джон отмахнулся от внутренней зануды и вставил кассету в раритетный аппарат.