Мир на двоих

Плаксивый и одинокий октябрь неустанно дает о себе знать: прозрачные капли полосуют окна городских квартир, а ветер гоняет по тротуарам опавшие листья. В такую погоду хочется сидеть на подоконнике с кружкой горячего шоколада, завернувшись в плед, и просто слушать шум дождя. Для полной идиллии можно было взять книгу и читать её взахлеб, убивая время словами. Да, наверное, так бы и поступила Лера, если бы не Андрей с его «кажется, я умираю». Температура тела всего под 38 градусов Цельсия, а он уже планирует составлять завещание, и бросать его в состояние было бы совершенно не по-дружески. Парень издает кряхтящий стон и закатывает глаза, жадно хватая ртом воздух. Температура ломает ему кости изнутри, а холод овладевает телом снаружи, заставляя зубы непроизвольно стучать. — Андрей, я тебя умоляю, это всего лишь температура, — Лера отходит от окна, бросив на друга сочувствующий взгляд. — Не делай из этого трагедию. — Лера-а-а, — протягивает Леницкий, приоткрыв один глаз, и отпускает ладонь на лоб, который буквально горит. Шатенка издает смешок, мотая головой. Смотрит с улыбкой на парня, который явно драматизирует и раздувает из пустяка проблему. — Ну что? Принести тебе ещё чаю? — Лер… — Леницкий хотел попросить у нее совсем не об этом, но все равно согласно кивает, ощущая привкус железа на языке, неприятно царапающий стенки горла. Лера возвращается в темную комнату ровно через минуту, едва не спотыкаясь о ножку столика и не проливая горячий чай на паркет. Серость и пасмурность за окном не дает солнечному свету проникнуть в квартиру, а Андрей категорически отказывается включить свет, объясняя это тем, что яркая лампочка ослепляет его. — Держи, — шатена осторожно опускается на край кровати, а из-под одеяла медленно и неохотно вылазит рука, хватаясь за ручку чашки. — Андрей, всё ведь не так уж и плохо. Обычная простуда, да и только. Парень делает небольшой глоток, обжигая кончик языка, отчего во рту на мгновение всё немеет. Привкус лимона остаётся в уголках губ, и он быстро слизывает капельки, а затем плотно поджимает губы. Андрей ставит кружку на прикроватную тумбочку и подтягивает одеяло к подбородку, закутываясь теплее. — Ты бы поспал. Хотя бы немного, — произносит Лера, вставая с места. — Хорошо, — слабо кряхтит в ответ Андрей. — Лера… — Что еще? — Мне холодно, — доносится из-под одеяло простуженный голос парня. Она глубоко вздыхает, но снимает тапочки и залазит под одеяло. Горячие и чуть влажные ладони обнимают её поперек ребер, а не менее разгоряченная голова ложится девушке на плечо. — Ты такая теплая… — тихо бормочет Леницкий, шмыгая носом. — Как солнышко. Ты солнышко. Моё солнышко, — лепечет он, закрывая глаза и проваливаясь в сон. — Что, так сильно болен? — спрашивает Лера, полагая, что друг бредит. Но ответа не следует, а тишину ломает тихое сопение. Она хотела провести этот день, сидя на подоконнике с книгой Брэдбери и кружкой ароматного кофе в руках. Хотела слушать шепот дождя и смотреть на мокрые улицы октября. Она совсем не хотела проводить воскресный день, выступая в роли няньки для друга, но сейчас исход вечера не кажется ей настолько ужасным, как это предполагалось раньше. Тихое посапывание Андрея под боком и его слова, эхом звучащие в голове и вызывающие глупую улыбку на лице, — это кажется не так уж плохо.