Сердце императрицы

Карета Великого Визиря стремительно мчалась в сторону султанского дворца. Несмотря на то, что ему предстоит отчитываться перед самим Повелителем за каждую царапинку на теле Хюррем, его настроение было приподнятым. Перед его глазами, до сих пор, стояла лучезарная улыбка Хюррем, ее заплаканные глаза радостно сияли. Ради этого, можно было и получить по шее от султана. "Всё-таки, я невероятно угадал с подарком!" Его глаза были закрыты, он мечтательно улыбался. Карета въехала в дворцовые ворота. Ибрагим спустился на землю, и уверенной, даже немного щегольской, походкой направился во дворец Топ Капы. Погода, надо сказать, стояла чудесная. Добравшись до главных покоев, он старательно поправил свой наряд, и, переведя дух, вошел внутрь. К удивлению Паргалы, Сулеймана в комнате не оказалось, поэтому он решил заглянуть на балкон. Сулейман сидел на диванчике и внимательно читал Коран. Заметив своего верного Ибрагима, он аккуратно отложил священную книгу Ислама в сторону, и суровым взглядом окинул друга. Ибрагим, по выражению лица султана, сразу понял, что у того плохое настроение, еще со вчерашнего вечера. -Доброе утро Повелитель, я явился, как вы и просили! Сулейман сурово нахмурился и, буквально, пронзил его гневным, полным раздражения, взглядом: -Оно вовсе не доброе, Ибрагим! Ну...я слушаю тебя! Грек, дрожащим от волнения голосом, начал свой неприятный доклад: -Повелитель, как вы и просили, мы начали обыскивать окрестности Стамбула. Я с небольшим отрядом направлялся на юг, и случайно вышел на какую-то неприметную тропу, проходившую вдоль маленькой речушки. Внезапно, мы увидели двух разбойников, избивавших какую-то женщину. К моему изумлению, эта несчастная оказалась самой Хюррем Султан. Я принял решение разбить лагерь в лесу, и срочно вызвал лекаршу, не раз мне служившую. Мы аккуратно перенесли госпожу в шатер, и врач осмотрела раны султанши. Она уверенно заверила меня, что драгоценной жизни супруги Падишаха ничего не угрожает. Вот, собственно, и вся история. Больше мне нечего добавить к вышесказанному, государь! Сулейман встал со своего места, и занял позицию прямо напротив своего Великого Визиря. Он плавно положил свою руку ему на плечо, и, пристально глядя в глаза, сказал: -Ну раз так, значит, я обязан тебе, Ибрагим. Отныне, я хочу, чтобы ни один волосок не упал с ее головы. Ты меня хорошо понял? Ибрагим, с крайне виноватым видом, покорно кивнул. -Вот и славно. Перейдем к делам. Чем занимается в Стамбуле этот Генрих? Я хочу знать о нем все. С кем видится, куда ездит, вообщем все. Займись этим делом. Да, кстати, Хюррем собирается идти на этот праздник, устроенный неверными? -Думаю, что она поедет, только ради того, чтобы выразить свою благодарность и почтение французскому принцу, и его монаршим сестрам. Боюсь, я не смогу туда поехать, но я уже попросил Бали бея сопровождать нашу госпожу. Уверен, что он с честью, впрочем как всегда, справится с этой высокой задачей, и оправдает доверие Властелина Вселенной. Простите, мой султан, но если это все, то мне нужно идти. Необходимо проверить записи учетных книг вместе с главным казначеем. Сулейман подошел к перилам своего прекрасного балкона, и, не удостоив Ибрагима даже взгляда, сухо ответил: -Хорошо, ты можешь идти. Ибрагим низко поклонился, и выскочил из покоев, едва не сбив по пути, Кираза агу. Он направился к дверям, за которыми находится гарем Падишаха, и приказным тоном передал небольшое послание одному из евнухов, охранявших вход в Рай Повелителя: -Сообщите Афифе хатун, что Великий Визирь желает поговорить с ней. Немедленно! Евнух поклонился, и, приоткрыв двери, тихо шмыгнул внутрь. Через пару минут, показалась и сама Хазнедар гарема султана Сулеймана. Она учтиво поприветствовала великого Пашу, и холодным деловитым тоном решила поинтересоваться причиной столь срочного разговора: -Вы хотели поговорить со мной, Паша? Что-то случилось? -Афифе хатун, я хочу чтобы ты выполнила одну мою деликатную просьбу. Принеси мне какое-нибудь платье Хюррем султан. Только оно должно быть великолепным, чтобы выглядело эффектно. Афифе покачала головой: -Простите меня, но это будет очень трудно сделать. Ведь госпожа, перед свои уходом, демонстративно отдала все свои украшения и дорогие наряды нашему Падишаху. Мне тогда придется брать их под свою ответственность, под учет. Могу я поинтересоваться, зачем оно понадобилось вам? Ибрагима уже начинал раздражать этот бессмысленный разговор, но чтобы не проявлять неуважение к кормилице султана, он взял себя в руки, и спокойно все объяснил: -Это платье я беру для самой Хюррем султан. Завтра она должна появиться на одном мероприятии. Но ей абсолютно нечего надеть. Портные не успеют сшить наряд подобной роскоши к завтрашнему дню, поэтому я и обратился с этим вопросом к тебе. Афифе задумалась: -Хорошо Паша, я все сделаю так, как вы приказали. Извините, что спрашиваю, но как там поживает госпожа? Скоро ли она вернется? Ее дети очень страдают без своей любимой матери. Ибрагим тяжело вздохнул: -Плохо она поживает, Афифе хатун! Можно сказать, существует. Практически ничего не ест, плачет почти все время, бывает не спит целыми сутками. Боюсь, как бы она не заболела серьезно. А насчет возвращения во дворец, я не знаю когда оно состоится, и состоится ли вообще! Он резко развернулся и быстрым, словно ураган, шагом направился к залу Казначейства, оставив Афифе хатун в полном недоумении и замешательстве. Тем временем, Матракчи, весело покачиваясь, быстро направлялся в гости к своему старинному и верному другу, боевому товарищу, легендарному воину и известному сердцееду, Малкочоглу Бали бею. Подойдя к красивому белому дому поближе, он постучался в деревянную дверь. К большому удивлению Насуха Эфеенди, дверь ему отворил не Бали бей, а незнакомый мужчина лет тридцати, с изящными чертами лица, и черными, мягко уложенными волосами. Его лицо, было гладко выбрито, усов и бороды, по видимому, он никогда не носил. Матракчи, нахмурившись, не долго думая, решил поинтересоваться, где сам хозяин дома: -Здравствуй, я пришел к Бали бею. Я его старинный друг, Матракчи Насух Эфенди. А ты, кто такой? Мужчина, до этого окидывавший его холодным, оценивающим взглядом, резко расслабился, и громко пояснил: -Добро пожаловать, меня зовут Мурад бей, я племянник Бали бея. Сын его старшего брата. Приехал в столицу, чтобы верой и правдой служить самому падишаху. Он много хорошего о вас рассказывал, да я и сам не раз слышал о вашем творчестве и ратных успехах. Прошу, заходите. Он скоро вернется. Матракчи благодарно кивнул, и зашел внутрь. В просторной комнате было тепло и необычайно уютно. Матракчи нашел своим растерянным взглядом диван, и плавно плюхнулся на него. Мурад бей тихо сел прямо напротив него. В комнате повисло молчание. Внезапно, мужчины услышали звук ключа, открывавшего дверь этого холостяцкого жилища. В комнату, тяжело вздыхая вошел Малкочоглу. Заметив своего старинного друга, он решил поинтересоваться причиной столь неожиданного визита: -Доброе утро, Насух Эфенди. Почему ты не предупреждал меня о том, что зайдешь ко мне? Я бы ждал тебя здесь. Что-то случилось? Матракчи лишь счастливо улыбался. -Знаешь, что произошло бей? Ахсен хатун согласна выйти за меня замуж. Представляешь, да! Я самый счастливый человек в мире. Любимая женщина отвечает мне взаимностью, чего же мне еще желать? На лице Бали бея засияла улыбка, он был очень счастлив за своего верного друга. -Поздравляю тебя! Ты это полностью заслужил. Я надеюсь, что ваш брак будет счастливым. Вижу, ты уже познакомился с моим племянником. Ну и как он тебе? Сгодится для службы самому Повелителю? Матракчи весело засмеялся: -Я не видел его в деле, но слава о вашем роду гремит на всю империю, поэтому, я абсолютно уверен, что он с честью будет служить на благо нашего Падишаха, и всего Османского государства. Мурад смущенно поблагодарил его за столь лестную похвалу: -Спасибо, я никогда не подведу великого султана. Простите меня за любопытство, но правда, что во дворце Ибрагима Паши живет сама Хюррем султан? Или все это сплетни столичной черни? Улыбка исчезла с лица Матракчи, он вмиг погрустнел, и тихо поведал: -Нет, это не сплетни. Госпожа действительно живет во дворце Великого Визиря. И мое мнение-эта история, так или иначе, погубит такого великого Пашу, как Ибрагим!