Золотоискатель

      Когда Фрэнк проснулся тем утром, он всё ещё ощущал грязь и мочу с члена Сэма в своём рту, и немедленно его вырвало мимо углубления, которое он сделал в своём домике.       Его желудок был пуст, так что всё, что вышло, — так это желчь и слюна, но его желудок всё ещё сжимался, и его мутило, будто тот готов был выпрыгнуть прямо изо рта. Фрэнк застонал и упал на бок, тихо вскрикнув в высушенную землю, мечтая оказаться дома в Джерси, желая, чтобы Джерард был с ним. Он так сильно мечтал об этом, до боли, и на секунду ему показалось, будто смерть — единственный неплохой вариант.       Выбежав из города, он продолжал бежать, присматривая место, куда он мог направиться. Везде, где он видел, расстилалась лишь опалённая сухая земля, однако Хэнгтаун окружали горы, и Фрэнк вспомнил, как объезжал их, приехав в город несколько месяцев назад. Он проигнорировал дороги, по которым телеги спускались с горы, и вместо этого лишь начал взбираться в стороне от путей; путь был скучным и утомительным, но в конце концов он ухитрился найти уступ, который являлся довольно просторным и имел выщербленное в горе углубление.       Фрэнк забрался в крохотный вход и ногами оттолкнул глыбки камня, пихая их часами, пока наконец не расчистил достаточно места, чтобы лечь или сесть в этой пещерке, но не более. По меньшей мере, это хотя бы был какой-то приют, и это было лучшее, на что Фрэнк теперь мог надеяться.       Лёжа на выступе в лучах раннего солнца, Фрэнк попытался успокоить дыхание и своё быстро бьющееся сердце; у него во рту ощущался букет неприятных вкусов, и его желудок всё ещё сводило до такой степени, что он не мог сказать, от боли ли это было или же от голода. Он слышал крики и видел свет, исходящий от города всю ночь, пока мужчины искали его с собаками и полыхающими факелами, но поиски были безуспешными. Теперь Фрэнк с высоты птичьего полёта увидел, что они сожгли их с Джерардом хижину — на её месте осталось лишь пепелище.       Фрэнк больше плакал из-за его потери. Домик едва ли был чем-то особенным, но Джерард построил его сам, и хижина стала им обоим домом в своё время, и теперь за одну ночь и из-за одной ошибки её не стало. Фрэнк ощутил, как вина набросилась на него, словно дикое животное, ругая себя за то, что пошёл в трактир. Если бы он просто остался дома, то ничего бы этого не случилось.       Взглянув вниз, на город, наполняющимися слезами усталыми глазами, он наконец смог как следует подумать о ситуации, в которой оказался. Прошлой ночью его цель была проста — найти место, где спрятаться, и найти его быстрее. Теперь же у него была целая уйма проблем.       Как он собирался продолжать добывать золото? Он не мог вернуться в город, когда было светло или когда его могли заметить. А что насчёт того времени, когда у него закончится еда? Что есть в этой пустоши кроме того, что привозили в город? И как он вообще собирался готовить? Если он разожжёт огонь, дым будет виден, и его поймают в считанные минуты.       Что насчёт писем от Джерарда? Пройдут месяцы, прежде чем придёт первое, если старший мужчина вообще ему напишет, но, если и напишет и письмо дойдёт, Фрэнк не сможет прочитать его. А что, если оно окажется важным? Что, если он получит значимое письмо из дома? А когда настанет время возвращаться домой, как он собирался уезжать?       Фрэнк застонал и опустил лицо в ладони, хватаясь за волосы; всё внутри него изнывало. Он был обречён и знал это. Если он пойдёт обратно в город, его уж точно повесят, но даже если он решит поставить точку и уехать сейчас, как бы он смог добраться в Нью-Джерси? Если бы он попытался уехать на ближайшей телеге, кто-то из города обязательно узнает его, и он будет повешен. Но ближайший город, помимо Хэнгтауна, был слишком далеко, чтобы до него можно было дойти: он умрёт прежде, чем дойдёт.       Фрэнк крепче схватился за волосы в то время, как его омывали волны отчаяния. Он не видел пути из этой ситуации... ситуации, в которой у него едва ли был какой-то приют, почти никакой еды и было некуда пойти. Ему бы хотелось уехать с Джерардом.. даже если у него и не было всего золота, которое он хотел, по крайней мере, у него было что-то, и это было лучше, чем ничего вообще. Но теперь его семья не увидит и кусочка золота, спасибо его глупости.       Фрэнк поспешно забился обратно в крохотную пещерку и лёг на бок, тихо всхлипывая. У него не было воды, почти не было припасов, и эта маленькая расщелина в лицевой стороне горы едва ли была хороша для его нового дома. И всё же, что он мог сделать? Ему нужно было больше золота, ему нужно было продолжать добывать золото.       Отсюда он не слышал никого из города, но он видел их, когда он подползал и глядел вниз. Крохотные точки двигались туда-сюда от своих хижин к реке и трактиру. Там не было его друзей, никто не захочет помочь ему. Если он попытался бы попросить о помощи, он промарширует прямо к старому дубу, и его убьют.       Фрэнк неожиданно пожалел, что не завёл больше друзей, кроме Джерарда. Если бы он подружился с кем-то, может, всё было бы по-другому.       Фрэнк провалился в очередной беспокойный сон с этой мыслью в голове; его тело было истощено и подрагивало в то время, как свернулось в крохотный комочек и спряталось в крохотной пещерке. Задней мыслью он был уверен, что будет прятаться здесь вечно и лишь ждать смерти, но с этим боролись сны о Джерарде и страстное, жгучее желание вновь увидеть его. >Х<       Когда Фрэнк вновь проснулся, он на минуту был дезориентирован, потерян и напуган, невидящими глазами рассматривая то, что его окружало. Ему понадобилась секунда, чтобы вспомнить, где он был и что случилось, и он застонал, выползая из пещеры на выступ, чтобы оглядеться.       Солнце исчезло с горизонта, и теперь звёзды россыпью освещали его. Дул мягкий прохладный бриз, что ласкал кожу Фрэнка, который взглянул на город, чтобы попытаться понять, что происходит. Всего лишь в нескольких хижинах в окнах был свет, но трактир был таким же шумным и светлым, как и всегда. Даже отсюда Фрэнк слышал весь шум, исходящий от него, и он вздохнул, склонив голову.       Выходит, прошло уже около суток с тех пор, как Сэм попытался...       Фрэнка слегка схватил спазм, и он сделал глубокий вдох, чтобы успокоить свой урчащий желудок. Несмотря на ощущение тошноты, он ощущал, что он был голоден, но не был уверен, что риск есть будет оправдан. И хотя ему до боли хотелось избавиться от гнусного вкуса во рту, что всё ещё остался на языке.       Заставляя себя оставаться спокойным и настолько уравновешенным, насколько он сам мог, Фрэнк притянул сумку к себе и покопался в ней. Старые письма смялись на дне, пока он искал еду, вскоре вытаскивая краюху хлеба, и он вздохнул, отодвинув сумку обратно, и устроился, облокотившись спиной о скалу. Он чувствовал себя сейчас хуже всего, кусая хлеб, держа его обеими руками и невидящими глазами уставившись на стену перед собой.       Хлеб был сухим, его было тяжело жевать не запивая; Фрэнк не в состоянии был выработать достаточное количество слюны, а затем осознал, что уже был ужасно обезвожен. В любом случае, он сглотнул хлеб, уже как-то успокоив желудок: теперь в нём было хоть что-то, и хлеб помог хотя бы немного избавиться от гнусного привкуса во рту. Но как только он завершил трапезу, он столкнулся с необходимостью найти себе занятие и тихо застонал.       Было достаточно очевидно, что он собирался проскочить обратно в город. Он не мог тратить теперь и ночи, особенно когда луна была такой полной и яркой. Было идеально светло, чтобы пойти к реке и начать добывать золото, но последнее, чего хотел Фрэнк, так это рисковать и быть пойманным мужчинами из города. Он уже практически чувствовал петлю вокруг шеи, и его храбрость покидала его до того, как даже побыть с ним.       Подползая к краю, Фрэнк взглянул на город, решив, что ему просто придётся пойти на это. Он не мог просто сидеть здесь вечно, да и так, и так он ставил свою жизнь в опасность. Если бы он сидел здесь меньше, чем через неделю обезвоживания, голод и жара убили бы его. По крайней мере, спуск к городу давал ему шанс попить чего-нибудь и попытаться добыть больше золота, и кроме того, все будут в трактире, как и обычно. Пока он не будет привлекать внимание и шуметь, он должен быть в порядке. Джерард всегда говорил, что предпочитал добывать ночью, потому что никто никогда его не беспокоил.       Держа это в голове, Фрэнк забрался обратно в пещеру и достал лоток для промывания золота и совок из своей сумки. Он был удивлен, оглядываясь назад, как он ухитрился взять всё это перед тем, как убежать, но он был рад этому. Своего рода он был польщён, что достаточно верил в себя, чтобы продолжать пытаться сделать что-либо даже в слепой панике.       Он попытался отыскать эту веру в себя вновь, когда переместился к краю и свесил ногу. На минуту он засомневался; от страха желудок свело, а тело напряглось. Он чувствовал, будто прирос к месту, однако заставил себя пережить это, прекратить нервничать и просто решиться на это. Теперь он не мог остановиться, или же он никуда бы не попал.       С глубоким вздохом и нарастающим чувством ужаса Фрэнк соскользнул с края скалы и на минуту упёрся в какие-то неустойчивые камни. Его сердце ёкнуло, но он остался относительно спокойным, так что довольно скоро он мог медленно сползти с горы к городу. Это было неловко и медленно; его тело двигалось боком, одной рукой упираясь в землю, словно какой-то странный краб, но он смог спуститься так быстро, как мог, без инцидентов.       Как только он подумал об этом, тогда и начались настоящие проблемы.       Фрэнк оказался позади города, по другую сторону реки от хижин. Трактир был максимально далеко, но шум и свет, исходящий оттуда, всё ещё были различимы. Но никто никогда не приходил сюда, кроме как днём ради добычи золота, так что Фрэнк знал, что кто-то мог найти его, если только придёт искать специально.       Но на самом деле, это не помогло ему успокоить нервы.       Фрэнк проигнорировал свой бурчащий желудок и тихо пошёл к берегу реки, склонился около него и наклонился вперёд, чтобы попить. Он соединил руки под бурлящей поверхностью и поднял ладони, чтобы отпить. Он всё ещё боялся и дрожал, но холодная вода каким-то образом помогла, смыв остатки вкуса во рту и увлажнив сухой язык. Он пил и пил, пока не ощутил себя наполненным ледяной водой, а затем вытер руки досуха о задницу перед тем, как собрать вещи и начать совками забрасывать грязь и камни в сито. Он отказывался сомневаться или переживать, теперь он собирался сконцентрироваться на золотодобыче и не останавливаться до восхода. >Х<       Для Фрэнка восход наступил слишком быстро.       Добыча золота помогала ему сосредоточиться на чём-то кроме того, что произошло с Сэмом, помогала ему не страдать по Джерарду... Когда он просеивал золотоносный песок, он был сосредоточен только на своём задании и создавалось ощущение, словно прошло совсем мало времени, пока он не увидел первые лучи, начинающие освещать небо.       Учитывая тот факт, что мужчины всегда просыпались с рассветом, чтобы добывать золото, Фрэнк знал, что ему тут же нужно было уйти, чтобы не попасться людям, собирающимся к реке. По крайней мере, потому что он был на другой стороне, ему не нужно было слишком волноваться об отпечатках на песке, которых не будет видно со стороны города. И даже несмотря на это, он замёл так много отпечатков, как только мог, собирая вещи, и отправился обратно к основанию горы.       Фрэнк кинул ещё один тоскующий взгляд назад, глядя на город и думая, о чём же люди размышляли сейчас. Интересовался ли им кто-нибудь? Поверили ли они все Сэму, как он и подозревал, или, возможно, был кто-то, кто верил, что Фрэнк не был таким, как говорил Сэм? Фрэнк надеялся на то, хотя это ничего не изменило бы, однако заставило бы чувствовать его чуть лучше оттого, что кто-то мог думать о нём хорошо. Конечно же, он знал, что такого человека, скорее всего, не было бы. Здесь он ничего никому не значил.       Помня это, Фрэнку оказалось легче обернуться и начать взбираться на скалу к маленькому выступу и пещерке, которая собиралась стать его домом. Его желудок сжимался и выл от голода, но он попытался проигнорировать это. У него оставался всего лишь кусочек хлеба, неясно на какое время, и он не мог позволить себе перекусить до тех пор, пока не будет в полуобморочном состоянии, решил он. Рано или поздно ему придётся найти немного еды, он это знал, но в этот момент он был слишком вымотан, чтобы думать об этом, так что как только он добрался до края, он рухнул и у него остались лишь силы, чтобы дотащить своё больное тело в маленькую расщелинку в скале перед тем, как уснуть глубоким беспокойным сном. >Х<       Следующая неделя была точно такой же.       Ночи были монотонными копиями предыдущих: Фрэнк сходил к реке, как только она опустевала от людей, и добывал золото всю ночь напролёт. Он даже спускался к реке, когда не светила луна, отказываясь сидеть всю ночь без дела. На самом деле, он почти ничего не мог разглядеть, и он знал, что, скорее всего, терял половину золота, которое заметил бы при лучшем освещении, но половина была лучше, чем ничего.       В дни, которые он просыпал в крохотной пещерке, он ощущал клаустрофобию и тоску по дому. Его тело было слабо от голода и обезвоживания, выживая лишь на крохотном кусочке хлеба в день и запивая его водой настолько, насколько он мог, когда шёл просеивать золото. Засыпать было легко, учитывая, что он был готов отключиться, но он в любом случае шёл вперёд. Он отказывался принимать поражение, он отказывался сдаваться.       К тому времени, как наступил конец первой недели, Фрэнк доел последние крохи хлеба, наблюдая за мужчинами в городе, направляющимся к трактиру. Его биологические часы переворачивались с ног на голову, превращая его в какого-то лунатика, и он жадно желал спуститься к реке и начать просеивать золотоносный песок.       Как только река была свободна от людей и Фрэнк был уверен, что никто туда не вернётся, он медленно спускался с горы к части берега реки, которую теперь он считал своей. Спускаться по гравиевому скату становилось всё проще, и он в считанные секунды добирался до подножия, не ранив себя.       Как только Фрэнк достиг реки, он вздохнул и начал заполнять сито гравием. Проблема была в том, что у него не было способа взвешивать золото, хотя он заполнил все бутылочки, которые он принёс с собой; он и понятия не имел, было ли этого примерно достаточно для того, что было необходимо. Он предполагал, что ему было необходимо оценить, сколько он зарабатывал, но он не мог ясно думать, пока увядал на глазах без еды и воды.       На данный момент Фрэнк вытеснил это из своей головы, позволяя себе вновь потеряться в просеивании золотоносного песка. Сон был полон ужасов про Сэма, и теперь добыча золота была единственным освобождением для Фрэнка.       Он легко улыбнулся, тихо покачивая ситом под несущейся водой, работая при свете луны и игнорируя боль в спине, склонившись над рекой. Он не думал о Сэме и о том, как его кожа покрывалась мурашками при мысли о нём, он не думал о Джерарде или о том, как его сердце раскалывалось на части при воспоминании о его уезде. Он не думал о доме или о том, как он хотел умереть, когда думал, что никогда туда не вернётся. Он думал лишь о том, сколько золота ему было необходимо, и о технике его добычи, пока тряс сито прямо под водой.       На несколько часов Фрэнк забыл о мире вокруг него, фокусируясь лишь на добыче золота и тихом журчании речной воды. Исполненный спокойствия, в тот момент он почувствовал себя почти что счастливым. В этот момент никто не мог причинить ему боль... На минуту показалось, что всё будет хорошо...       Но минута прошла.       — Фрэнк?       Шок врезался в грудь Фрэнка, словно галька, заставляя его сотрястись в удивлении и уронить своё сито в воду. В ужасе пискнув, он схватил его, притянул к себе и уставился в ужасе на мужчину, глядящего на него с другой стороны реки.       Мужчина был довольно высок, средних лет, силён на вид... его глаза были широко раскрыты от шока, но дружелюбно; его губы приоткрылись от удивления.       — Фрэнк, что ты здесь делаешь? — Бен рванул вперёд, будто он пытался пересечь реку, но затем он передумал и нахмурился. — Ты не должен быть здесь. Если кто-нибудь увидит тебя...       — Пожалуйста, не говори никому, — внезапно задохнулся Фрэнк, наконец отыскав пропавший голос и прижав сито к груди, и попятился назад. — Пожалуйста, я просто... Я...       — Я никому не скажу, — быстро сказал Бен, прерывая Фрэнка и заставляя рот младшего парня захлопнуться. Долгое время Бен смотрел на него, его сердце усиленно билось оттого, что он увидел младшего парня. Новости, блуждавшие по городу, говорили о том, что Фрэнк пытался приставать к Сэму, а когда тот его оттолкнул, паренёк сбежал. Бен не был уверен, верить в это или нет; на самом деле, он не знал Фрэнка, но был увлечён Джерардом и знал, что они с Фрэнком были хорошими друзьями.       — Что с тобой случилось? — выдохнул он, наклоняясь вперёд, чтобы поговорить с ним, но Фрэнк дёрнулся от страха и попятился дальше; Бен поднял руки, чтобы попытаться успокоить его. — Пожалуйста, не бойся! Я не перейду реку, обещаю, — его слова были искренними, но Фрэнк выглядел ещё более перепуганным. — Ты полез к Сэму? — продолжил Бен; от этого в глазах Фрэнка заблестели слёзы. — Что произошло, Фрэнк?       — Я никогда... никогда... — застонал Фрэнк; от страха его затошнило, и Бен увидел, что он решил бежать.       — Фрэнк, пожалуйста, я хочу помочь тебе... пожалуйста, просто поговори со мной. Ты приходишь сюда каждую ночь? Где ты ночуешь? — спросил Бен так осторожно, как только мог, протягивая руку Фрэнку с другой стороны реки, но нервы младшего парня сдали, и он повернулся и убежал до того, как Бен мог вымолвить ещё хоть слово. >Х<       Фрэнк трясся, лёжа в пещерке; слёзы струились по его щекам. Он не знал, означал ли тот факт, что Бен теперь видел его, то, что ему нужно было уезжать или нет, но он точно знал, что если вскоре не успокоится, то у него случится сердечный приступ.       Он не был готов видеть кого-либо, он потерялся в собственном крохотном мирке, а когда Бен неожиданно оказался перед ним, он попросту запаниковал. Единственное, что он знал об этом пареньке, так это то, что он работал в маленькой продуктовой лавке в городке и что Джерард думал, что он хороший парень. Из всего, что он знал — Бен пытался помочь ему, но что, если нет? Что, если сейчас он находился в трактире, распуская слухи о том, что по ночам Фрэнк спускался к реке? Это разрушит всё.       Фрэнк тихо захныкал, уткнувшись в ладони, и свернулся в клубочек. У него больше не было ни еды, ни сил, ничего. Желание сдаться было сильнее, чем прежде, и всё же он не мог решиться на это: не мог решиться признать поражение и попытаться уехать. Ему необходимо было добыть золото, которое он обещал своей семье, ему нужно было увидеть Джерарда вновь.       — Боже, помоги мне... — выдохнул он, тихо всхлипывая. >Х<       Три дня и три ночи Фрэнк не возвращался к реке. Он вообще едва ли двигался с места. Он лежал в пещере и пустыми глазами пялился на бутылочки золота, которые он выстроил в линию в самом конце. Он пытался угадать, сколько же заработал. Он знал, что был близок к необходимому ему количеству, но он всё ещё был не уверен в этом.       За неимением еды и воды, он чувствовал, как его тело пожирает само себя. Его желудок перестал урчать и теперь постоянно сжимался и болел; голова постоянно болела от обезвоживания, и что бы он ни делал, он не мог унять дрожь во всём теле. Он знал, что вскоре ему нужно будет найти что-нибудь поесть, а если не отыщет, то хотя бы спуститься к реке и попить, но он слишком боялся возвращаться туда. Он был уверен, что остальные городские ждут его там. Бен выдал его, и все они устроились на ночь у реки, ожидая его возвращения.       Но к четвёртому утру Фрэнк знал, что больше не мог откладывать походы к реке.       Он очень много спал, слишком много. Он начинал ощущать, будто, если он заснёт, то не очнётся, так что заставлял себя сидеть и не спать. Но даже сидячее положение, казалось, вытягивало из него силы, так что он просто прикрывал глаза и опирался о скалу. Он знал, что если всё так и продолжится, то это убьёт его и быстро. Его единственным выбором было возвращение к реке: там он мог напиться воды и если повезёт; найти какой-никакой еды, а затем подумать над уездом домой. Или просто над смертью. И что ж... на самом деле, он не хотел умирать.       Фрэнк с силой разлепил глаза и вновь взглянул на бутылочки с золотом, думая над тем, чтобы добывать золото всю ночь, если найдёт в себе силы, а затем уехать. Что ж... не было смысла рассиживаться, обосновал он. Кроме того, он не мог просто взобраться на телегу и уехать — каким-то образом ему придётся добраться до следующего городка. И Бог его знает, как далеко он находился. Попросту у него всё ещё не было сил уехать, так что пока он был вынужден остаться, он должен был выгадать по максимум.       Фрэнк дождался вечера, а затем двинулся собираться свои принадлежности для добычи золота, после чего заставил себя выйти из пещерки. Голова у него кружилась, но теперь уже это было не новостью, так что он проигнорировал это. На этот раз он пошёл раньше, чем обычно, но теперь ему было абсолютно всё равно. Если кто-то и был там, то он просто смирится с этим... Чёрт, он едва ли не надеялся, что там будет кто-то, кто заберёт его к старому дубу и повесит. В любом случае, он скорее всего умрёт ещё до того, как петлю наденут ему на шею.       Ослабленный и уставший, Фрэнк практически упал с горы, медленно достигнув подножия, но даже так порезался и наполучал синяков по пути. Но он едва ли это заметил, он был словно зомби. В нём не осталось ни капли жизни, ни одной цели в жизни; он был лишь трупом в форме марионетки в чьих-то руках.       Приближаясь к берегу, Фрэнк не замечал ни шума реки, ни о своём окружении. Часть его лишь хотела бросить сито и сейчас же сдаться. У него не было сил добывать золото. У него даже не было сил наклониться и попытаться попить из реки. Хотя он очень хотел пить, очень.       Фрэнк бросил свои вещи и приземлился на колени около реки, буквально упав лицом в воду, а потом зажмурил глаза, полностью погрузив лицо в холодную жидкость. От воды немела кожа, и она вернулась к нему, отчего он вздрогнул и упёрся руками в песок, приоткрыв рот.       Как только первые капли попали на язык; он вспомнил нестерпимое желание попить и жадно стал хлебать воду, посасывая её и опуская лицо глубже, делая самые глубокие глотки перед тем, как выпрямиться, выгибая спину и отбрасывая голову, грубо вздыхая. Его горло жгло от ощущения воды, и он упал на живот, сотрясаясь и постанывая, сопоставив руки под водой и с жадностью проведя языком по воде, посасывая и прихлёбывая, пока его желудок не замёрз от ледяной воды, и он медленно отодвинулся, упав на бок и прикрыв глаза, тяжело дыша.       С его рук и лица капала вода, его грудь тяжело вздымалась. Ощущение от воды было отличное, горло всё ещё зудело, будто желал ещё воды. После столького времени жажды он мог опустить голову под воду, мог сглотнуть эту вкуснейшую жидкость, и это было лучшее ощущение в его жизни. Почти оргазмичное ощущение, но теперь он лишь ощущал себя измотанным и замёрзшим.       Долгий момент Фрэнк не двигался, лежал, пока не ощутил, что засыпает, и заставил вновь сесть себя. Теперь уколы голода были сильнее, и его тело кричало о желании поесть теперь, когда его необходимость попить была удовлетворена, и Фрэнк уже подумывал о том, чтобы поесть травы. Это был его единственный вариант.       Подул небольшой порыв ветра, отчего Фрэнк задрожал ещё больше; холодная вода стекала с его волос и по спине, и когда он сел, покрываясь мурашками и подрагивая, великолепнейший запах настиг его рецепторов.       Он был едва различим, но таким прекрасным, что Фрэнк, должно быть, вообразил его себе. Это был запах простого отвара, он прочно знал его аромат из-за кучи раз, как они с Джерардом готовили его в своей хижине. Запах заставил его рот наполниться слюнями, и его желудок заворчал, начав скручиваться в узлы. О Боже... он пах так реально, будто он был прямо перед ним, и он едва ли не расплакался от страстного желания вкусить его.       Голодными отчаянными глазами Фрэнк огляделся в надежде, что отвар вот-вот магическим образом появится. И к его великому удивлению, совсем недалеко что-то стояло.       В нескольких шагах от него стояло нечто, походящее на котелок. Только очень крохотный, достаточный для одного или двух человек, но, тем не менее, котелок. С минуту Фрэнк глупо моргал, энергично протирая глаза кулаками, а затем взглянул вновь.       Он всё ещё был там.       Фрэнк был так голоден, что не стал рассиживаться и пытаться разобраться, что происходило, — он просто взял то, что казалось ниспосланием Божьим, и, быстро подкравшись к котелку с отваром, он лишь надеялся, что это не было каким-то вызванным голодом миражом, что, когда он попытается съесть еду, это окажется лишь жестокой, бесчувственной шуткой его подсознания, и всё это обернётся дымом.       Фрэнк устроился, скрестив ноги напротив котелка с отваром, его губы приоткрылись от шока, и он оглядел всё вокруг, чтобы взглянуть, не было ли кого вокруг. Как только он был уверен, что был совершенно один, он вновь взглянул на котелок: чёрная посудина уютно устроилась в тёплых опилках. Дерево явно было подожжено, однако бревнышко было небольшим, его было как раз достаточно для поддержания тепла, но недостаточно для создания дыма и света. К тому же, оно быстро потухло и стало тлеть, покрывшись копотью и не совсем обуглившись. Кто бы ни оставил это, он, казалось, намеревался, чтобы огонь не потух и оставил еду тёплой.       Фрэнку было интересно, кто оставил это здесь и скоро ли они вернутся. Хотя он не собирался ждать, он был голоден и ему нужна была еда. Он снял крышку с котелка и глупо моргнул, глядя на маленькую ложечку рядом с ним. Это казалось слишком удобным и с потрясением осознал, что, возможно, кто-то оставил это здесь для него... что, возможно... Бен оставил всё это здесь для него.       Фрэнк вновь в шоке огляделся, будто сейчас заметит Бена, ждущего его, но, конечно же, он был один. Теперь его сердце билось сильнее, хотя его сознание поспешно выискивало все возможности того, почему еда была тут, и он покраснел, притягивая котелок с отваром ближе к себе, и начал жадно есть. Поднимая ложку ко рту, он мимолётно подумал, что эта еда может быть отравлена. Но затем он решил, что ему просто было всё равно, и продолжил.       Засовывая ложку в рот и вкусив первую порцию отвара, Фрэнк готов был расплакаться от счастья. Он был простой и слабый, но от голода это было наивкуснейшим блюдом, и он застонал, начиная заливать отвар в рот так быстро, как только он мог, поедая блюдо с волчьим голодом.       Фрэнку не понадобилось много времени, чтобы набить желудок; тот сжался от неожиданного наплыва еды, но Фрэнк никогда не чувствовал себя счастливее. Он отнёс котелок к кромке воды, чтобы иметь возможность продолжить есть, работая, отказываясь «ждать вкусненького». Теперь он был уверен, что это Бен оставил отвар для него, и он подавился от признательности. Еда обернулась прибавкой сил, но она скорее морально помогла ему. И хотя его тело всё ещё было слабым и медлительным, этой ночью он работал на все сто, добывая золото без жалоб и медленно доедая оставшуюся половину отвара, думая о том, как ему повезло. Как же хорошо было работать вновь. Теперь он точно знал, что лучшее, что он мог сделать, так это продолжить просеивать золотоносный песок по ночам. Это давало ему цель, а та ему необходима была, чтобы выжить. >Х<       Бен улыбнулся, завершив приготовление отвара и закрыл котелок крышкой. Он обернул руки в сухую одежду, чтобы убрать котелок с огня, и поставил его на полотенце, чтобы обернуть им его и донести до реки. Был ранний вечер, и все уже ушли с реки. Всего через несколько минут мужчины отправятся к трактиру, так что ему нужно было сделать всё быстро, иначе его увидят.       Теперь Бен научился идеально распределять время, так что он мог добраться до реки с едой для Фрэнка в промежуток дня, когда все мужчины переодевались в хижинах или мылись внизу реки. Он знал, что Фрэнк не приходил к реке до позднего вечера, и иногда он думал дождаться его и попытаться снова поговорить... Но первые несколько ночей, которые он оставлял для него еду, Фрэнк не ел её, и он не хотел вновь пугать бедного парня и заставлять молчать.       Теперь уже Бен носил еду к реке на протяжении двух недель, и каждое утро он очень рано возвращал себе котелок или тарелку, в которой приносил еду. Там никогда не оставалось ни капли еды, так что он знал, что это было единственной едой, которую ел Фрэнк. Он сильно волновался за молодого парня, думал о том, где он оставался и всё ли с ним было в порядке. Но он не хотел шокировать его, так что держал дистанцию, просто доставляя еду перед тем, как вернуться к тому, что осталось. Он ощущал себя ангелом-хранителем, и это делало его счастливым; ему нравилось иметь цель. Ему нравилось думать, что он помогал невинному существу.       Бен знал, что Сэм был плохим парнем, и после того, как той ночью он увидел Фрэнка таким напуганным, он решил, что просто не мог поверить лжи, которую распространял Сэм. Очевидно, что бы ни случилось между Фрэнком и Сэмом, младшего из них это убило, так что Бен ощущал покровительство над ним — желание быть уверенным, что с ним всё в порядке.       Бен улыбнулся себе под нос, выскользнув из своей хижины, чтобы отнести отвар к реке. Он огляделся, чтобы убедиться, что никто не наблюдает перед тем, как начать пробираться через городок, высоко держа голову и пытаясь выглядеть так непринуждённо, как только мог, держа котелок с отваром завёрнутым в полотенце. Но никого вокруг не было, и он быстро добрался до реки незамеченным.       Или так он только думал.       Наблюдая из-за одной из хижин, Сэм лениво курил папиросу, хмурясь на Бена, который спешил к реке с какой-то связкой. Он изогнул бровь и подошёл ближе, чтобы увидеть, что происходило, но Бен исчез из виду перед тем, как Сэм снова смог заприметить его.       Запутанный Сэм стоял посреди тропинки, папироса свисала у него между губ, а его брови вздымались в абсолютном непонимании. Он стоял там добрых пять минут перед тем, как повернуться, чтобы уйти, решив просто забыть об этом, но затем увидел, как Бен возвращается... но на этот раз связки уже не было.