Your name is Jaime

— Как допьете и выспитесь, миледи, поднимайтесь ко мне. Нам многое нужно обсудить. И не забудьте прихватить с собой бодрое расположение духа. Бриенна, клевавшая носом за столом, еле заметно кивнула и снова принялась цедить молоко с медом, время от времени закусывая краюхой хлеба. На Джейме она так и не соизволила взглянуть. Ничего, женщина. Скоро узнаем, отчего у тебя такая кислая мина. Всю дорогу от Пеннитри Бриенна ехала понуро, сгорбившись, ее глаза будто прилипли к лошадиной гриве. На привычные подколки, отчаянные попытки ее раззадорить женщина либо что-то безучастно мямлила, либо вовсе молчала, словно воды в рот набрала. От серьезных расспросов вроде местонахождения Сандора, пленившего девицу Старк, и подробностей ее затяжного путешествия Бриенна также отнекивалась. Ну, может, бросала иногда нечто примитивное и односложное, чтобы заткнуть дотошного Цареубийцу. После удручающих известий о Красной Свадьбе женщина пребывала в таком же упадническом духе. Откололась от отряда, словно льдина от айсберга, готовая безропотно кинуться по холодным волнам прямиком в объятия гибели. Квелая, отчужденная, полумертвая, Бриенна глубоко внутри прятала скорбь, пальцы которой копошились у нее в душе, вырывая силу и твердость. Но стычка с буйным Лорасом Тиреллом и последующий вскоре разговор в покоях королевского гвардейца вернули ей это сполна. Джейме вспоминал, как женщина смущенно краснела, пытаясь оценить его белый плащ и поблагодарить, топталась на месте, робея и стесняясь подойти ближе, и, конечно же, не давала ему договорить, каждый раз вставляя поперек свое упрямое слово. Теперь же лицо Бриенны, наполовину скрытое повязкой и растрепанными волосами, было бледно как смерть. От внимания Джейме не ускользнуло, что она здорово постарела. Возможно, и не на один десяток лет. Пропал блеск в глазах, пропала наивность, пропал розовый румянец на щеках. Женщина больше не промывала ему мозги глупыми клятвами, незыблемыми рыцарскими идеалами, но от этого Джейме лучше не становилось. Не похоже было, что ее поведение вызвано только лишь усталостью и сонливостью. Разве она не должна радоваться тому, что наконец-то настигла пропавшую Сансу? Да даже если Пес и вправду так страшен, как о нем судачат, Бриенну это испугать не должно. Она на своем веку и похуже видала. Что-то тут было нечисто. И Джейме, наткнувшись на бревенчатое двухэтажное здание гостиницы, непременно решил выяснить, что именно. Он сидел на кровати, лениво потягиваясь после мимолетного сна и зевая, как вдруг дверь скрипнула, и на пороге, стукаясь головой о притолоку, показалась Бриенна. Она успела переодеться в бархатный синий дублет и белые шерстяные бриджи. Ладонь ее плотно облегала рукоять Верного Клятве, а лицо, хоть и по-прежнему бледное, несколько отживело. — К сожалению, гостиницы не рассчитаны на таких рослых посетителей как вы. Удобно ли вам спалось, миледи? Джейме сам едва умещался в узкой кровати, пятки туго упирались в резную деревянную спинку. Женщине, наверно, и вовсе пришлось согнуться в три погибели, чтобы не нанести урон шаткой мебели. — Ничего, милорд. Я уже привыкла, — так же блекло ответила Бриенна, в кои-то веки раз взглянув на своего спутника. В ее глазах, по которым еще недавно с легкостью читались любые эмоции, стоял полный штиль. Голубые воды ничто не колыхало, не волновало, не гнело. Неужели такое же безветрие царило и в ее душе? — Вы наверняка уже догадались, зачем я позвал вас сюда. Дорога, безусловно, выдалась тяжелой. Тем не менее я считаю, что вправе услышать все подробности из ваших уст. Должен же я знать, ради чего отлучился из армии, которую возглавлял, и отбросил в долгий ящик остальные планы. Бриенна молчала как рыба, тупо вперив глаза в пол. Но даже так Джейме видел, что среди густых зарослей спокойствия и безмятежности с ядовитым кинжалом затесался страх. Где бы раздобыть клешни, которыми можно вытащить из женщины хоть какие-то слова? — Миледи, кто вас так ранил? Если Пес, то… — Это был не он. И зверства в Солеварнях не его рук дело. Рорж стащил его шлем и стал наводить ужас на мирных жителей, совершая многочисленные набеги, сжигая их дома, насилуя и убивая. — А, наш старый знакомый, — жестко усмехнулся Джейме и тотчас же похолодел. — Это он повредил вам щеку? Если этот ублюдок изнасиловал ее, я найду его и сделаю то же, что и Гора с Варго Хоутом. — Не он. Роржа я успела порешить. И за это мне прилетело от его приспешника, Кусаки. — Ей-богу, коли эта ошибка природы еще смеет разгуливать на воле… — Он мертв, сир Джейме. Его прикончили мои… друзья. — Жаль, тогда меня не было рядом, чтобы сделать это собственноручно. — Тимеон, Пиг и Шагвелл теперь тоже уничтожены мной, правда, не без помощи моего оруженосца. Тимеону перед смертью я отсекла кисть. Признавшись в этом, женщина слегка порозовела, и Джейме почувствовал к ней внезапный прилив теплоты и нежности. Надо же, она отомстила за меня. За нас обоих. — Я горжусь тобой… Бриенна. По ее широкому лицу вновь прокатились волны грусти и тревоги. Нет, дело тут явно не в Скоморохах. — И все же… Зачем Сандору Клигану понадобилась Санса? Насколько я осведомлен, он сбежал в ночь битвы на Черноводной. Неужто хочет снова подольститься к моей сестре? — Милорд, я… я не знаю. Он сказал только, что отдаст ее вам, если вы придете один… Наверное, он потребует с вас выкуп или… Бриенна нервно переминалась с ноги на ногу, ее потные пальцы вопреки воле соскальзывали с рукояти Верного Клятве. Сомнений быть не могло. Женщина лгала, хоть и не умела этого делать. Ее заставили. — Бриенна, — сказал Джейме строго. — Прошу тебя, успокойся и расскажи все как есть. Могу поклясться, что не причиню тебе вреда за правду, какой бы страшной она ни была. Если ты мне хоть сколько-то веришь. В огромных глазах женщины шипящей пеной столкнулись соленые и пресные воды. Они кишели акулами и пираньями, распахнувшими заточенные клыкастые ловушки навстречу мирным обитателям. От мнимого штиля не осталось и следа. — Сир, я… Я вас предала, — пролепетала Бриенна хилым детским голоском. Проворный, наглый еж десять раз перекувыркнулся у Джейме в горле и юркнул куда-то вниз. Женщину колотила дикая дрожь, ее толстые ноги подкашивались, лишаясь точки опоры. Она словно стояла на эшафоте, ожидая, когда меч отпилит ей голову и прекратит долгие страдания. — Предала, — глухо, точно это был плод самого невообразимого кошмара, повторил Джейме. — Вот значит как? — Милорд… Та Бессердечная, что возглавила Братство Без Знамен, она… Это леди Кейтилин. Нет, Джейме никогда не считал Бриенну семи пядей во лбу, но теперь она явно тронулась умом. — Что за чушь ты городишь, женщина? — не выдержал он. — Мне помнится, я просил тебя хорошенько выспаться. — Знаю, это может показаться странным… Она воскресла… — Дондаррион стал старухой, да еще и выдающей себя за Кейтилин. Вот уж умора, каких свет не видывал! — Тело леди Кейтилин выловили из реки, и лорд Берик подарил ей поцелуй жизни, жертвуя собой. — Неужели он наконец-то сдох? Продолжайте, леди Бриенна. Моя мать умерла слишком рано, а после нее небылиц мне никто не сказывал. Разве что распрекрасная сестричка. — Это не сказки, Джейме! Она… Леди Бессердечная предложила мне выбор: меч или петля. Я… я говорила ей про то, что вы для меня сделали. Я готова была встретить смерть, когда поняла, что все мои слова для нее пустой звук, но… Мальчик. Подрик Пейн, оруженосец вашего брата. Он не сделал в жизни ничего дурного, верно служил и Тириону, и мне. Когда он болтался в петле, я… Я не смогла смотреть на его мучения и прохрипела спасительное «меч». Меня отпустили с условием, что я… вас… убью в-вас Верным Клятве. Я обещал не причинять ей вреда. Обещал принять любую правду. Обещал держать себя в руках. Но рука у него осталась только одна. — Это все? — сухо спросил Джейме, высокомерно глядя на женщину снизу вверх, и, не дождавшись какого-либо отклика, продолжил: — Что ж, вероятно, я много дурного сделал для вас, миледи. Нужно было дать тебя изнасиловать своре Кровавых Скоморохов, оставить на съедение медведю, не препятствовать гневу Лораса Тирелла, который запросто проткнул бы тебя мечом. Тогда бы ты меня не предала… Тогда бы ты давно гнила в фамильном склепе Тартов. Его равнодушие перешло в сардонический смех, грудой камней покатившийся с высоких скал. Бриенна обеими руками зажала область сердца, по которому сейчас глубоко прошелся нож. Джейме умел ранить словами. И женщину, чего бы она там ни бубнила, он не пощадит. — Нет, это не ты глупая. А я дурак, имевший неосторожность открыться той, у которой, как мне казалось, не хватит ума и совести солгать. Слишком простое, слишком честное, слишком уродливое лицо для подлых и коварных интриг. Нет ничего нелепей, как допустить мысль о том, что враг, еще пару минут назад забрасывающий тебя грязными комьями презрения, может посочувствовать своим мягким девичьим сердцем и даже назваться другом… А знаешь, женщина, я ведь всерьез задумывался о том, чтобы погибнуть за тебя. Я собирался как можно скорее вернуться к Томмену и Серсее, но по первому зову поплелся за тобой в никуда. Даже в бреду не мог вообразить, что ты посмеешь обмануть меня, только представь, до каких масштабов разрослась моя наивность!.. Но приносить себя в жертву мертвецу ради какого-то желторотого мальчишки в мои намерения не входит, покорно прошу извинить. Бриенна была подобна дубу, на который обрушился бешеный шквал. Ствол по-прежнему упирался корнями в землю, но ветки были с треском обломлены. Ее руки лихорадочно метнулись к поясу, на котором висели ножны с Верным Клятве, и принялись отстегивать их. — Сир… ваш меч… Я не достойна его. Я заслуживаю быть убитой им, а не вы… Джейме, пожа… — Убирайся, пока я это не сделал, — рявкнул он. — Не желаю видеть ни его, ни тебя. Но женщина лишь тупо уставилась на него, как корова, жующая травку. — Петля сделала тебя не только предательницей, но еще и глухой? Вон, я сказал! Бриенна, задыхаясь от боли и стыда, клокотавших у нее в груди, пулей вылетела из комнаты, захлопнув за собой дверь. Внутри Джейме ярким заревом полыхал пожар. В нем горели сапфиры, меч с золотой рукоятью, который почти одновременно коснулась его уцелевшая рука и веснушчатые пальцы Бриенны, вздорные клятвы, что когда-то связывали их… — Я найду эту девушку. Ради ее леди-матери и ради тебя. Сначала собачка Кейтилин, теперь собачка Бессердечной. Насколько нужно быть слепым, чтобы доверять ей ржавый ключ от своей гаденькой души? Джейме бухнулся на постель и, даже не устраиваясь поудобнее, закрыл глаза, пытаясь как можно скорее забыться во сне. Но даже здесь перед ним издевающимся пугалом маячило плоское веснушчатое лицо, пунцовое до кончиков ушей и на удивление бесхитростное. Невинное, как дыханье младенца. Надо же, она тоже умеет врать. И отравляет похлеще яда подлой и спесивой Серсеи. — Ты не можешь умереть. Ты должен жить! — Этот белый плащ… Я хотела сказать, что он тебе идет. — Я найду ее и сберегу ради тебя. — Ради тебя! Ради тебя! Тебя!.. — назойливо гудело в ушах, блокируя доступ любым другим звукам. Шатаясь от досады, Джейме поднялся на ноги и через какую-то пару секунд уже сидел за трактирным столом, до дна осушая бокал за бокалом красного дорнийского. Терпкое, густое вино несколько утолило разбушевавшийся внутри огонь и теплыми, хмельными руками убаюкало его, вгоняя в дрему. Джейме очнулся, когда уже гостиницу наполняли сумерки. Вокруг не было ни души, все давно разбежались по комнатам. Он напрягся, чтобы оторвать отяжелевшую голову от стола и кое-как распрямиться на деревянной скамье. Случившееся молниеносно провернулось у него в голове. Вся злость, все разочарование куда-то непонятным образом сгинули, а их место заняла вина. Горькая, едкая, еще не до конца осознанная. Да, он дурень. Причем набитый. Только дураки могут нарекать меч Верным Клятве, а потом нападать на того, кто эту клятву беспрекословно выполняет. Когда-то Джейме решил поступить наперекор своему важнейшему обету, зная, что станет мишенью для неодобрительных взглядов и сплетней, которые будут длинным шлейфом виться за ним. Кому, как не ему, понимать, что клятвы частенько противоречат друг другу? Кому, как не ему, нужно было поддержать Бриенну, а не накидываться на нее, загоняя и без того оторопевшую женщину в угол? И с чего Джейме вообще решил, что она теперь обязана молиться на него? Может, этот Подрик значит для Бриенны гораздо больше и действительно заслуживает жизни в отличие от Цареубийцы, погрязшего в грехах как в шелках? Джейме резко встал, оттолкнувшись от стола, и стремглав выскочил на улицу. Только бы она не ушла далеко. А если ушла, он пришпорит коня и не даст себе покоя, пока не настигнет ее и не извинится за брошенные сгоряча слова. Но в этом необходимости не было. Бриенна сидела у подножия стройной осины, скрючившись и скукожившись, поджав к груди колени, обхваченные массивными посиневшими ладонями. Повязка съехала набок, обнажив мелкий кусок чудовищного бугристого шрама. Мой язык слишком острый. Нужно будет его срочно укоротить. Джейме, не мешкая ни секунды, стащил с себя багряный плащ и укрыл им женщину, бережно расправляя складки золотой рукой. Потом он, стараясь не нажимать сильно, поправил непрочную повязку и положил свою теплую ладонь поверх окоченевшей кисти Бриенны, абсолютно не понимая, зачем это делает. Она тотчас же встрепенулась, разлепив веки, будто ее окатили ушатом ледяной воды. В глазах, обрамленных темным ободом, стояло неподвижное море, из которого вытравили всякую живность. — Я был неправ, Бриенна, что доставил вам столько неприятностей. И обещаю непременно искупить свою вину. — Но ведь это я виновата перед вами, сир, — сипло пробормотала женщина, явно чуждаясь его. — Неважно, кто перед кем виноват. Важно, что нам нужно доверять друг другу. Так что седлай кобылу и показывай, где эта твоя Бессердечная. — Что? Но ты… — Она мне по зубам, можешь не беспокоиться. Даже мертвые женщины не способны устоять перед обаянием однорукого блондина, — Джейме усмехнулся, сверкнув своей очаровательной улыбкой и озарив ее блеском застывшее в глазах Бриенны море, по которому вновь туда-сюда засновали мелкие рыбешки, более не соседствовавшие с клыкастыми хищниками. — Мне еще долго тебя ждать? Бриенна нехотя поднялась и вместе со своим сумасбродным спутником заковыляла по направлению к конюшне. Будь что будет — так думал каждый из них. По крайней мере, это уж точно лучше, чем сидеть без дела и дуться друг на друга.