О правильных улыбках

3. При выходе из студии девушка угодила в лужу, поэтому в кедах противно хлюпало, и именно поэтому черный седан был припаркован у подъезда элитного жилого комплекса, смены обуви для. Пообещав себе, что она только впрыгнет в любимые «форсы» и сразу в «ГЛАВКИНО», девушка вошла в квартиру и стянула промокшие насквозь «конверсы». На столик в прихожей легла объемная папка, которую Пашу попросил передать Тимуру. Планка настроения стремительно понижалась, в связи с тем, что девушка не могла надеть сразу все кеды и кроссовки из своего гардероба. У Эм вообще была невероятная страсть к дорогим и стильным вещам. Девушка всегда отшучивалась, что это издержки голодного и бедного детства, как и привычка таскать из магазинов зажигалки с шоколадками. Зачем бы девушка ни отправлялась, она всегда выносила в кармане приглянувшуюся зажигалку и батончик «Марса», это получалось чисто машинально. Что самое удивительное, так это то, что девушку никогда не ловили, и она делала это абсолютно незаметно. С тяжелым вздохом Эм завязала шнурки и взяла папку, зажав телефон в зубах, она закрыла дверь и сбежала по лестнице вниз, запрыгнув в припаркованную у подъезда машину. Пристегнувшись, девушка завела машину и лихо развернулась, едва не задев бампер солидного «Мерседеса», но не задела. Охранник поднял шлагбаум и приветственно склонил голову, улыбнувшись. Эм опустила стекло и махнула рукой знакомому. По мнению многих, художница была странной особой, которая стреляла сигареты у охранников, подкармливала бездомных собак и неустанно хамила людям, которые были выше ее по социальному статусу, но была мила и приветлива с теми, кто был ниже по этому самому статусу. Путь девушки лежал в «ГЛАВКИНО». Изначально поездка задумывалась для того, чтобы передать Косте документы, которые он оставил в ее машине, но во время того, как Эм мило общалась с Егором, приехал Пашу и приказным тоном заявил, что нужно отвезти документы Юнусову. Эмма, слегка обалдевшая от подобного обращения, лишь кивнула головой и приняла папку из рук генерального директора лейбла. Настроение было откровенно паршивым. Девушке со вчерашнего вечера казалось, что она упустила что-то невероятно важное, что-то, что она так долго искала. Как бы она не пыталась отмахиваться от этого ощущения, оно преследовало ее все утро, потом во время разговора с Костей, во время встречи с Егором и даже сейчас, в то время, как Эм вела машину, хотя обычно шальной ветер выдувал все мысли из ее головы и заставлял давить педаль газа. Еще одна странность, которую за девушкой замечали, так это любовь к автомобилям, которые она, по логике вещей, должна была ненавидеть после той роковой аварии. Успокаивающим потоком из динамиков полился голос Sissel, которая тянула «Fire in your heart». Эм сбавила скорость, перестраиваясь в другой ряд. При мыслях о выставке настроение стало постепенно улучшаться. Через два дня девушка покинет Москву и окажется в таком чужом, но манящем Бамберге, прогуляется по узким улочкам и посмотрит на чужие звезды. Потом нестерпимо захочется домой… но это будет потом. Дождь закончился, и Эмма опустила тонированное стекло автомобиля, подкурив сигарету. Костя снова тяжело вздохнет и устало улыбнется, зная, что бороться с девушкой бесполезно. На нее не повлияешь с помощью аргумента о материнстве, а ценности в собственной жизни дочь Меладзе не видела давно. Нет, она любила жизнь и старалась всем это доказать, но никогда не находила никакой пользы в собственном существовании. Шлагбаум на въезде в «ГЛАВКИНО» поднялся мгновенно, видимо, охрана уже получила распоряжение Кости. Осмотревшись по сторонам, девушка выбрала наиболее удачное место для парковки и открыла дверь машины, взглянув на всякий случай себе под ноги, дабы не угодить в лужу, которых было множество из-за дождя, лившего стеной. Девушка про себя порадовалась за всех тех людей, которые сегодня снимались в павильоне, а не на улице. С Бадоева сталось бы устроить и такую экзекуцию. Проскользнув через проходную, Эм вошла в обитель главного режиссера-постановщика проекта и осторожно присела на краешек стола, наблюдая за сосредоточенным лицом Алана Бадоева, который что-то втолковывал одному из своих подчиненных. – Здравствуй, прелестница, – мужчина улыбнулся, увидев Эмму. – И тебе, – Эм кинула взгляд на циферблат наручных часов, – добрый вечер. – Ты к Косте? – Алан нахмурился. – Если да, то жди. Эм вскинула бровь: – Вообще-то я к Юнусову тоже. – Точно жди, – покачал головой Бадоев, смахивая несуществующие пылинки со своего плеча. – Кофе хочешь? Эм кивнула. – Таня, сделай двойной эспрессо, – куда-то в воздух бросил мужчина, возвращаясь на свое рабочее место. Буквально через несколько минут миниатюрная брюнетка опустила чашку с кофе перед Эм. Художница поблагодарила ее, одарив веселой улыбкой. – Иди вон, в павильоне жди, только под камеры не попадай особо, – Алан бросил взгляд на девушку, – мешаешь просто. Стоит отметить, что кретинизмом Эм не страдала, наглой была, но кретинизмом не страдала, поэтому она послушно спрыгнула со стола, чуть не расплескав кофе, и отправилась в павильон, где опустилась на уютный красный диванчик и достала телефон. За время своего пребывания в павильоне, Эм успела обменяться приветствиями чуть ли не со всеми своими знакомыми, поэтому она радостно улыбнулась, когда к ней подошел Тимур Юнусов, он же Тимати, он же Тиман. – Принцесса, извини, что заставил ждать, – извиняющимся тоном произнес Тим, внимательно просмотрев все содержимое папки, которую ему передал Пашу. – Ничего страшного, – девушка улыбнулась, – я все равно Костю жду, – она махнула тонкой папкой синего цвета. – Решила устроиться курьером на полставки? – насмешливо улыбнулся Тим. – Ага, – Эм кивнула и улыбнулась в ответ. Тим опустился на диванчик и снова открыл папку, которую держал в руках. Поставив на нескольких листах свою размашистую подпись, Тим достал телефон, включил его и набрал номер Пашу, включив громкую связь. – Да, Тиман, подписал? – сразу же осведомился Паша. – Эм – умница, успела привезти все бумаги, сейчас отправлю менеджера… – Я женюсь на этой женщине! – воскликнул Курьянов. – Ты после съемок подъедешь на студию? – Само собой, – Тимати ухмыльнулся. – Тогда там и обсудим, – ответил Пашу и отключился. Эмма давно уже успела стать «своей» среди звезд шоу-бизнеса. Что примечательно, так это факт того, что этому явлению никак не поспособствовало влияние Кости. Эм была настолько открытым и разносторонним человеком, что ей под силу было завоевать расположение абсолютно любого человека, Павел Курьянов не стал исключением, как и большинство присутствующих в павильоне людей. – Долго еще? – тяжело вздохнув, спросила Эм у Тимати. – Сейчас Седоковцы, а потом решение Меладзе, – Тим пожал плечами. – Извини, Эм, мне нужно на сцену. – Да ничего, – девушка улыбнулась и, взяв папку в руки, стала осторожно пробираться к Вере Брежневой, стараясь не попадаться в поле зрения видеооператоров. Рядом с Верой уже находилась Аня, за спиной которой стояли Сережа и Слава, облаченные точно также, как и подопечные девушки. Эм перевела взгляд на экран, куда транслировалось происходящее на сцене. Девушка замерла и тихо усмехнулась на начальных аккордах. Это выступление подарило ей море потрясающих и незабываемых ощущений. Есть впечатления, о которых мы никогда не забываем – и которые не теряют свежести даже и на далеко не первый раз. Эм пообещала себе, что обязательно посмотрит шоу целиком… ну или скачает, в крайнем случае. Парни слушали вердикт Меладзе, и Эм почему-то испытывала невероятную гордость за Толю Цоя. – Аня, сегодня сказали, что Дима – слабое звено, ты не боишься, что слабое звено может потянуть всю команду вниз? – поинтересовалась Вера, когда парни спустились вниз. – Мм, я думаю, что Димка будет тянуться, он обязан это делать, – не слишком уверенно ответила Седокова. – Я желаю вам всем удачи, – Брежнева улыбнулась, – Гриша… – Гришу мы оставляем тебе, – улыбнулся Толя. – Нет, – Вера покачала головой, – он должен быть в коллективе, и поэтому я отправляю вас на сцену, чтобы услышать сегодняшний вердикт. Константин, мы ждем вашего вердикта! Эм поймала веселый взгляд Толи и тепло улыбнулась, парень остановился и улыбнулся в ответ. Гриша толкнул его в бок. – Ты давно здесь? – поинтересовалась Вера, улыбнувшись девушке. – Около полутора часов, – Эм пожала плечами, подходя ближе к экрану, чтобы тоже услышать вердикт Кости. Эм внимательно вслушивалась в слова отца и, в принципе, была с ним полностью согласна. Девушку настолько увлекло шоу, что она не заметила, как все группы с наставниками покинули сцену, пытаясь смириться с переменами или успеть повторить слова песен, движений. Был объявлен небольшой перерыв, но никто и не думал расслабляться, все продолжали напряженную работу, которой способствовало отсутствие камер и вездесущих операторов, которым было приказано снимать абсолютно все. – Ты давно здесь? – Толя подошел к девушке и улыбнулся, слово в слово повторив вопрос Веры. – Не очень, видела только ваше выступление, – она покачала головой, – и оно было потрясающим. – Какое там, – Цой взмахнул рукой, – если бы не Аня с Гуманом… – А вы такие талантливые и упорные вообще не при чем? – Эм скептически изогнула бровь, и обняла Толю. – Спасибо, – парень улыбнулся, на его щеках появились очаровательные ямочки. – Было бы за что, – Эм пожала плечами и снова тепло улыбнулась, абсолютно искренне. – Ты красиво улыбаешься, – шепнул ей Толя, – когда делаешь это искренне. Эмма внутренне напряглась и растянула губы в холодной усмешке. – Не нужно этого делать, если ты не хочешь, – парень обнял ее за плечи. Именно сейчас возникло ощущение того, что она нашла то, что так долго искала – возникло ощущение абсолютного спокойствия и уверенности, которое дарило просто объятие и такие простые слова, которые так много значили и несли в себе огромный смысл. – Цой, на грим, – бросила девушка администратор. Толя убрал руки, и внимательно посмотрел в глаза Эм, которая усиленно старалась подавить желание растянуть губы в той же лживой улыбке, которая начала надоедать ей самой. Она хлопнула ресницами, понимая, что на второй день знакомства странный парень Толя с легкостью разрушил все барьеры, которые она возводила вокруг себя на протяжении нескольких лет, меняя маски настолько часто, чтобы казаться каждому человеку абсолютно понятной и открытой, как книга. К счастью, в кармане Эммы пиликнул телефон, оповещая о входящем звонке. – Я слушаю тебя, – ответила девушка. – Где ты? – раздался взволнованный голос Мичи. – Мне срочно подпись твоя нужна. – В «ГЛАВКИНО». – Я буду там через сорок минут, – бросил мужчина и отключился. Эм напряженно пыталась вспомнить, зачем понадобилась собственному менеджеру в семь часов вечера, но не смогла. Мичи вообще обладал… вернее страдал полным отсутствием деликатности, поэтому мог явиться за подписью в пять утра и настойчиво стучать в дверь квартиры Эм. Девушка покрутила головой, но Цоя так и не нашла. – И снова здравствуй, – улыбнулся Костя. – Что-то вроде того, – кивнула Эм, протягивая папку отцу. – Останешься? – мужчина взглянул в глаза девушки и улыбнулся. – Можно? – вопросом на вопрос ответила Эм и потупила взгляд. – Глупый вопрос, не находишь? – Стоп, – Эм засмеялась, – я остаюсь, столько вопросов просто сразу. Эм мило беседовала с отцом, не представляя, что половина участников уже нафантазировала себе роман Меладзе с юной художницей, а другая половина пыталась найти в интернете информацию на тему того, что же может связывать двадцатилетнюю художницу и давно не молодого продюсера. Эм могла бы и ответить, что написано в пресловутой сети, если бы ее спросили, конечно, но спросить ее почему-то никто не рискнул. Девушка заправила за ухо прядь волос и улыбнулась, вызвав очередную волну подозрений. Но все рано или поздно заканчивается, вот и перерыв закончился, когда Бадоев произнес свою «готовность номер один». Все наставники вернулись на сцену и заняли свои места. Эм снова осталась в гордом одиночестве, раздумывая о том, что же сейчас происходит в масштабах вселенной Эммы Герцег. Сказать, что в голове девушки сейчас был полный бардак, значит не сказать ничего. Ситуацию даже не спас приезд Мичи, Эм вышла на улицу и улыбнулась своей фирменно-лживой улыбкой при виде менеджера. Недалеко от входа стоял Влад, который курил, смотря в небо. – Даже не говори мне ничего про этот момент, – Эм сложила руки на груди. Мужчина в очередной раз взмахнул рукой, в которой держал папку: – Эм, тут, в чем дело… Девушка вопросительным тоном произнесла: – Это – суббота, воскресенье, понедельник, я правильно понимаю? – Нет, это – воскресенье, понедельник, вторник. Брюнетка резко развернулась, намереваясь вернуться помещение. – Смотри, что можно сделать… – Мичи, таких дат быть не должно, – Эмма ткнула менеджера в грудь. – Проблема в том… – Давай завтра думать, я не могу и не хочу сейчас об этом думать, вот реально. – Завтра будет поздно, – отрывисто произнес Миша, ослабив узел галстука. – У меня нет однозначного решения этого вопроса, у тебя оно есть, я знаю, – девушка повернулась к мужчине. – Я не знаю, как сделать, а ты знаешь, и ты сделаешь. Эмма поежилась и застегнула замок кожаной куртки. – Бумажку подпиши мне хотя бы, – протянул Миша, протягивая Эм папку – Что это? – она положила бумагу на капот своей машины и достала ручку из внутреннего кармана. – Это то, что можно использовать материалы, сейчас я подпишу от себя, потом они… – Хорошо, – Эм не стала вслушиваться в слова Мичи и поставила размашистую подпись в нижнем правом углу, пробежавшись взглядом по тексту. – Ты, что здесь делаешь, вообще? – Работаю почтовой совой, – хмыкнула девушка, понимая, что на поставленный вопрос она боится ответить самой себе, она иронично изогнула бровь и приподняла уголок губ, все вместе это выражало призыв отнестись к ситуации с юмором. – Тебя подвезти? – произнесла Эм и тряхнула волосами. – О, давай, – с энтузиазмом кивнул Мичи, – задолбался ездить на такси. – Пристегнись, – в тоне Эм появились металлические нотки, когда она завела машину. – Да брось, тут проехать-то всего, – мужчина беспечно усмехнулся, – вряд ли встретим доблестных ребят в жилетах. – Идиотизм, – девушка начинала раздражаться, – во всем мире люди пристегиваются потому, что так безопаснее, а в… – Все, я пристегнулся, – мужчина послушно защелкнул ремешок. Машина плавно тронулась с места. Настроение Эм было довольно мерзким, и она испытывала острое желание скорее оказаться дома, но ее все еще преследовало чувство, что она упускает что-то важное.